Он выбрал профессию Лу Чанфэна, тот университет, в который поступал Лу Чанфэн, и упрямо возвращал ему каждую копейку на расходы.
Он боялся, что Лу Чанфэн возненавидит его, и одновременно боялся, что Лу Чанфэн окончательно отступится от него. Возвращаемые деньги стали их ежемесячной незримой точкой пересечения: стоило Лу Чанфэну принять перевод, это доказывало, что он не забыл его, что в его сердце по-прежнему есть для него место.
Но сейчас, в этой тесной туалетной кабинке, лицом к лицу с тем, о ком он грезил день и ночь, он растерялся, не зная, как к нему обратиться.
Лу Чанфэн был его начальником, но если бы он сейчас назвал его командиром Лу, ему следовало бы воздержаться от того, чтобы загонять Лу Чанфэна в угол в туалете.
Между ними не нашлось подходящего для нынешнего момента обращения.
— Чего ты в конце концов добиваешься? — Лу Чанфэн не хотел в первый же день после перевода на новое место вляпаться в какой-либо скандал вместе со своим подчиненным, поэтому он понизил голос, полный едва сдерживаемого гнева. — Если ты просто хотел меня обнять, ты уже обнял. Могу я теперь выйти?
Гнев Лу Чанфэна проистекал из самых разных причин, но так или иначе, все они были связаны с Цзин Лэ.
Глаза Цзин Лэ наполнились слезами.
Лу Чанфэн бросил на него взгляд, чувствуя раздражение:
— Что тебе вообще нужно?!
Запереть его здесь, толком ничего не объясняя, и бессмысленно тратить время — он попытался оттолкнуть Цзин Лэ, желая выбраться наружу.
Внезапно Цзин Лэ прижал Лу Чанфэна к перегородке кабинки, и под удивленным взглядом Лу Чанфэна впился в его губы поцелуем.
Ощутив обжигающее тепло на губах, Лу Чанфэн от шока оцепенел, его мозг словно заволокло туманом, лишив способности реагировать.
Цзин Лэ целовал его!
Обретя способность двигаться, Лу Чанфэн изо всех сил оттолкнул Цзин Лэ, но в то же время боялся причинить ему вред. У него было немало способов высвободиться, но он не хотел ранить Цзин Лэ.
Он просто не мог проявить жесткость по отношению к Цзин Лэ.
Цзин Лэ уловил сигнал сопротивления и понял, что Лу Чанфэн не собирается делать ему больно. Вместо того чтобы остановиться, он лишь углубил поцелуй.
Слезы брызнули из глаз Цзин Лэ, смешиваясь с его поцелуем, адресованным Лу Чанфэну.
Лу Чанфэн и впрямь потерял терпение и двинул ему кулаком в живот. Цзин Лэ, не ожидавший удара, попятился и спиной врезался в дверную ручку.
— Ты сошел с ума! — Лу Чанфэн с неверием смотрел на него, но был вынужден понижать голос — что, если они привлекут чье-то внимание?
Однако, видя, как Цзин Лэ зажал живот руками, а по щекам ручьями катятся слезы, он почувствовал такую боль, словно кто-то безжалостно кромсал его сердце ножом.
— Ты понимаешь, что за такое я могу заявить на тебя в полицию за сексуальные домогательства?
Цзин Лэ молчал, лишь продолжая со слезами на глазах смотреть на Лу Чанфэна.
Лу Чанфэн прекрасно знал, с какой силой только что ударил его. Он не мог не обращать внимания на Цзин Лэ. Он слишком сильно заботился о нем, из-за чего и позволил тому снова и снова обнимать и целовать себя.
— Цзин Лэ, чего ты добиваешься?
Цзин Лэ поднял руку и вытер слезы с лица, но новые непрерывно выступали на глазах. Ему хотелось сказать слишком многое — за те несколько лет разлуки слов накопилось столько, что не хватило бы и нескольких дней и ночей, чтобы высказать всё.
Он просто хотел обнять Лу Чанфэна и сказать ему: я скучал по тебе.
— Что бы ты ни замышлял, сейчас рабочее время. Я намерен выйти отсюда, покинуть эту кабинку. Я твой начальник, а ты — мой подчиненный. Если ты еще хоть раз позволишь себе подобное поведение, вводящее людей в заблуждение, не обессудь, если я поставлю тебя в неловкое положение.
Служба есть служба, а личное есть личное.
Лу Чанфэн надеялся раз и навсегда договориться об этом с Цзин Лэ.
Цзин Лэ тяжело кивнул в ответ на слова Лу Чанфэна.
Он отступил в сторону, позволяя Лу Чанфэну уйти.
Лу Чанфэн приоткрыл дверь, огляделся — в коридоре никого не было. Быстрым шагом он вышел, добрался до умывальника, плеснул в лицо холодной воды, чтобы прийти в себя, и тут же покинул туалет.
Он никак не ожидал, что Цзин Лэ решится его поцеловать. Лу Чанфэн был не в силах хладнокровно держаться рядом с Цзин Лэ, поэтому ему оставалось лишь временно увеличить между ними расстояние.
Обогнув угол, он столкнулся нос к носу с Юэ Фанлинем.
Заметив его, Юэ Фанлинь наконец разгладил брови:
— Я уж думал, с тобой в туалете что-то случилось.
Лу Чанфэн слегка покачал головой.
Заметив, что лицо Лу Чанфэна мокрое, Юэ Фанлинь поинтересовался:
— В чем дело? Ты плохо себя чувствуешь?
— Нет, просто заодно умылся.
Юэ Фанлинь протянул «о-о» и спросил:
— Ты видел нового сотрудника?
— Видел, — ответил Лу Чанфэн. — Думаю, он скоро освободится.
Юэ Фанлинь вместе с Лу Чанфэном вернулся в офис:
— Как только он вернется, мы вчетвером из Девятой группы проведем совещание, получше познакомимся друг с другом и заодно обсудим нашу дальнейшую работу.
— Хорошо. — Лу Чанфэн не имел возражений против такого плана.
Чжоу Юй в основном отвечал за сбор и упорядочение информации; все материалы для сегодняшнего внутреннего совещания подготовил именно он.
Трое уселись за стол переговоров, ожидая возвращения Цзин Лэ, чтобы начать их первое заседание.
Цзин Лэ провел в туалете не так уж много времени. После ухода Лу Чанфэна он вытер слезы, переждал около полуминуты, затем вышел, умыл лицо и руки, взял себя в руки и направился обратно в офис.
Едва подойдя к двери, он увидел, что остальные уже сидят за столом для совещаний и ждут только его.
— Извините, что заставил ждаться.
— Ничего страшного. Заходи, закрывай дверь, и начнем собрание.
Цзин Лэ вошел, затворил за собой дверь и сел на свободное место рядом с Лу Чанфэном.
Перед каждым из присутствующих лежала стопка документов.
— Раз все в сборе, объявляю совещание открытым. — Юэ Фанлинь постучал пальцами по столу, небрежно закинув ногу на ногу. — Начну с представления. Меня зовут Юэ Фанлинь, мне сорок три года, я коренной житель Яньчэна, пятнадцать лет отдал уголовному розыску и являюсь старым сыщиком.
Сегодня официально формируется Девятая группа: я назначен начальником Девятого отдела по расследованию тяжких преступлений, Лу Чанфэн занимает пост заместителя начальника, а Чжоу Юй — наше техническое ядро, мастер по сбору информации, настоящий сетевой гений и самый ценный кадр в нашем подразделении.
Чжоу Юй, Лу Чанфэн и Цзин Лэ слегка кивнули в знак приветствия.
Взгляд Юэ Фанлиня переместился на Цзин Лэ:
— Товарищ Цзин Лэ, учитывая, что у тебя пока нет официального опыта работы в уголовном розыске, руководство приняло решение направить тебя к нам на стажировку и испытательный срок сроком на один год. Мы с Чанфэном будем твоими наставниками и займемся твоим обучением. Если ты справишься с этой работой, по истечении года тебя переведут в штат, и ты станешь полноценным сотрудником Девятого отдела по расследованию тяжких преступлений.
— Есть.
Юэ Фанлинь посмотрел на Лу Чанфэна:
— Есть ли у Чанфэна что добавить?
Лу Чанфэн слегка покачал головой.
Всего их в группе четверо, имена уже известны, а остальные детали совместной работы прояснятся сами собой за несколько дней.
Юэ Фанлинь легко кашлянул в кулак и продолжил:
— За последние пару лет общая обстановка в стране ухудшилась, участились преступления нового типа, а Судья всё чаще появляется в поле нашего зрения. Во многих делах социального характера отчетливо прослеживается их след. Сотрудники из самых разных ведомств прилагают усилия к расследованию и отслеживанию этой организации, однако на сегодняшний день мы, полиция, находимся в невыгодном положении. Девятая группа создана Главным управлением уголовного розыска именно для противодействия организации Судья. В будущем нам предстоит непрерывно сталкиваться с ними в противостоянии — вплоть до полного уничтожения этой группировки.
Сведения о Судье восходят еще к сетевым форумам двухтысячного года. Из-за давности лет и того факта, что в ту пору они еще не устраивали масштабных преступлений против общества, широкого внимания они не привлекали, и даже после многосторонних расследований нам трудно докопаться до истоков многих документов, касающихся их деятельности.
Согласно их собственным заявлениям, Судья был создан для того, чтобы вершить правосудие и восстанавливать справедливость для жертв, которым закон не смог ее дать. На фоне бурного развития страны в последнее десятилетие этот Судья начал постепенно учреждать в сети так называемые суды праведного возмездия. Там они сами решают, кто виновен, а кто нет, величая себя вестниками справедливости и последними стражами праведности.
Юэ Фанлинь слегка приподнял лежавшие в его руке бумаги:
— Документы перед вами содержат часть информации о Судье и о делах, к которым они приложили руку.
Затем на большом экране перед ними началась демонстрация заранее подготовленных материалов, рассказывающих о преступлениях, к которым за эти годы был причастен Судья.
— В каждом деле, где появляется Судья, неизменно присутствует их отличительный символ — глаз под крестом. Крест символизирует любовь и искупление, а венчающий его снизу глаз — всевидящее око Бога, которое во многих мифах и легендах олицетворяет высшую справедливость, закон и тайну. Соединенные вместе, они отражают претензию Судьи на то, чтобы от имени Всевышнего наблюдать за человечеством и искуплять его грехи.
Цзин Лэ негромко пробормотал:
— Какое-то подростковое увлечение.
Юэ Фанлинь кивнул:
— Ты абсолютно прав, всё это действительно звучит довольно наивно, но при этом они наносят серьезный урон интернет-пространству. Не так давно пять преступлений, совершенных подряд за один месяц, вывели малоизвестный пограничный городок в топ поисковых запросов. Это даже ударило по местному туризму, косвенно причинив региону многомиллиардные убытки в туристической сфере, грубо нарушило привычную жизнь местных жителей и надолго застряло в трендах новостей, посеяв панику среди населения. Никто не знает, сколько еще подобных выходок они совершат в будущем. Мы, полиция, пока находимся в положении догоняющих и вынуждены лишь отбиваться. В этом и заключается смысл создания нашей Девятой группы: как только в любом уголке страны возникнет любое связанное с ними дело, оно немедленно будет передаваться в Девятый отдел по расследованию тяжких преступлений, и мы возьмем расследование под свой прямой контроль.
Новая волна киберпреступности уже захлестнула нас, и так называемая справедливость Судьи — это вовсе не подлинное правосудие, а открытый вызов и покушение на авторитет и надежность закона. Стоит нам проявить к ним снисхождение, как в авторитете закона образуется брешь, которая заставит еще большее число людей усомниться в справедливости и подтолкнет их к совершению импульсивных преступлений под видом благих дел, что повлечет за собой тяжелые социальные последствия и подорвет общественный порядок.
Юэ Фанлинь обвел рукой помещение:
— Это наш офис, но настоящее поле боя не привязано к какому-то конкретному месту. Где бы ни объявился Судья, там окажемся и мы, Девятый отдел по расследованию тяжких преступлений. Я надеюсь, что в дальнейшем каждый из нас выложится на все сто. Защищая авторитет закона и общественную безопасность, мы одновременно должны пресекать любые попытки чинить самосуд — вершить расправу своими руками недопустимо.
— Есть! — в один голос ответили собравшиеся.
Юэ Фанлинь перевел взгляд на сидевшего рядом Лу Чанфэна:
— Есть ли у командира Лу что добавить?
Лу Чанфэн покачал головой:
— Командир Юэ уже всё изложил исчерпывающе. Думаю, каждый из нас отчетливо понимает, какую задачу мы на себя взвалили и с каким противником нам предстоит столкнуться. Пусть сейчас мы в роли догоняющих, но издавна повелось, что добро всегда побеждает зло, и победа в конце концов останется за нами.
http://bllate.org/book/41522/5297248
Готово: