В ту же ночь, едва Лу Бинвэнь растворился в воздухе, у Ся Яня поднялась температура.
Организм у него был слабый: после каждой встречи со скверной он неизменно заболевал на два-три дня.
Наутро выпускники одиннадцатого «Б» погрузились в обратный автобус. Ся Янь сидел ни жив ни мертв, прислонившись виском к прохладному стеклу и тихонько покашливая.
Рядом с ним сидел Чэнь Тун — парень, обычно пышущий богатырским здоровьем. Однако сегодня староста выглядел донельзя измотанным, а лоб его пылал от жара.
Чэнь Тун еле слышно просипел:
— Ся-дитя, я тебе кое-что расскажу… только ты не пугайся, ладно?
Ся Янь слабо кивнул, думая про себя: «Я свой лимит страха еще ночью исчерпал. Скажи ты сейчас, что сам мертвец, я и бровью не поведу».
— Ночью… в полусне… я увидел длинноволосую женщину в красном, — голос старосты подрагивал от пережитого ужаса. — Она стояла прямо у твоей кровати! Ногти длиннющие, острые, а на ногах… красные туфли на шпильках. Я чуть умом не тронулся, хотел заорать, позвать тебя, но голос пропал, а тело парализовало! А потом я просто вырубился… Сам не пойму, привиделось мне это или было наяву.
— Наверное, сонный паралич, — мягко отозвался Ся Янь. — Ты вчера слишком много выпил.
Цзян Жожо, заметив, что оба ее неугомонных спутника сегодня краше в гроб кладут, с сочувствием поинтересовалась:
— Мальчики, вы что, кондей на минимум выкрутили? Продуло?
— Да вроде нет, — Чэнь Тун потер ноющий затылок. — На двадцати пяти стоял.
— Может, акклиматизация? Половина класса носами шмыгает, — подала голос Жэнь Сяопин с соседнего ряда. — Я вот ночью тоже какие-то жуткие звуки слышала. Думаете, Блюдечный Дух приходил?
Жожо, казалось, единственная спала без задних ног. Она с любопытством округлила глаза:
— Какой еще дух?
— Вы вчера рано ушли, а мы после костра решили погадать, — призналась Сяопин. — На самом сеансе вроде ничего не вышло, но стоило выключить свет, как в коридоре зацокали каблуки. Правда, я почти сразу уснула…
Ся Янь в изумлении распахнул глаза. Он и подумать не мог, что его одноклассники в полнолуние пятнадцатого дня седьмого месяца устроят столь изощренный акт коллективного самоубийства — призывать потустороннюю дрянь в глухом лесу!
— Да уж, — продолжала Сяопин. — Я сейчас вспоминаю… Классрук, когда нас собирал, в первый раз насчитал тридцать восемь человек вместо тридцати семи. Вдруг мы уже тогда его приволокли?
— С каких это пор духи на каблуках дефилируют? Небось девчонка какая-то лунатила, — проворчал Сы Цзянькун, плюхаясь на сиденье позади них с огромными синяками под глазами. — Я тоже этот грохот слышал, всю ночь глаз не сомкнул!
Хань Чжэн, до этого хранивший мрачное молчание, сухо обронил:
— Я тоже ее видел.
— Все слышали?! — нахмурилась Жожо. — Да почему я-то ничего не заметила? И вообще, ни одна из наших девчонок шпильки с собой не брала!
Обычно собранный Хань Чжэн выглядел не менее разбитым:
— Услышав шаги, я подошел к двери и глянул в глазок. По коридору на негнущихся ногах шаталась баба в длинном красном платье. Я только моргнул — а она исчезла.
— А-а-а, прекратите! — Жожо в панике зажала уши. — Это же точь-в-точь то, что приснилось Чэнь Туну!
— А я на втором этаже слышал, как снаружи по стенам кто-то скребется, — подал голос парень с галерки. — Шуршало так мерзко, будто ветер ветки ломает. А во второй половине ночи стихло.
— Точно! И я слышал!
Советские школьники, воспитанные на принципах научного материализма, наперебой принялись обсуждать ночную чертовщину. В этот момент в салон влетел запыхавшийся Пэн Хао:
— Народ, вы щас упадете! Я только что на завтраке с классруком столкнулся и такую инфу раскопал! Наш райский курорт у водопада — проклятое место, там три года назад человека убили!
— Чего?!
— Кого убили? Как?!
Пэн Хао плюхнулся на свободное кресло и понизил голос:
— Короче, раньше на этом склоне было деревенское кладбище, безымянные могилы. Потом нашли водопад, решили срубить бабла и отгрохали дома отдыха. Поначалу народ валом валил, бизнес процветал…
— Так вот откуда там кресты в лесу! — ахнула Жожо.
— Во-во. А три года назад приехала сюда молодая пара. Парень приревновал девушку, заподозрил в измене и… задушил ее прямо в номере голыми руками. А у нее в тот день был день рождения! Бедняжка думала, что любимый сделает ей предложение, нарядилась: надела алое платье в пол и туфли на тонюсеньких шпильках… Короче, жуткая смерть.
— Твою мать… — побледнел Чэнь Тун. — Так это она мне снилась!
— Получается, все сходится… Призраки реально существуют?!
— Похоже на то, — кивнул Пэн Хао. — С тех пор ее дух бродит по склонам, особенно к парням цепляется. Слухи поползли, база начала разоряться. Вот классный и решил подогнать брательнику клиентов — думал, мы молодые, у нас энергия Ян через край хлещет, нечисть к нам не сунется.
— М-да… некрасиво со стороны учителя вышло, — сипло прокашлялся Чэнь Тун. — На своих же нажился, да еще под удар подставил.
Ся Янь промолчал, но внутренне согласился. «Некрасиво» — мягко сказано! Ненависть неупокоенной была столь велика, что даже благословенные монашеские четки разлетелись в щепки. Если бы не вмешался Лу Бинвэнь, этот автобус сегодня вернулся бы в город пустым.
Юноша украдкой скользнул пальцами под манжет рубашки, нащупывая гладкие белые бусины.
Матушка Ся Яня обожала драгоценности, поэтому юноша неплохо разбирался в минералах. Четки на его руке стоили целое состояние. Восемнадцать безупречных камней высшего сорта, отполированных до шелковистого блеска.
Если подарок сделал древний дух, то и вещь эта явно не из мира смертных.
— Кхе… кхе-кхе… — Ся Янь снова зашелся мелким сухим кашлем, уголки его глаз покраснели от напряжения. Он натянул куртку повыше и закрыл глаза, собираясь поспать, но тут же ощутил на себе с десяток встревоженных взглядов.
— Ся Янь, ты в порядке? — Жожо протянула ему термос. — Воды горячей выпей, у меня с собой.
— Спасибо, просто простудился, — юноша взмахнул длинными ресницами и тихо добавил: — Ребята… Береженого бог бережет. Пожалуйста, не играйте больше в такие игры в заброшенных местах.
— Ся-дитя дело говорит. Ну нафиг, больше никогда в жизни!
Дома вялотекущая простуда Ся Яня переросла в тяжелейший жар.
Он провалялся в постели три дня, прежде чем пошел на поправку. В эти же дни пришла весть, что классный руководитель, неудачно упав с велосипеда, угодил в травматологию со сложным переломом.
В бреду Ся Яню чудилось — или не чудилось? — как чья-то ледяная, ласковая ладонь опускалась на его пылающий лоб, прогоняя невыносимый зной. Стоило температуре спасть, как наваждение рассеялось.
Едва встав на ноги, Ся Янь без утайки поведал родителям обо всем случившемся и показал белый нефрит на запястье.
Ся Чао и Гу Лянь вновь бросились к даосу Лю. В родовой молельне дома Ся появилась ритуальная табличка с именем Лу Бинвэня.
Даже многоопытный даос Лю не смог вычислить истинное происхождение этого духа. Заклинатель лишь благоговейно развел руками: существу этому тысячи лет, его совершенствование подобралось к ступеням божества, а власть в Загробном мире столь велика, что он явно занимает там один из высших постов. Сравнивать его с бродячими бесами — все равно что равнять нищего оборванца с правящим монархом.
Даос добавил, что сожжение брачного письма навлекло на Ся Яня гнев владыки, но согласие на брак во время поездки сменило гнев на милость. Белый нефрит — верный знак личной защиты верховного духа.
Смертельный ужас в сердцах родителей сменился осознанием: брак с Лу Бинвэнем — не проклятие, а спасение. Предсказанным «благодетелем» Ся Яня с самого начала был этот древний дух. Для юноши, чье тело манило нечисть слаще меда, покровительство столь могущественного мужа было единственным шансом не умереть в муках до совершеннолетия.
— А-Янь, мы с отцом купили тебе квартиру рядом с университетом в столице, — со слезами на глазах говорила Гу Лянь. — Там тоже установили табличку господина Лу. Я знаю, ты хочешь жить в общежитии, но на выходных обязательно приходи в квартиру, зажигай ему благовония. Будем молиться, чтобы господин Лу берег тебя и… не вздумал тобой закусить.
Ся Янь послушно кивнул:
— Вряд ли он станет меня есть, мам. Захотел бы — давно бы съел.
Ся Чао, нахмурившись, обратился к заклинателю:
— Уважаемый Лю, помимо подношений табличке… чего требует этот загробный союз?
— Ну… — замялся даос. — Все то же самое, господин Ся. Что делают живые супруги в браке, то делают и с призрачными мужьями.
Ся Чао с тоской посмотрел на хрупкого, бледного сына, кутающегося в коричневый шерстяной плед. Ся Янь сидел молча, изящный и тонкий, словно сошедший со старинного свитка.
— Неужели нет другого способа даровать ему долгую жизнь? — не унимался отец.
Даос Лю глубоко задумался:
— Увы, иного пути нет. Однако сегодняшняя гексаграмма показала: союз с господином Лу продлевает жизненную нить вашего мальчика на многие десятилетия. Более того… — старик подался к самому уху Ся Чао и доверительно зашептал: — Похоже, у господина Лу в Преисподней не просто чин, а генеральская ставка на постоянном гособеспечении!
Ся Чао опешил.
— Однако, — предостерег даос, — брак со свирепым владыкой скверны истощает личную карму смертного. Это может дурно сказаться на перерождении. Юному господину необходимо усердно творить добрые дела и копить благие заслуги. Впрочем, лучше уж жить счастливо в этом мире, чем покорно ждать верной гибели в девятнадцать лет.
— А что не так с перерождением?! — испугалась Гу Лянь.
— Ну… в худшем случае переродится инфузорией-туфелькой, — невозмутимо выдал старик. — Или вовсе останется бесплотным духом.
Ся Янь удивленно захлопал ресницами, но спорить не стал:
— Я понял. Буду усердно копить заслуги.
Он уже давно смирился: перед лицом неминуемой смерти любые условности теряли значение. Он хотел прожить эту жизнь, а до следующей ему пока не было дела.
Гу Лянь долго вздыхала, бережно очистила яблоко от кожуры, нарезала ровными дольками и подала сыну на фарфоровом блюдце. Велев есть больше витаминов, она схватила сумочку и умчалась на благотворительный раут — ради здоровья сына чета Ся жертвовала миллионы.
Оставшись вдвоем с отцом, Ся Янь задумчиво перебирал нефритовые бусины:
— Пап, если подумать… господин Лу хотя бы невероятно красив. Не то что те жуткие твари с клыками.
Ся Чао горько усмехнулся:
— Да уж, и с приданым у него порядок. Один этот браслет потянет миллионов на сорок восемь, не меньше.
Ся Янь улыбнулся, показав ямочку на щеке:
— Как ни крути, он дважды спас мне жизнь.
Ся Чао тяжело вздохнул, взял три отборные ароматические палочки и пошел в молельню кланяться новоявленному зятю:
— Господин Лу, не держите зла за то, что я пытался вас изгнать по глупости своей. Не гневайтесь на Ся Яня. Он еще совсем дитя, будьте к нему снисходительны…
Ся Янь зашел следом, поклонился табличке и мысленно взмолился о том, чтобы благополучно перешагнуть порог девятнадцатилетия и пожить подольше.
Когда он выходил из святилища, по спине пробежал знакомый ледяной ветерок.
Едва за юношей закрылась дверь, струйки сизого дыма от благовоний задрожали и сплелись в высокий, статный силуэт.
Лу Бинвэнь задумчиво проводил взглядом своего хрупкого суженого, взмахнул черным зонтом и мгновенно перенесся в Преисподнюю.
Над Городом Десяти Тысяч Призраков пылали багровые облака.
Дворец Владыки Тьмы утопал в пламени алых маньчжусак. Все здесь дышало скорым торжеством: призрачные стражи и слуги сновали по залам, развешивая драгоценные гирлянды, яшму и жемчуга.
В эпоху перемен загробное царство давно перешло на цифровое управление. Все служащие Преисподней делились на три ключевых департамента: Отдел Жатвы Душ, Отдел Перерождения и Департамент Кар Адских Мук. Под железной рукой Владыки механизм загробного суда работал как безупречные часы.
Лу Бинвэнь правил этим миром тысячелетия, обладая абсолютной властью. Однако даже совершенствование пути Инь порой упиралось в непреодолимый тупик. Союз с человеком, чей бацзы идеально дополнял его собственную тьму, был единственным ключом к преодолению этой преграды. Потому его выбор пал на Ся Яня.
Вдоль берегов реки Ванчуань тянулась бесконечная очередь неприкаянных душ. Те, кому посчастливилось урвать заветный талон на реинкарнацию, покорно выпивали стаканчик бабл-ти с пудингом от матушки Мэн и под чутким надзором стражи один за другим прыгали в бездонный «Колодец Земного Великолепия» — прямиком в новую жизнь.
Впрочем, допуск к перерождению имели далеко не все. Электронные талоны были в страшном дефиците. Души со скудным запасом добродетели ждали своей очереди по два века, ютясь в многоэтажках призрачного мегаполиса. Беглецов немедленно отлавливали ловчие псы.
Грешники же либо развеивались прахом, либо низвергались в глубины восемнадцати кругов Ада, лишаясь права на колесо Сансары навечно.
Но сегодня весь загробный мир ликовал: по случаю скорой свадьбы Владыки ежедневная квота на перерождение была щедро увеличена на сто пятьдесят мест!
http://bllate.org/book/41397/5325259
Готово:
