Готовый перевод Sleeping with the Enemy / Сон в объятиях врага: Глава 7

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Глава 6. Мимолетная встреча. Просящий поцелуй у ворота рубашки.

Гостевой номер, где останавливался генеральный директор Чжан, по-прежнему сохранял многолетние привычки своего хозяина: убранство было лаконичным и монотонным, на столе и кровати почти не имелось никаких лишних вещей, не говоря уже о всяком хламе. На полочке в ванной стояли лишь ультраминималистичные средства для ухода и флакон одеколона — причем бренд не менялся уже лет пять, а все принадлежности были расставлены по струночке, что выдавало в этом человеке натуры самую капельку скучную и пресную.

Уборщицы заглядывали сюда ежедневно, но мусора, достойного уборки, не находилось. Впрочем, живя в собственном доме в будние дни, этот человек точно так же автоматически превращал свои апартаменты в нечто столь же блеклое.

Этот начальник, возможно, даже сохранил привычки ранних армейских лет: если бы в этом VIP-номере не было горничных и обслуживающего персонала, просыпаясь каждое утро, начальник непременно складывал бы одеяло идеальным кирпичиком, ставил резиновые кеды в изголовье кровати, а стул со спинкой обязательно задвигал под письменный стол. Чистейший обсессивно-компульсивный синдром, вечно всё не так, как у остальных.

Господин Пей всё же не удержался: молча порывшись в мусорном ведре в ванной, он так и не обнаружил пресловутых маленьких шариков — презервативов из излюбленного тем мужчиной материала. Непонятно почему шевельнулось какое-то странное чувство, и он тихо пробормотал себе под нос:

— Ты что, постарел и у тебя моторчик заглох, расход прекратился?

Стоявший в прозрачном шкафчике ванной набор из нескольких дорогих товаров для взрослых — вибрирующих, массажных — тоже выглядел совершенно нетронутым.

Он уже собирался уходить, как вдруг заметил в углу чемодан. Пей И стремительно подошел, положил его плашмя и расстегнул. Открывая крышку, он больше не сомневался: им будто овладели бесы, ему отчаянно хотелось раскопать всё, что было связано с этим мужчиной.

Посмотреть, какие новые вещицы он привез с собой в багаже или к какому разряду запретных игрушек те принадлежат!

Прошло пять лет.

Пять лет он бродил по одиноким дорогам темной ночи в обличье ангела смерти, и вдруг в этот самый миг прямо над его головой словно брызнул луч света, заставший его врасплох. Он осветил ему плечи, заставив неожиданно ощутить давно угасший душевный трепет. В глубине его собственной бунтарской души, оказывается, тоже таились чистые и прекрасные воспоминания.

Оглянувшись назад, он снова видел за спиной того же знакомого человека. Вот только он сам уже ушел слишком далеко…

Под слабым светом луны бормотание было изо всех сил придавлено легкой дрожжей в горле, чтобы звук не передавался в эфир сиюминутно и не превращался в неловкий фоновый шум общего канала.

— Бессовестный, старый развратник… Ты что, всё это для себя самого держишь? Тебе же без надобности, или в последние два года забарахлил, понадобилось? И кому же ты этим пользовался, вон тому соседу — коротконогаму уродцу? — на лице Пея при этом не дрогнул ни один мускул, а опущенные трепещущие ресницы выдавали толику растерянности и безысходности. Впрочем, большая часть этой растерянности проистекала из желания раскритиковать второго дядю за то, что у того в последние годы вкус покатился по наклонной, скатился ниже плинтуса, а окружающие его хитрые бесовки становились всё хуже и хуже с каждым новым поколением.

Тем временем кто-то сильно тревожился и непрерывно винил себя. Голос [002] звучал уныло:

— Мы что, оплошали? Где мы прокололись?

Пей И неторопливо захлопнул чемодан:

— Даже без прокола он бы догадался, он вовсе не дурак.

[001]:

— Я подсунул только что скопированную карту-ключ в его внутренний карман пиджака, забрав ту фальшивую, что вы оставили. Я же всё сделал правильно?

[003]:

— Сестрица Да Хуа, у тебя что, сегодня руки окривели?

[001]:

— Ничего не окривели, с чего бы?

Пей И:

— Как ты засунул карточку?

[001]:

— Как засунул? Да как обычно: логотип круизной компании на карточке наружу, а электронный чип — внутрь.

— Ты не виноват, — Пей И выдохнул и усмехнулся. — Забыл сказать: этот Чжан Шаочи вечно всё делает наперекор остальным. Когда он сам сует карту в карман, то всякий раз поворачивает надписи внутрь, а чип наружу. Он суеверие какое-то разводит, считает, что это к удаче, к деньгам.

[001]:

— …У этого старикашка что, беды с башкой?

Пей И:

— О таких мелочах знаю только я.

[002]:

— …

Убрав чемодан на место, господин Пей попутно распахнул гардеробный шкаф у стены. В глаза бросился ряд ослепительно-белых вещей, пробивший последнюю брешь в его холодной сдержанности!

На одной стороне шкафа аккуратно висели три костюма строгого, консервативного кроя — иными словами, чопорно-монотонные, лишенные всякой человеческой искры. Большую же часть правой стороны занимал ряд однотонных белых рубашек без единого излишества. Кто-то, вероятно, просто заходил в магазин, с порога махал рукой, доставал карточку и покупал по дюжине приглянувшихся рубашек нужного размера за раз.

Под каждой белой рубашкой была надета белая футболка в качестве нижнего белья.

Каждая рубашка надета поверх футболки, чтобы каждое утро можно было протянуть руку, схватить комплект и сразу надеть — так невероятно удобно. Многолетняя привычка.

Как одевается человек, таков он и есть. К тому же он терпеть не мог носки — ни в чемодане, ни в шкафу их обнаружить не удалось. На нижней полке стояли две пары неброских, изысканных итальянских кожаных туфель ручной работы. Роскошь для мужчин, сшитая на заказ по мерке, которая ни в коем случае не должна была натирать ноги — именно потому, что их носили на босу ногу.

Глаза Пей И слегка защипало, обжигающий поток воспоминаний согрел изнутри, затуманив зрение и постепенно размывая всё перед глазами.

Потеряв равновесие, он чуть было не рухнул головой прямо в платяной шкаф, в объятия какой-нибудь белой рубашки. Сердце внутри словно провалилось, он замер, надолго лишившись способности соображать, а канал наполнился шумом от резких судорожных вдохов в микрофон.

В этот момент аудиодорожка в наушниках взорвалась от резкого скачка громкости.

Предупреждение поступало уже некоторое время, но он словно оглох и не обращал на него никакого внимания.

[003]:

— Он возвращается.

[003]:

— Тьфу ты, шеф?!

[003]:

— Коридор, за дверью, в десяти метрах… Уходите, уходите же!!

…

Чжан Шаочи со стальным выражением лица и ледяной решимостью был готов к бою. Его тяжелый, гневный вид напоминал не столько облаву на вора, сколько сцену изобмена неверного любовника. Одной рукой залезнув под плащ, другой он уверенно вытащил из внутреннего кармана пиджака карточку-ключ и замер у двери.

Смахнуть карту, приложить палец — всё в один приём.

Пистолет уже взведен, рукоять зажата прямо посередине ладони. Резким пинком распахнув дверь, он вскинул оружие, целясь в пустоту — ровно в те изящные, чарующие глаза и брови, что мерещились ему в воображении, целясь прямо между бровей.

В комнате клубился туман, еще более призрачный, чем стелющаяся по коридору дымка. Предельно настороженный Чжан Шаочи шаг за шагом ступил внутрь, его орлиный взгляд мгновенно всё окинул. Он даже машинально глянул на угол, где стоял багаж — всё до единой вещи лежало на прежних местах, ничто не сдвинулось!

В изголовье кровати ему, казалось, оставили записку.

Генеральный директор Чжан поспешил вперед. В следующее мгновение стоявшая у тумбочки очиститель воздуха с треском выплюнул сноп искр, затрещал и испустил странную струйку черного дыма, сопровождаемую запахом гари.

Никакого тумана не было — в комнате просто дымила техника.

Директор инстинктивно отшатнулся, а в дверь уже вломились двое телохранителей. Вбежав, они тут же растерялись, споткнувшись и пытаясь отступить назад: дымящаяся хреновина выдала открытое пламя и, казалось, готова была взлететь на воздух?

Стул был опрокинут. Тусклое освещение и легкий беспорядок не позволили телохранителям заметить тощую, подобную ножнам фигуру в черном. Прижавшись вплотную к боковой стенке шкафа, та с ловким, жутковатым изяществом взмахнула длинными ногами и проскользнула мимо телохранителей в самый момент их движения. Легкая, словно коснувшееся чьего-то плеча перьевое мановение или снежинка, упавшая на одежду, она оставила лишь удлинившуюся тень, протянувшуюся по ковру к выходу.

Тень на полу мгновенно исчезла из дверного проема, не оставив ни единого следа.

Пришедший в ярость Чжан Шаочи оттолкнул мешавшихся под ногами людей, отстранив двух перепуганных дурней, чуть было не взявших его в охапку, чтобы выволочь отсюда.

Он знал, кто здесь побывал, кто навел этот порядок, и был уверен в своей догадке. Он просто не верил, что этот человек станет настолько забывать о былом, чтобы подложить ему в комнату настоящую бомбу на верную смерть!

— У этой штуки моторчик старый, фильтр сгорел, вот дымом и полыхнуло.

Генеральный директор Чжан передернул плечами, поправляя манжеты и воротник костюма, даже не дожидаясь, пока очнувшиеся от испуга телохранители бросятся проверять обстановку.

Включив настольную лампу и взяв со столика записку, он потратил добрых десять минут на то, чтобы на глазах у всех разглядывать её со всех сторон — и так, и эдак, поднося к свету — пока окончательно не убедился: это была действительно просто случайно брошенная чистая бумага, безо всяких технологичных фокусов. Ни единого слова на память.

У него накопилось столько вопросов, столько претензий, которые он хотел высказать всерьез, но времени задать их уже не оставалось. Тревога и подозрения перекрыли даже застарелую обиду покинутого мужа.

Ему хотелось обрушиться на этого парца с бранью: какого черта ты приперся на этот корабль, не ты ли приложил руку к сигарнице русского? Зачем ты нарочно дал ему понять, что ты здесь, что мутишь воду и ломаешь его гигантские сделки? Ты хоть соображаешь, чем этот тип занимается — нефть, оружие, наркотики и торговля живым товаром, он же безжалостен, алчен и не ведает преград! Ты сошел с ума, раз решил от голодного волка кусок мяса отрывать?

Ты до сих пор думаешь, что цзянху такая чистая, а мир прозрачен и безмятежен, и что все вокруг зарабатывают деньги так же благоразумно и совести ради, как я, готовые при встрече не только простить тебя, но и отвалить половину добычи?!

Малыш, я дам тебе денег на квартиру, немедленно вали с этого корабля, и катись куда подальше, где безопасно.

Секретарь с полуслова понял босса и подал смену одежды. Набросив чистую рубашку, Чжан Шаочи пребывал в таком отрешенном состоянии, что ему было лень застегивать ряд пуговиц. Он махнул рукой, приказывая всем посторонним исчезнуть. Быть начальником — значит хранить невозмутимость, внушая окружающим трепет и заставляя их вечно гадать, что же у него на уме. И даже если в душе бушевал ураган, сохранять на лице непроницаемую маску показухи: какие бы волны ни поднимались, ни единым звуком не выдать себя посторонним.

Словно поддавшись какому-то мистическому зову, он бессознательно распахнул двустворчатые дверцы гардероба у стены и замер на месте.

Ряд абсолютно одинаковых белых рубашек висел как положено, ни одна не пропала. Только вот у каждой из предварительно распахнутых рубашек вторая и третья пуговицы снизу были тщательно застегнуты — так аккуратно, чтобы полы плотно облегали обтягивающую футболку.

Чжан Шаочи внезапно схватил одну из рубашек, поднес к самому носу и жадно вдохнул, пытаясь уловить среди запахов ткани аромат человека, некогда прикасавшегося к этим вещам.

Внутри платяного шкафа стоял первозданный аромат мангового дерева и еще один запах — прикосновения, оставшегося после того, как кто-то открыл гардероб и задержался здесь.

Господин Пей тоже стоял перед створкой шкафа, резко подавшись вперед и прижавшись всем лицом к груди той самой рубашки, словно переполненный тоской. Вытянув губы, он скользнул ими вверх по линии пуговиц, лаская поцелуями ткань, втягивая запах, а затем легонько прикусил край шва. Кончик его гибкого языка смочил вторую пуговицу сверху; слаженно действуя зубами и языком, он играючи застегнул её обратно.

Расстегивать и застегивать — всё так же ловко, как он привык делать в прошлом.

Он целовал рельефный воротник рубашки с какой-то исступленной жаждой — именно там обычно оставался след от резкого изгиба мужского подбородка. В постели этот мужчина бывал невероятно соблазнителен, хотя выпало такое счастье лишь не многим.

Чжан Шаочи определенно не относился к числу праведников с безупречной моралью. Скорее, он был невероятно горд, страдал манией величия и предъявлял заоблачные требования к партнерам, считая, что всякий, кто не пришелся ему по вкусу, даже постели его недостоин.

Покончив с поцелуями, Пей И остудил пыл губ, протянул руку и двумя пальцами с силой нажал на внутреннюю стенку шкафа.

…

Генеральный директор Чжан, похоже, обнюхал этот полуновый деревянный гардероб в гостевом номере от и до.

Он в упор смотрел на четкие следы от двух пальцев, оставленные на внутренней деревянной панели — настолько явные, что даже отпечатки просматривались.

Великий и ужасный директор Чжан простоял перед этими двумя маленькими вмятинами добрых полчаса, словно зачарованный.

В конце концов он снова вызвал секретаршу и холодно распорядился:

— Свяжись с менеджером по обслуживанию круиза, назови любую цену, выкупи этот шкаф. Смотри не забудь погрузить его при сходе на берег.

Он плотно захлопнул дверцы, опасаясь, что если оставить их открытыми для проветривания, драгоценный запах выветрится.

…

Через полчаса группа воссоединилась.

Бронированное брюхо корабля рассекало воду, тяжелые механизмы ревели, заставляя эту громоздкую стальную громадину медленно продвигаться вперед сквозь непроглядную тьму морской глади.

В трюме дежурный рабочий натягивал спецовку. Пары черных от мазута рабочих рубах порой не хватало, и рабочий ворчал, роясь в старом шкафу и проклиная серых крыс, укравших его одежду.

У грузового лифта возле машинного отделения рабочие выгрузили вещи. Дверь лифта закрылась, он пошел наверх, но после глухого стука застрял между этажами, временно остановившись. В потолке лифтовой кабины оставался квадратный люк площадью в четыре квадратных метра.

Четыре квадратных метра — ровно столько, чтобы с трудом уместить тела четверых человек. Теснота была невероятной, плечи и бедра соприкасались, разговаривать приходилось шепотом.

— Можно взглянуть на панель управления трюмом, шеф? — Фань Гао подтолкнул экран на собственных коленях.

— Пусть лифт побудет здесь минут пятнадцать, не больше, — сказал Пей И.

— Без — проблем, — легким движением губ ответил Фань Гао.

— А запись о моем проходе в номер Чжана? — снова спросил Пей И.

— До электронных систем управления коридоров верхних этажей я пока добраться не могу, шеф, но я тут взломал операционку этого… как его, менеджера по обслуживанию, хе-хе! Короче, теперь мы с менеджером делим пароли и данные. Лог использования карты-ключа для входа в номер директора Чжана уже стерт, во всяком случае, он ничего не найдет.

Этот круглолицый парень в очках, прижавшийся к руководителю группы Пэй, весело улыбнулся.

Являясь элитным хакером Шестого управления особой разведки по кибербезопасности и стареющим циничным затворником, он вечно становился объектом насмешек со стороны командира и товарищей по группе за то, что был не способен ни тяжесть поднять, ни за себя постоять, и даже панически боялся раздавить крысу. Тем не менее, он исправно получал свою пайку и паек на заданиях, а при каждом награждении его имя обязательно вписывали в наградные листы — всё потому, что в критические моменты этот парень действительно оказывался чертовски полезен и надежен.

Предыдущий [003] из группы А погиб два года назад в пустыне Северной Африки при выполнении задания: когда их группа застряла в тылу, а враг вычислил убежище их тыловой базы связи, это стало смертельным приговором.

Командир так и не смог вернуть своего [003] живым. Вернувшись, Пей И подал рапорт начальству: попросите, мол, прислать нового компьютерщика поболтливей, чтобы язык без костей, способный непрерывно трепаться со мной по каналу. И ради бога, не шлите в нашу группу А этих застенчивых, замкнутых айтишников-одиночек, от которых слова не дождешься и которых пинком не раскачаешь. Нам, идущим на самом переднем крае, нужен кто-то языковой, бесстыжий и наглый, найдите мне именно такого.

И тогда начальство отрядило им самого разговорчивого парня, которого только удалось отыскать в Шестом отделе — помимо прямых профессиональных обязанностей, на него возлагалась тяжкая доля составлять компанию командиру в его бесконечной болтовне.

Позже Пей И честно сказал ему:

— Тот парень говорил слишком мало. Бывало, по полчаса не докладывал о своем положении и безопасности, и я думал, что это так здорово, так тихо и спокойно. Если бы он подавал голос каждые пять минут, сообщая, что жив, и вдруг замолчал бы на пять минут, я бы сразу понял, что случилось беда. У меня был бы шанс спасти его, и он бы не погиб.

— От тебя пахнет машинным маслом, ты мне все брюки извазюкал, — Пей И бросил на Фань Гао презрительный взгляд. — Где ты откопал эту спецовку, ее неделю не стирали?

— Шеф, а от вас разит мужским одеколоном, вы же раньше другим пользовались? — Фань Гао, разумеется, не выдержал и двух секунд, поправляя очки на переносице. — Сменили вкусы?

Пей И оставил вопрос без ответа, не желая делиться с парнем личными сплетнями. Вкусы он не менял — просто тосковал по старым.

Это был тот самый аромат с туалетного столика генерального директора Чжана, которым он брызнул себе на внутреннюю сторону запястья. Тягучая жидкость в венах заструилась медленнее, сердце забилось, разнося по телу этот запах. Внутри царило спокойствие, под которым таилось мощное подземное течении — в самых потаенных уголках души приходилось прилагать волю, чтобы сдерживать и подавлять давно забытые, легчайшие ростки трогательной нежности.

http://bllate.org/book/41504/5294447

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода