Готовый переклад The Little Widower Is Always Coveted / Юный вдовец: Соблазн для чужих сердец: Розділ 2

(Ctrl + влево) Попередня глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Стоило ему сделать шаг, как холод обвился вокруг пальцев, тыльной стороны ладони юноши, а затем коснулся его округлых плеч.

На кончике носа выступила капелька влаги, и Юй Цы еще никогда не находил этот коридор таким бесконечно длинным. Шаги его ускорились, и в конце концов он почти побежал.

Холод уже медленно покрыл плечи юноши, похожие на тонкие крылья мотылька, словно прохладные объятия, стремящиеся удержать его на месте.

В уголках глаз выступила капля розоватой красноты.

В тот самый последний миг, когда бесконечный холод уже готов был поглотить юношу —

*Тк!*

Дверь отворилась изнутри, потоки света наперегонки хлынули наружу, вся темнота и стужа рассеялись, оставив лишь одно — стук сердец, каждое из которых звучало громче предыдущего.

Ослепительный свет заставил юношу зажмуриться, ресницы дрогнули, и со щеки сорвалась капля слезы.

В колыхании света и тени чья-то широкая спина заслонила его от лучей, чья-то рука бережно поддержала за подбородок, а подушечки пальцев мягко смахнули слезы с уголков глаз.

— Что случилось? М? Кто обидел нашего А Цы?

Юй Цы открыл глаза.

У мужчины было холодное и суровое лицо, высокий рост, широкие плечи и длинные руки — казалось, он целиком заключил юношу в свои объятия, не сводя с него пары темных глаз.

Тепло подушечек пальцев передалось воспаленным векам, сердце юноши отпустило, крупные слезы градом покатились по щекам, и он дрожащим голосом произнес:

— Он… он вернулся…

— Он наверняка всё понял, поэтому вернулся за мной…

Шэнь Цинъюэ опустил взгляд на человека перед собой.

Его нежно-белое личико было совершенно заплаканным, уголки глаз покраснели, даже кончик носа порозовел — вид у него был до жалости несчастный.

И неудивительно: даже после смерти Хэ Юэсюнь не желал отпускать его.

В глазах Шэнь Цинъюэ мелькнуло скрытое от посторонних глаз холодное выражение.

Мертвец — и еще смеет соперничать с ним.

— Не бойся, А Цы, разве я не с тобой? — Шэнь Цинъюэ наклонился и мягко успокоил его.

Взгляд Юй Цы дрогнул, и мужчина уже легко подхватил его на руки, развернулся и уселся на диван.

— А Цы, расскажи мне, что произошло, хорошо? — Голос Шэнь Цинъюэ звучал уверенно, обладая силой, способной успокоить человека, и проникал прямо в сердце юноши.

Эмоции Юй Цы постепенно улеглись, и тут до него дошло, что он сидит прямо на коленях у мужчины, его талия обхвачена, а пальцы и вовсе зажаты в чужой ладони.

Волна жара прихлынула к лицу, и Юй Цы инстинктивно попытался выбраться из его объятий.

Шэнь Цинъюэ крепче сжал талию юноши и, не меняя выражения лица, перевел тему:

— Расскажи, что случилось прошлым ночью, хорошо?

Услышав это, Юй Цы мгновенно побледнел, крепко сжав губы так, что они почти потеряли цвет, и лишь спустя долгое время тихо произнес:

— Прошлой ночью в постель просунулась какая-то ледяная рука…

— И что потом? — допытывался Шэнь Цинъюэ.

— Потом… потом эта рука расстегнула мне воротник… — Юй Цы опустил веки, ресницы его слабо трепетали, а голос становился все тише.

Взгляд Шэнь Цинъюэ постепенно темнел, в нем не осталось ни единого лучика света. — Что он делал еще?

Заметив, что юноша кусает губы и явно колеблется, мужчина склонил голову и ласково уговорил его:

— А Цы, если ты мне не расскажешь, как я смогу тебе помочь?

Наивный юноша поверил ему и, с трудом пересиливая смущение, едва слышным голосом прошептал:

— Он трогал меня за талию, и еще… за ноги…

Не замечая, как у мужчины напрягся подбородок, юноша снова заговорил с ноткой безысходной обиды в голосе:

— Сегодня утром, когда я проснулся, у меня ужасно болела поясница, а на бедрах осталось красное пятно.

При этих словах в глазах Шэнь Цинъюэ отчетливо проступил холод, на шее вздулись вены, но пальцы при этом продолжали нежно поглаживать кончики пальцев юноши, и он ласково утешил его:

— Не бойся, поверь мне, очень скоро он больше не появится перед тобой.

Он найдет лучших даосов, использует лучшие талисманы, чтобы растолочь душу Хэ Юэсюня на мельчайшие кусочки, пока от нее не останется и следа ни на небесах, ни на земле.

Юй Цы же ответил не сразу, его мягкие темные волосы поникли, отчего его щеки казались еще более фарфорово-белыми.

В отдельной комнате царила тишина, пока наконец не раздался нерешительный голос юноши:

— Ты собираешься нанять кого-то, чтобы провести для него обряд упокоения? Ему ведь не будет больно? Я сжег для него очень, очень много бумажных денег, дойдут ли они до него?

— Я еще хотел сжечь ему шахматную доску.

Юноша помнил, что Хэ Юэсюнь любил играть в шахматы; с доской мужчине, должно быть, не будет так скучно.

— И тогда он не станет больше приходить за ним.

Шэнь Цинъюэ чуть изогнул губы, его глаза напоминали омут, а голос звучал исключительно мягко:

— Не переживай, А Цы, я во всем разберусь.

Юй Цы закусил губу, потупив взор и не осмеливаясь смотреть на мужчину. Его ладони постепенно стали влажными от пота, а голос звучал тихо и слабо:

— …То лекарство, что ты дал ему тогда… с ним ведь правда всё было в порядке?

Шэнь Цинъюэ на мгновение замер, прежде чем продолжить поглаживать мягкие подушечки пальцев юноши:

— То были всего лишь лекарства, от которых клонит в сон.

— Смерть Хэ Юэсюня — следствие его давней неизлечимой болезни, она никак не связана с А Цы. Разве не сам А Цы говорил, что больше не хочет быть госпожой Хэ?

Юй Цы опустил пушистые ресницы, уголки его глаз постепенно залились розоватым румянцем, а на белоснежных щеках заблестели чистые слезинки, и он жалко всхлипнул:

— Но… но я никогда не думал, что Хэ Юэсюнь умрет, я просто не хотел больше оставаться в Поместье Хэ…

— Неужели я такой плохой… Хэ Юэсюнь так хорошо ко мне относился, а я тайком подсыпал ему лекарство, разве это не из-за меня он умер…?!

Шэнь Цинъюэ усмехнулся про себя.

Он всё же действовал слишком медленно, позволив Хэ Юэсюню прозябать еще какое-то время, а у А Цы слишком мягкое сердце, так что немудрено было привязаться к тому человеку.

Однако рукой он нежно стер слезы со щек юноши и ласково утешил:

— Разве может А Цы быть в чем-то виноват? Болезнь Хэ Юэсюня была врожденной, его никто не мог спасти.

Таская за собой столь хворое тело и при этом столько времени удерживая А Цы, он давно уже должен был умереть.

Какое-то время в кабинете раздавался лишь тихий, надрывный плач юноши.

Шэнь Цинъюэ прижал к себе хрупкую талию человека, чувствуя тепло его тела, и вдруг спросил:

— А Цы съел те сладости, что я прислал ему сегодня утром?

Слезы Юй Цы внезапно оборвались, в сердце кольнула тревога, и он торопливо схватил руку мужчины, прижимаясь к ней щекой, и произнес с угодливой ноткой в голосе:

http://bllate.org/book/41497/5293441

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Налаштування

Готово:

100.00% КП = 1.0

Завантажити як .txt
Завантажити як .fb2
Завантажити як .docx
Завантажити як .pdf
Посилання на эту страницу
Зміст перекладу
Интерфейс перекладу