Ужин подошел к концу, и матушка Ли, преисполненная энтузиазма, смастерила для Бай Дуаня теплое и уютное гнездышко. Только после этого она почувствовала, как силы начинают её покидать, и решила отправиться спать. Перед тем как лечь, она не забыла проверить все двери и окна, тщательно заперев их, чтобы снежный хорёк, которого она подобрала на улице, снова не сбежал бродяжничать.
Бай Дуань, свернувшись калачиком в своем маленьком убежище, молча наблюдал за суетой матушки Ли, однако мысли его были заняты другим — идеей стать актером.
За то время, что он провел, изучая этот новый мир, Бай Дуань успел узнать, что актер — это профессия, предполагающая постоянное нахождение на публике и практически полное отсутствие личной жизни. Для Бай Дуаня, страдавшего социальной тревожностью, это было огромным вызовом, не говоря уже о том, что его собственная личность была слишком необычной для жизни под прицелом софитов, когда на тебя ежесекундно направлены чужие взгляды.
И всё же лучшего выбора у него не было.
В конце концов, он вовсе не обязан идти по актерской стезе до самого конца; это лишь способ заработать начальный капитал. А как только деньги появятся, наверное… можно будет больше не сниматься? Бай Дуань поскреб мягкую ткань в своем гнездышке, раздумывая об этом с долей неуверенности.
К тому же, сейчас он мог поддерживать человеческий облик лишь пару-тройку месяцев, да к тому же был нелегалом без документов. Даже если бы он захотел стать актером, съемочная группа, возможно, побоялась бы связываться с ним из-за сложностей с его личностью. Так что все эти размышления, похоже, не имели особого смысла.
Даже испытывая сильный страх перед человеческим обществом и полную растерянность относительно своего будущего, Бай Дуань был вынужден убедить себя набраться смелости и сделать первый шаг. Что ж, пусть это будет актерство. Даже если ему откажут, это в любом случае будет попыткой.Когда Бай Дуань впервые увидел Чу Яо, тот дал ему визитную карточку с номером телефона. Сейчас Бай Дуань уже научился считать и знал, как пользоваться телефоном, но, во-первых, своего телефона у него не было, а во-вторых, визитка давно завалялась в каком-то пыльном углу, так что этот путь был отрезан.
Впрочем, это не имело значения, ведь Бай Дуань сейчас находился рядом с Чу Яо. Он вполне мог подстроить еще одну «случайную встречу», а затем обсудить вопрос участия в съемках.
Маленькие черные глазки Бай Дуаня хитро блестели, пока он усердно обдумывал, как бы более естественно «столкнуться» с Чу Яо. Однако в следующую секунду человек, которого он как раз собирался обвести вокруг пальца, сам появился перед ним, отчего Бай Дуань с перепугу едва не распушил шерстку.
Под напряженным взглядом Бай Дуаня Чу Яо присел перед ним, держа в руках кофе, и задумчиво почесал подбородок:
— О чем ты задумался, малыш? Такой сосредоточенный?
Бай Дуань с высокомерным видом не удостоил его ни малейшей реакцией.
Чу Яо поднял руку, ткнул Бай Дуаня в лоб и усмехнулся:
— Неужели снова думаешь о побеге? Будь паинькой, пока ты ведешь себя смирно, я не стану тебя выгонять.
Бай Дуань отвернулся и шумно выпустил из ноздрей струю воздуха, всем своим видом демонстрируя презрение.
Хотя с тех пор, как его принесли домой, Чу Яо не выказывал ни угроз, ни враждебности, как бы ласков и заботлив он ни был, Бай Дуань больше не мог ему доверять. Кто знает, не переменится ли он внезапно в лице? Бай Дуань уже в полной мере испытал на себе его холодность и безжалостность, как он мог позволить подкупить себя этой притворной нежностью?Более того, даже если в доме Чу Яо он ни в чём не будет нуждаться, чем это будет отличаться от жизни домашнего питомца, полностью зависящего от хозяина? Гордый и высокомерный Бай Дуань, конечно же, не желал докатиться до такой участи — он ведь благородный Духовный Соболь-Пожиратель!
Заметив пренебрежение Бай Дуаня, Чу Яо невольно вздохнул: он никак не ожидал, что этот малыш окажется настолько чувствительным и злопамятным. Однако чем холоднее и отчуждённее вёл себя соболь, тем больше Чу Яо хотелось раздразнить его, чтобы тот зашипел и распушил шерсть. Трудно было сказать, что это — дурной вкус или склонность к садизму.
Не в силах вынести того, что снежный хорёк с комфортом устроился в своей корзинке и при этом делает вид, будто его, Чу Яо, не существует, мужчина протянул руку, подхватил Бай Дуаня под мягкий животик и приподнял его. В тот момент, когда соболь попытался вырваться, Чу Яо негромко приказал: Не дёргайся.
Голос Чу Яо был тихим, в нём не чувствовалось особой строгости, но лёгкий оттенок предупреждения и недовольства заставил Бай Дуаня мгновенно замереть. Он не посмел пошевелиться ни на йоту, с досадой осознав, что психологическая травма, нанесённая Чу Яо, вероятно, останется с ним на всю жизнь.
Увидев, что соболь стал послушным, Чу Яо удовлетворённо прижал его одной рукой к груди, слегка подбросил и пробормотал: Почему ты такой лёгкий?
Бай Дуань безвольно положил подбородок на плечо Чу Яо, дёрнул носом, вдыхая едва уловимый, но приятный запах, исходящий от него, при этом выражение его мордочки оставалось холодным и равнодушным.
Чу Яо повернул голову и потёрся щекой о высокомерного снежного хорька, после чего бодрым шагом направился на второй этаж: Чтобы ты сегодня снова не сбежал, мне придётся держать тебя прямо перед глазами. Веди себя хорошо, а не то буду таскать за хвост!
Бай Дуань лишь молчал.
— Идиот конченый!
Донеся Бай Дуаня до своей комнаты, Чу Яо усадил соболя, который всем своим видом излучал нежелание общаться, на компьютерный стол. Мужчина скрестил руки на груди и некоторое время наблюдал за ним, погрузившись в лёгкие раздумья.
Мягкий, пушистый комочек совершенно не вписывался в холодную и строгую обстановку комнаты. Это было похоже на то, как будто среди холодных тонов мониторов внезапно возник яркий, ослепительный огонёк, к которому невольно тянулся взгляд. Возможно, пришло время сменить стиль оформления комнаты?
Усевшись перед компьютером и включив его, Чу Яо привычно открыл текстовый редактор. Едва успев написать заголовок статьи, он снова невольно перевёл взгляд на снежного хорька.
Капризный зверёк лежал на холодном жёстком столе, явно чувствуя себя не лучшим образом. Он то и дело ворочался, пытаясь найти положение поудобнее. Чу Яо долго наблюдал за ним, подперев подбородок рукой, и, заметив, что зверёк никак не может устроиться, в конце концов вздохнул. Он взял Бай Дуаня и пересадил его к себе на колени.
Бай Дуань снова вздрогнул от неожиданности и невольно поднял взгляд на Чу Яо, встретившись с глазами, полными насмешки и снисходительности.
Про себя Бай Дуань проворчал: Этот человек со своими резкими перепадами настроения и непредсказуемым поведением просто сумасшедший, но бешеный ритм сердца, вызванный испугом, постепенно успокоился под взглядом Чу Яо. Потоптавшись по крепкому бедру мужчины, он быстро нашёл удобное местечко, свернулся клубком и, довольный, затих.Коленки согревал горячий, мягкий пушистый комочек, и от этого ощущения Чу Яо чувствовал себя одновременно заинтригованным и вполне довольным. Снова переведя внимание на экран компьютера, он положил руки на клавиатуру и застучал по клавишам, быстро нанизывая строчку за строчкой в документе Word.
Пальцы Чу Яо были длинными и сильными, а их танец по клавиатуре — изящным и ритмичным. Прислушиваясь к этому на редкость мерцающему стуку, Бай Дуань чувствовал, как перед глазами всё расплывается, а мысли рассеиваются, пока он, наконец, не прикрыл глаза и не погрузился в сон — в конце концов, он не отдыхал по-настоящему уже больше десятка дней, не смыкая глаз даже в полусонные ночи и трепеща от каждого шороха, точно испуганная птица.
Сон продолжался до самого следующего утра.
Бай Дуань пробудился в полумраке: под ним лежал мягкий коврик, а тело окутывали лучи ласкового утреннего солнца. Спросонья он приподнял голову, воображая, что по-прежнему находится рядом с Истинным Владыкой Ху Сяо, купаясь в его бесконечной заботе и нежности, а все эти скитания в чужом мире — лишь страшный сон, о котором больше не хочется вспоминать.
Увы, эта прекрасная иллюзия тут же развеялась, стоило взгляду Бай Дуаня сфокусироваться. Первым, что он увидел, был вовсе не прохладный, но полный скрытой нежности взгляд Истинного Владыки Ху Сяо, а потягивающийся у окна навстречу утреннему солнцу Чу Яо.
Мысленно отведя взгляд, Бай Дуань решил, что от его прекрасного настроения после долгого и крепкого ночного сна не осталось и следа.
Чу Яо был без рубашки, небрежно демонстрируя стройный торс с плавными линиями и рельефными мышцами. Его телосложение нельзя было назвать массивным, напротив, из-за высокого роста он казался подтянутым и хрупким, но стоило ему облачиться в строгий костюм, завязать галстук и надеть очки, как он тут же превращался в воплощение интеллигентного мерзавца, тогда как без одежды, с этим исполненным взрывной силы телом, он выглядел абсолютным, стопроцентным зверем.
Пусть это тоже были мышцы, но после стольких долгих лет рядом с Истинным Владыкой Ху Сяо Бай Дуань прекрасно понимал, что подобное тело требует закалки в неимоверных испытаниях и его ни за что не обрести простыми тренировками в спортзале. Тело Чу Яо, конечно, уступало закаленному суровыми небесными молниями Истинному Владыке Ху Сяо, но в этом мире оно всё же считалось едва ли не лучшим — мало кто мог с ним сравниться.
Бай Дуань слегка прищурился, всё сильнее убеждаясь в том, что личность Чу Яо окутана тайнами.
Он жил в самом элитном жилом комплексе, но в еде и одежде был на редкость прост; на людях он казался затворником-писателем со слабым здоровьем, но обладал физической подготовкой, которой позавидовали бы даже военные; его нрав казался открытым и мягким, и в то же время холодным и жестоким — обе эти черты идеально уживались в нем, плавно и бесшовно сменяя друг друга...
Бай Дуань поднял лапку и почесал за ухом, решив, что ради собственной безопасности ему лучше держаться подальше от этого психопата.
Рассуждая подобным образом, Бай Дуань тем не менее позволил одетому Чу Яо послушно взять себя на руки и снести вниз.
Матушка Ли уже приготовила завтрак и, заметив белого хорька на руках у Чу Яо, радостно ахнула:
— Ой, так этот малыш спал у тебя в комнате? Когда я встала сегодня спозаранку и не увидела его, то подумала, что он снова куда-то убежал, и уже собиралась поискать его после завтрака!
— Разве я мог позволить ему бегать где попало, вот и приглядываю! — с улыбкой ответил Чу Яо. Он сунул Духовного Соболя-Пожирателя матушке Ли и направился в столовую, недовольно ворча себе под нос: — Сегодня утром мне еще нужно заехать в компанию «Сияние», обсудить сюжетные линии Сань Ни. Какая же морока!
Матушка Ли последовала за Чу Яо, с улыбкой выслушивая его жалобы, а затем опустила взгляд на Духовного Соболя-Пожирателя, который навострил уши и выглядел так, будто о чем-то глубоко задумался, и неожиданно чмокнула его в маленький лобик.
Её юный господин, помимо неё самой, с самого детства ни с кем не сближался и обладал поразительным чувством территориальности — он никогда не разрешал другим живым существам заходить в свою спальню, но на этот раз сам затащил снежного хорька внутрь, очевидно, привязавшись к нему всей душой.
Ай-яй-яй, этот снежный хорёк действительно заслужил милость их молодого господина! Чем дольше на него смотришь, тем он красивее и милее!
Из-за своей нежной привязанности к питомцу матушка Ли растаяла еще больше, а вот застигнутый врасплох Бай Дуань окаменел всем телом. Ошеломленно уставившись на добродушную улыбку матушки Ли, он лишь спустя три секунды пришел в себя и почувствовал, как от макушки до пят вспыхнул и покраснел. К счастью, густая белая шерстка скрыла это, и он не превратился из «белого хорька» в самую настоящую «розовую мышку».
Его... его поцеловали... Бай Дуань безвольно сжался в комочек на руках у матушки Ли, одновременно сгорая от стыда и испытывая восторг. На душе у него было сладко, будто он отведал самого изысканного лакомства.
Истинный Владыка Ху Сяо хоть и хорошо относился к Бай Дуаню, но в силу сдержанного и гордого характера никогда не позволял себе ничего более интимного, чем поглаживание по шерстке на руках. Для Бай Дуаня, прожившего на свете чуть больше пяти лет, это был первый в жизни поцелуй, и от смущения у него кружилась голова — показываться кому-либо на глаза было страшно.
Матушка Ли усадила Бай Дуаня за обеденный стол и попыталась покормить, но обнаружила, что тот свернулся тугим клубом и ни за что не хочет вытягивать мордочку наружу, отчего не на шутку встревожилась:
— Что такое? Ему нездоровится?
С этими словами она протянула руку и потрогала спинку Бай Дуаня, а ее брови сошлись на переносице еще сильнее:
— Ой, а он горячий наощупь. Уж не поднимается ли у него жар?
Поглощавший завтрак Чу Яо рассеянно поднял голову:
— Утром еще был абсолютно здоров, матушка Ли, перестаньте переживать попусту.
Матушка Ли недовольно зыркнула на Чу Яо:
— Вы, мужчины, вечно такие невнимательные! Такой хрупкий снежный хорёк требует самого тщательного и нежного ухода!
— Ладно-ладно, я невнимательный. — Перед лицом матушки Ли Чу Яо мог только поднять руки в знак капитуляции. — Так и быть, раз уж мне всё равно сегодня нужно выходить из дома, заодно завезу его в ветеринарную клинику на осмотр, пусть поставят все прививки, так будет спокойнее.
Погрязший в воспоминаниях о поцелуе матушки Ли Бай Дуань мгновенно замер. Его разгоряченное тело вмиг словно окатили ледяной водой, прошив насквозь жутчайшим холодом.
— Вот и отлично. — Матушка Ли, не подозревавшая об ужасе и панике в душе хорька, удовлетворенно кивнула. — Этот малыш столько времени скитался на улице, ему действительно необходим полный осмотр, не хватало еще подхватить какую-нибудь заразу.
Бай Дуань: «...»
— Ты же только что целовала меня! А теперь поворачиваешься спиной и не проявляешь ни капли жалости!
— Ну всё, предоставьте это мне, я уж точно со всем разберусь в лучшем виде! — Чу Яо отпил каши, бросил взгляд на Бай Дуаня и расплылся в улыбке.
Бай Дуань: «...»
— Мне почему-то кажется, что этот взгляд Великого Владыки Демонов таил в себе нечто недоброе...
http://bllate.org/book/41406/5278820
Готово: