Готовый переклад My Dao Companion and I: A Love Beyond the Sea of Hate / Море страстей и бездна любви: Сказания о духах и бессмертных: Розділ 1

Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Я и мой Спутник Дао: Ненависть бескрайняя, любовь небесная. Автор: Му Чэньгэ (Завершено)

Аннотация:

Гонг: ослепительный, потерявший память свирепый призрак в красных одеждах. Шон: утонченный, мягкий и элегантный ученый.

На самом деле: безжалостный и черносердечный лютый демон х одержимый, сошедший с ума Бессмертный.

Теги: китайский хоррор | легкий лавкрафтианский ужас | мистика и культивация | правила и жуткие аномалии | народные сказки и байки о лисах и призраках | жуткие кулинарные будни.

Суть: прекрасный лютый демон и изысканный ученый отправляются по подземельям, готовят призрачную еду и крутят роман в жанре историй о жутких аномалиях (призрак: я что, просто ингредиент?).

—

Это была самая отчаянная эпоха.

небосвод раскололся, и люди лишились луны; Царство Мертвых расползалось повсюду, а нечисть и демоны бесчинствовали в мире.

Двести лет спустя из недр горы Сумеру выполз свирепый призрак в красных одеждах; уединившийся на Восточной Горе Бессмертный с тех пор сошел с нее.

[Подземелье 1: Буран в Храме Дун Цзюня]

Заброшенная деревня, старый храм, ночной снег и пьяные разговоры.

Потерявший память свирепый призрак в красных одеждах встречает ученого в синем халате, спешащего на весенние столичные экзамены.

Странный храмовый служитель, семь паломников, причудливые табу, странствия между миром живых и мертвых…

Полночь — не гневи божеств!

Кто бы мог подумать, что этот человек и этот призрак пришли на посиделки, вооружившись палочками для еды и лопаткой.

Пэй Хуайцзюнь закатал рукава:

— Сяо И, сначала успокой нервы нашего ингредиента.

И Цзянсюэ серьезно кивнул и взмахом ладони расколол огромный валун.

Пэй Хуайцзюнь обвалял призрака в золотистом кляре и опустил в раскаленное масло.

Он нежно улыбнулся:

— Сяо И, этот призрак уже прожарился? Не повторить ли нам фритюр?

И Цзянсюэ, зажав в зубах хрустящую палочку из призрака, летал туда-сюда, а в его глазах сияли звездочки:

— Готово! Вкуснотища!

Нечисть за кулисами: Зачем они вообще сюда пришли?

[Подземелье 2: Столкновение Белого и Красного Злóвещих Поветрий]

И Цзянсюэ и Пэй Хуайцзюнь сняли особняк и обнаружили, что соседи по улице ведут себя странно.

Стоило им только въехать, как они получили приглашения на красную и белую свадьбу-похороны, назначенные на один и тот же день.

[Свадебные записки: На свадебном пиру гости не плачут в траурных одеждах. Если встретите таких — сожгите красные бумажные деньги.]

[Похоронные записки: Когда вы стоите у гроба, он не должен издавать звуков. Если крышка гроба приоткроется, немедленно покиньте зал поминок.]

И Цзянсюэ был отзывчивым лютым демоном высшей пробы:

— Невеста-Призрак забыла фату, я просто помог ей ее накинуть.

Пэй Хуайцзюнь протирал длинный меч и улыбался:

— Под Новый год ведь пришло столько гостей, а Сяо И все еще ребенок. Вы, призраки, которые не знают правил, уступите-ка ему.

Свирепый призрак в красных одеждах развлекался вовсю.

Он повесился на сухом дереве юговосточной ветви прямо во время свадебного пира; а в погребальном зале вытащил призрака наружу и сам залез в его гроб.

И Цзянсюэ вежливо произнес:

— Как спать хочется, помогите закрыть крышку гроба, спасибо.

Пэй Хуайцзюнь тоже залез в гроб:

— Хорошо, давай будем похоронены вместе.

—

[Точка зрения гонга]

Иногда И Цзянсюэ думал о том, что когда лютый демон встречает ученого — это точь-в-точь начало какой-нибудь истории из записок о страстях человеческих.

Ученый был мягким и слабым на вид, но зато отличался глубокими познаниями — настоящий знаток всякой нечисти.

К тому же он отлично умел готовить призрачную еду: запасной источник питания +1.

Тогда он так и быть, потащит за собой этого бестолкового ученого!

Человек и призрак связали себя узами Спутников Дао, идут рука об руку, доверяя друг другу жизнь и смерть.

И Цзянсюэ одно время искренне верил, что ученый понимает призрачную душу, мягок, заботлив, да еще и стряпает призрачную еду — лучше человека на свете не сыскать.

Пока в один прекрасный день ученый не сорвал с себя маску и все не рухнуло.

И Цзянсюэ в алых одеждах, вздымающихся подобно волнам, с безбрежной ненавистью в сердце посмотрел на утонченного и изысканного Истинного Бессмертного:

— Пэй Хуайцзюнь! Я пришел забрать твою жизнь! —

Этот путь они прошли вместе, но Спутник Дао оказался заклятым врагом, и любовь с ненавистью было уже не отличить. Если выпотрошить Бессмертного прямо сейчас, не превратится ли он в сосуд для призрака?

Пэй Хуайцзюнь, услышав это, озарил все улыбкой человека, погруженного в пучину любви:

— Поистине, это самое сладкое признание.

—

[Точка зрения шона]

В пределах Линцзюнь обитал Бессмертный по имени Пэй Хуайцзюнь.

Он был величайшей фигурой в этом мире, но целую тысячу лет предавался пьяному сну на Восточной Горе и не показывался людям.

Мир Культивации прекрасно все понимал: после гибели своего Спутника Дао Дун Цзюнь сошел с ума.

Сам же он вовсе не считал, что сошел с ума.

Высочайший, пресветлейший, святейший Дун Цзюнь жил вовсе не в Небесных Чертогах, а построил хижину на Горе Дунди, из года в год в одиночестве глядя на могильную плиту.

Вот только на беду Пэй Хуайцзюнь был единственным Истинным Бессмертным в пределах Линцзюнь.

Небосвод раскололся, и старейшины Мира Культивации бросились умолять его о помощи, умоляя сойти с гор; нечисть и демоны бесчинствовали, и они снова цеплялись за егоноги, умоляя явить святое чудо.

Пэй Хуайцзюнь заделал Раскол Небес и вернулся на гору — тосковать по Спутнику Дао.

Он отрешился от мирской суеты и вышел за пределы пяти стихий, но никак не мог отыскать своего Спутника Дао. Казалось, будто этот человек был лишь плодом его воображения и никогда не существовал.

Пока в один прекрасный день красная нить на его безымянном пальце, что была давно оборвана, вдруг едва заметно не шевельнулась.

В то же время из недр горы Сумеру выполз свирепый призрак в красных одеждах.

Красавец-призрак в обагренных кровью алых одеждах, хоть и лишенный большей части воспоминаний, пылал чудовищной ненавистью.

Он помнил лишь одно — его зовут И Цзянсюэ.

Он должен убить человека, у основания безымянного пальца которого краснеет та самая нить.

Краткий итог: лютый демон пожирал на своем пути всю нечисть и в конце концов стал Королем Демонов, но обнаружил, что Спутник Дао, шагавший с ним бок о бок — это и есть тот самый скрытый главный босс, отомстить которому он так стремился.

—

Примечания к чтению:

1. Призрак-гонг х бессмертный-шон, 1 на 1, сильный х сильный, без смен ролей и ориентации, верность телом и душой, страстный роман, сошедший с ума безумец и безумный призрак намертво привязаны друг к другу. Вежливый отказ от смены позиций, фанатичных отклонений и дележки персонажей.

2. И Цзянсюэ (гонг): потерявший память Сяо И — некавайный человекоподобный милашка №1; после восстановления памяти — безжалостный и черносердечный, с прекрасным состоянием рассудка.

Пэй Хуайцзюнь (шон): под маской ученого скрывается мягкий и заботливый человек; настоящий он — одержимый безумец, психопат невероятной силы.

Теги содержания: Сильный х сильный, воссоединение после разлуки, сянься и культивация, любовь и ненависть одновременно, правила и жуткие аномалии, точка зрения главного героя: И Цзянсюэ [гонг] Пэй Хуайцзюнь [шон], второстепенные персонажи: множество.

Прочее: ужасы, стиль бродячих рассказов о нечисти, сюжетные арки-подземелья, китайский хоррор, легкие лавкрафтианские мотивы, правила и жуткие аномалии.

Краткая справка: лютый демон 1 х ученый 0, китайский мистический хоррор.

Идея: воссоединение после разлуки, смотреть на судьбу с оптимизмом.

Глава 1: Пролог

Глубины горы Сумеру, пронизывающие Царство Мертвых насквозь — это место называют Великим Инь-Ян Миром Переворота Жизни и Смерти.

Там стояла каменная плита с начертанными на ней словами: Подавление Зла.

Она была оплетена бесчисленными железными цепями, а кармическое пламя пылало в ней день и ночь, заточая небывалого лютого демона.

Именно от этого на плите и красовался густой, до черноты-красноты запекшийся иероглиф Зло.

В радиусе сотен лилей не то что человеческих селений — даже бродячей нечисти было не встретить.

Но сегодня все было иначе.

Грохот! — раздался громкий звук из глубин горы Сумеру.

По каменной плите заструилась багровая кровь, а каменные стражи гробниц пролили небесные слезы.

Целая цепочка кровавых отпечатков рук, тесно прижатых друг к другу, отпечаталась на плите, внушая безотчетный ужас.

Следом раздался пронзительный скрежет камня.

Пять пальцев обратились в острые когти, источающие жуткую кровожадную ауру, и наотмашь искромсали большую часть иероглифа Подавление.

Железные цепи зазвенели, а божественные печати и руны сильно потускнели.

Вскоре из глубин земного разлома медленно поплыла Призрачная ци, смутно принимая человеческие очертания.

Лютый демон в алых одеждах и с черными волосами, за которым волочился обрывок багрового пламени, бросился на печати, высеченные на скальной вершине.

Если присмотреться, то это были раскаленные докрасна цепи, готовые порваться в любой момент.

Раздался звонкий удар, цепи оплавились, а печати истончились.

Оковы пали!

Сквозь клочья холодного тумана Призрачная ци поднималась из Царства Мертвых, возрождаясь заново из кармического пламени.

Великое Создание взмахнуло кистью.

Призрачный образ в алых одеяниях, чистых, как снег, вновь явился миру.

Бледная рука с резкими суставами наконец легла на край обрыва.

Когда пальцы напряглись, они натянулись струной, словно собираясь свернуть кому-то шею или перекрыть дыхание.

На его безымянном пальце виднелась оборванная красная нить.

Лунный свет озарил бледное лицо, похожее на покрытую росой дурманящую белую розу, черные, как смоль, волосы и темные зрачки, в которых плескался чистейший холод.

Эта мрачная свирепость между бровей вмиг растаяла, стоило ему приподнять ресницы, обратившись в детскую наивность.

И лишь ярко-красное пятно на губах казалось растекшейся краской.

Мягкий и одновременно жестокий.

Называть столь прекрасное создание лютым демоном было бы чересчур свирепо.

Такая ослепительная внешность подошла бы для описания на страницах диковинных книг или в записках о странном.

Называть его прекрасным демоном подходило куда больше.

— Кто… я?..

Он выбрался из земного разлома, его память была практически пуста, а в голове не осталось никаких житейских познаний.

Единственное, что он помнил — это свое имя.

Лютый демон походил на птенца, только что разбившего скорлупу, неуклюже припоминая звучание слогов.

— И… Цзян… Сюэ…

Сложные архаичные слова.

Два оставшихся неповрежденными иероглифа Подавление Зла на надгробии померкли еще сильнее.

И Цзянсюэ опустился на колени на краю обрыва, а беспредельная злоба превратилась в алые одеяния, яркие, как кровь.

Он не замечал этого, простодушно подняв руку и глядя на разорванную красную нить на своем пальце.

Его взгляд внезапно застыл.

Перевернутые, хаотичные… обрывки поврежденных воспоминаний в конце концов сложились в туманный силуэт спины.

Его имя и лицо он вспомнить не мог, но…

Раз их связывала красная нить, это несомненно была зловещая кармическая связь и тяжкий грех.

В глазах И Цзянсюэ заалел багрянец, в нем забурлили жажда убийства и голод.

— Убить его!

Воспоминания кричали, соблазняли, подгоняли.

— Сожрать его!

И Цзянсюэ не мог подавить бушующее внутри волнение.

— Так отправляйся же и убей его, сожри дотла!

Он не помнил, что это была за ненависть.

Но он неизменно помнил того мужчину, и его навязчивое желание убить его наверняка проистекало из глубокой кровной мести!

Раз есть за что мстить — значит, надо убить!

Мм, какой же он умный!

И Цзянсюэ незатейливо поставил перед собой маленькую цель.

Что же до того, как именно мстить, он с оптимизмом верил: у дороги всегда найдется поворот к мосту.

В глубинах горы Сумеру не было даже живых существ. Раз уж он с таким трудом выбрался оттуда, нельзя же ему вечно оставаться пещерным человеком.

Первый шаг к мести — выбраться из гор.

И Цзянсюэ был призраком-новичком.

Хотя он и попытался принять облик, который носил при жизни, мастерства ему явно не хватало.

По сей день он так и не смог отрастить человеческие ноги, вынужденно оставаясь «летающим духом».

Ветер на горе Сумеру был леденящим, а призрачный туман пропитывал его красные одежды.

И Цзянсюэ поначалу медленно летел, как вдруг почувствовал холод.

Оглянувшись назад, он понял, что порыв ветра унес несколько клочьев призрачного тумана, и от него самого, парящего в воздухе, незаметно осталась лишь верхняя половина тела.

Он торопливо бросился в погоню:

— Стойте, поганики!

А ветер был тот еще плут: заметив, что за ним погоня, он мигом зацепил призрачный туман за сухое дерево и умчался прочь в мгновение ока.

И Цзянсюэ подлетел ближе и протянул руку, пытаясь дотянуться.

Его черные, как тушь, волосы зацепились за верхушку дерева, словно бумажный змей. Он покачиваясь взлетел повыше и наконец забрал свой потерянный клочок призрачного тумана.

http://bllate.org/book/41372/5273652

Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Налаштування

Готово:

100.00% КП = 1.0

Завантажити як .txt
Завантажити як .fb2
Завантажити як .docx
Завантажити як .pdf
Посилання на эту страницу
Зміст перекладу
Интерфейс перекладу