Чэнь Хао посреди ночи вскочил, плотно закутался в своё одеяльце и закричал на меня: — Великий братец, да ты что творишь? Только не пугай меня, твой младший братец человек очень боязливый.
— Великий братец, ты чего удумал? Нечистая сила тебя попутала?
Я весь покрылся липким потом и, отсчитывая про себя секунды, сквозь зубы огрызнулся Чэнь Хао: — Какая еще нечистая сила, кого ты тут пугаешь! Я просто… жутко вспотел, уснуть не мог, вот и решил размяться, имею право!
Этот сорванец Чэнь Хао с первого же слова угодил мне прямо в больное место.
— Великий братец, признайся, небось подглядывал, как вдовушка из соседнего двора купается, вот кровь в жилах и закипела?
Меня аж в пот бросило от раздражения, и я тут же парировал: — Меньше болтай всякую чушь! Смотри у меня, схлопочешь!
Тело охватило такое беспокойство, что об ином сне нечего было и думать. Ощущения были точь-в-точь как у кальмара на раскаленном противце, которого жарят до тех пор, пока всё тело не начнет пылать.
Я пытался уговорить себя уснуть, но в голове царил полный кавардак. Стоило закрыть глаза, как перед мысленным взором неизменно возникало это миловидное лицо в лунном свете.
Чтоб его черт побрал, с какой стати он привязался ко мне, словно привидение?
Даже не знаю, сколько я проворочался в постели, прежде чем забылся тревожным сном, после которого всё тело ломило от слабости.
На следующее утро я закономерно проснулся с двумя огромными синяками под глазами.
Проспав всего три часа, я проводил братца в школу и тут же понесся на рынок.
Веки слипались от усталости, так что я даже поленился переодеться и рухнул на кровать, решив как следует отоспаться.
Я раскинулся на постели звездой, и будильник у изголовья звонил раз за разом, но я упрямо притворялся, что ничего не слышу.
Лишь под вечер я со стоном поднялся.
Ополоснув лицо и приведя себя в порядок, я нажал на газ своей закусочной на колесах и тронулся в путь.
Ночной рынок Гуанчжоу по-прежнему шумел и бурлил жизнью.
Я стоял за прилавком и жарил шашлычки, угольки разгорались, поднимая клубы дыма.
Когда выдавалась свободная минута, я то и дело бросал взгляд в сторону Лу Шэньиня, помимо воли упираясь глазами в его губы.
Что ни говори, а язык у Лу Шэньиня был поищем ядовитый, но целовался он просто божественно.
Не то чтобы я до конца понял свои чувства, но мне страстно хотелось повторить.
Рассеянно переворачивая на огне сосиску, я время от времени поднимал голову и смотрел на другую сторону улицы: Лу Шэньинь как раз о чем-то беседовал со стоящим рядом Да Хэем, и по его суровому лицу совершенно невозможно было угадать, что у него на душе.
В этот самый момент пронзительный крик нарушил мирное спокойствие улицы.
— Хозяин! Еще дюжину пива! Живо! — горланили несколько разухабистых парней за столиком у соседнего прилавка, где уже выросла целая гора пустых бутылок.
Главарь компании, мужчина со шрамом на лице, раскраснелся донельзя — он явно уже перебрал. Глаза его расфокусировались, но во взгляде по-прежнему плескалась угроза.
Хозяин соседней палатки с жареной рыбой был известным у нас тихоней. Дрожа от страха, он выставил выпивку и робко произнес: — Братья, вы уже и так немало выпили, может, оплатите счет да разойдетесь по домам?
— Разойдемся? Да я еще толком не пригубил! — лысый мужик со злости швырнул бутылку оземь. От звона разлетающегося стекла сидевшие неподалеку посетители испуганно втянули головы в плечи. — Чего уставился? Думаешь, я не в состоянии заплатить? Да то, что я жру в твоей забегаловке — это уже одолжение с моей стороны! Смотри у меня, сейчас весь твой прилавок разнесу!
С этими словами он с размаху пнул стол, так что шашлыки и угли разлетелись во все стороны, а искры брызнули на землю.
Я нахмурился, собираясь уже подняться и посмотреть, что там стряслось, как вдруг заметил шагающих в ту сторону Да Хэя и Лу Шэньиня с суровыми лицами.
— Вы что удумали?! — рявкнул на буянов широкоплечий и мощный, словно бык, Да Хэй.
Мужчина со шрамом осоловелым взглядом перевел взор на Да Хэя. Зрачки его слегка сузились, но страха он не выказал — напротив, скалясь в ухмылке, он переключил свою дерзость на утонченного на вид Лу Шэньиня: — Ты еще кто такой выискался? Тоже мне, указчик нашлся, кому и сколько пить!
— А ну прекратить! Устроили тут беспредел! — ледяным, жестким, как железо, голосом оборвал его Лу Шэньинь.
Он сделал шаг вперед и протянул руку, намереваясь схватить лысого за плечо.
— Ах ты сукин сын! — распаленный алкоголем мужчина со шрамом внезапно взбесился, выхватил из-за пояса складной нож и со злостью полоснул им в сторону Лу Шэньиня. — Не хочешь по-хорошему, пеняй на себя!
Всё произошло настолько молниеносно, что толпа вокруг испуганно завопила и бросилась врассыпную.
Лу Шэньинь ловко уклонился вбок, и лезвие лишь чиркнуло по его рубашке.
Да Хэй среагировал на мгновение позже, и пьяные подельники бандита уже готовились окружить его со всех сторон.
В эту критическую секунду тело перестало мне подчиняться: словно дикий леопард, я ринулся вперед и сшиб с ног размахивающего ножом пьянчугу.
— Осторожно! — завопил я, прикрывая собой Лу Шэньиня и Да Хэя.
Поверженный на землю лысый пьяница взбесился еще сильнее и принялся бессильно размахивать ножом во все стороны.
— Черт… —
Глухо застонав от боли, я вторым движением отбросил пинком нож из руки бандита, а затем со всей дури врезал ему кулаком, вырубив на месте.
— Чэнь Лэ?! — Зрачки Лу Шэньиня резко сузились, он бросился ко мне и подхватил на руки.
Лу Шэньинь сориентировался мгновенно: он быстрым движением разорвал на себе белую рубашку и прижал ладонь к моей руке.
Только в этот момент я сообразил, что на предплечье красуется длинный глубокий порез. Яркая кровь в мгновение ока залила половину рукава и закапала на серый асфальт.
Я поморщился от жгучей боли — кто бы мог подумать, что рана окажется такой глубокой. Кровь хлестала непрерывным потоком, и как я ни зажимал ее рукой, остановить кровотечение не удавалось.
— Стой смирно, не двигайся, нужно срочно остановить кровь!
Да Хэй велел мне оставаться на месте, а сам взял на себя ликвидацию последствий.
Вскоре Да Хэй вместе с подоспевшими товарищами скрутил оставшихся пьянчуг и оперативно вызвал полицию.
Я же остался стоять на месте, с ужасом глядя, как из руки бьет фонтанчик крови — неужели артерию задело? Иначе откуда бы взялось столько крови.
В глазах постепенно темнело, в голове зашумело. Я яростно тряхнул головой, силой пытаясь прогнать накатывающее головокружение.
Стоявший рядом Лу Шэньинь тут же обнял меня за плечи и встревоженно спросил: — Что с тобой, как ты? Скорая уже едет, потерпи еще немного.
Я через силу выдавил кривую улыбку: — Чего ты паникуешь, Лу-капитан? Шкура у меня толстая, разве ж пара царапин — это серьезно.
Он бросил на меня ледяной взгляд: — С этой секунды слушаешься меня во всем. Никаких движений! И смотри мне, не смей засыпать, слышишь? Не смей засыпать…
— Угу, угу… —
Губы мои еще что-то бормотали в ответ, но веки неумолимо тяжелели и слипались.
Навалилась непреодолимая дремота — возможно, это были первые признаки большой кровопотери.
Наконец до слуха донесся вой сирены скорой помощи, и меня, совершенно потерявшего ориентацию в пространстве, подхватили на руки крепкие руки Лу Шэньиня.
Сил у него, похоже, оставалось немного, и на то, чтобы поднять меня, ушли последние крупицы энергии. Глядя на его перекошенное от напряжения и покрытое градом потливых капель лицо, я смертельно испугался, что в следующую секунду он рухнет рядом со мной.
К счастью, в этот момент из машины скорой выскочили двое санитаров и вдвоем перенесли меня на носилки.
Лу Шэньинь увязался следом. Он шумно выдохнул, легко приложил ладонь к груди и прошептал мне: — Слава богу, мы успели.
Я лежал на каталке, не в силах даже разомкнуть веки, пока сознание окончательно не покинуло меня, погружая в глубокую темноту…
Огонь полыхает дымкой
~Эта книга обновляется медленно, разве что кто-то станет подгонять. Как только закончу с Красной розой залива, переключусь в основном на нее. Если у кого-то из ребят появится желание поддержать, можно тянуть оба фронта сразу, ун-гу, подумаешь, важность какая~
Глава 9. Он сошел с ума? (Лу Шэньинь)
4048 символов 06-24
Когда он бросился вперед, я совершенно растерялся и не успел сообразить. А когда пришел в себя, его рука уже была распорота ножом, и кровь хлестала фонтаном, не желая останавливаться.
Я изо всех сил зажимал его рану, а руки предательски дрожали.
Зачем Чэнь Лэ полез защищать меня?
Наши отношения были далеко не настолько близкими, чтобы он рисковал ради меня жизнью под ударом ножа.
И хотя в голове царил полный бедлам, с языка сорвалось привычное ругательство: — Чэнь Лэ, ты какого черта творишь? Кто просил тебя лезть на рожон?
Только выругавшись, я осознал, что перепугался сильнее него самого.
Кровь всё не останавливалась. Ну где же эта проклятая скорая?
Я украдкой глянул на его раненую руку — рана выглядела жутко глубокой, останется ли теперь шрам?
Впервые в жизни кто-то без оглядки заслонил меня собой, и этим кем-то оказался парень, к которому я испытывал наибольшее презрение.
С какой стати ему было так усердствовать ради меня? Неужели и вправду возомнил себя героем?
Я ссутулил брови, всей тяжестью наваливаясь на рану, а слова напускной заботы наотмашь обернулись упрёками: — Кто тебя просил бросаться под нож? Не думай, что раз спас меня, я стану делать для тебя поблажки. Я, Лу Шэньинь, всегда действую строго по уставу.
Чэнь Лэ моргнул: — Разве поблажки я уже не получил?
— И ты еще шутишь в такой момент?! — меня от злости бросило то в жар, то в холод, и я отвернулся, не желая на него смотреть.
Хотя со лба у него градом катился холодный пот, он умудрялся растягивать губы в наглую ухмылку: — Товарищ капитан… скажи, разве я не совершил подвиг ради справедливости? Я же твой спаситель, между прочим.
— Да замолчи ты наконец, скорая с минуты на минуту будет! — огрызался я с напускным отвращением, а сам не сводил глаз с главной дороги.
Да где же их носит, черт побери?
Чэнь Лэ щербато улыбался, продолжая подкалывать меня: — Эй, а похож я на твоего идеального героя?
Я готов был закатить глаза так высоко, что они застряли бы на затылке, но ярость в груди странным образом смешалась с горьким комком в горле.
Стиснув зубы, я рявкнул на него: — Меньше болтовни! Побереги силы до больницы!
Заметив, что остальные члены команды так и стоят столбом от растерянности, я приказал Да Хэю немедленно вызвать неотложку, велел ему и полицейским ехать на участок для дачи показаний, а сам увязался в больницу вместе с Чэнь Лэ.
Не прошло и двадцати минут, как прибыла карета скорой помощи. Я забрался внутрь вместе с Чэнь Лэ, но всю дорогу отворачивался, не желая смотреть на него: чувство долга обязывало меня заботиться о нем, в то время как душа требовала держаться подальше.
Мы ехали в полном молчании, и лишь полчаса спустя добрались до городской больницы Гуанчжоу.
Санитары закатили Чэнь Лэ в операционную, а я остался сидеть в коридоре, невидящим взглядом уставившись в стену. Время словно остановилось; наконец двери операционной распахнулись, вышел врач, и я тут же бросился к нему: — Как он?
Доктор кивнул: — Руку удалось спасти, но шрам останется на всю жизнь.
http://bllate.org/book/41535/5300064
Готово: