Я и мой Спутник Дао: Ненависть бескрайняя, любовь небесная. Автор: Му Чэньгэ (Завершено)
Аннотация:
Гонг: ослепительный, потерявший память свирепый призрак в красных одеждах. Шон: утонченный, мягкий и элегантный ученый.
На самом деле: безжалостный и черносердечный лютый демон х одержимый, сошедший с ума Бессмертный.
Теги: китайский хоррор | легкий лавкрафтианский ужас | мистика и культивация | правила и жуткие аномалии | народные сказки и байки о лисах и призраках | жуткие кулинарные будни.
Суть: прекрасный лютый демон и изысканный ученый отправляются по подземельям, готовят призрачную еду и крутят роман в жанре историй о жутких аномалиях (призрак: я что, просто ингредиент?).
—
Это была самая отчаянная эпоха.
небосвод раскололся, и люди лишились луны; Царство Мертвых расползалось повсюду, а нечисть и демоны бесчинствовали в мире.
Двести лет спустя из недр горы Сумеру выполз свирепый призрак в красных одеждах; уединившийся на Восточной Горе Бессмертный с тех пор сошел с нее.
[Подземелье 1: Буран в Храме Дун Цзюня]
Заброшенная деревня, старый храм, ночной снег и пьяные разговоры.
Потерявший память свирепый призрак в красных одеждах встречает ученого в синем халате, спешащего на весенние столичные экзамены.
Странный храмовый служитель, семь паломников, причудливые табу, странствия между миром живых и мертвых…
Полночь — не гневи божеств!
Кто бы мог подумать, что этот человек и этот призрак пришли на посиделки, вооружившись палочками для еды и лопаткой.
Пэй Хуайцзюнь закатал рукава:
— Сяо И, сначала успокой нервы нашего ингредиента.
И Цзянсюэ серьезно кивнул и взмахом ладони расколол огромный валун.
Пэй Хуайцзюнь обвалял призрака в золотистом кляре и опустил в раскаленное масло.
Он нежно улыбнулся:
— Сяо И, этот призрак уже прожарился? Не повторить ли нам фритюр?
И Цзянсюэ, зажав в зубах хрустящую палочку из призрака, летал туда-сюда, а в его глазах сияли звездочки:
— Готово! Вкуснотища!
Нечисть за кулисами: Зачем они вообще сюда пришли?
[Подземелье 2: Столкновение Белого и Красного Злóвещих Поветрий]
И Цзянсюэ и Пэй Хуайцзюнь сняли особняк и обнаружили, что соседи по улице ведут себя странно.
Стоило им только въехать, как они получили приглашения на красную и белую свадьбу-похороны, назначенные на один и тот же день.
[Свадебные записки: На свадебном пиру гости не плачут в траурных одеждах. Если встретите таких — сожгите красные бумажные деньги.]
[Похоронные записки: Когда вы стоите у гроба, он не должен издавать звуков. Если крышка гроба приоткроется, немедленно покиньте зал поминок.]
И Цзянсюэ был отзывчивым лютым демоном высшей пробы:
— Невеста-Призрак забыла фату, я просто помог ей ее накинуть.
Пэй Хуайцзюнь протирал длинный меч и улыбался:
— Под Новый год ведь пришло столько гостей, а Сяо И все еще ребенок. Вы, призраки, которые не знают правил, уступите-ка ему.
Свирепый призрак в красных одеждах развлекался вовсю.
Он повесился на сухом дереве юговосточной ветви прямо во время свадебного пира; а в погребальном зале вытащил призрака наружу и сам залез в его гроб.
И Цзянсюэ вежливо произнес:
— Как спать хочется, помогите закрыть крышку гроба, спасибо.
Пэй Хуайцзюнь тоже залез в гроб:
— Хорошо, давай будем похоронены вместе.
—
[Точка зрения гонга]
Иногда И Цзянсюэ думал о том, что когда лютый демон встречает ученого — это точь-в-точь начало какой-нибудь истории из записок о страстях человеческих.
Ученый был мягким и слабым на вид, но зато отличался глубокими познаниями — настоящий знаток всякой нечисти.
К тому же он отлично умел готовить призрачную еду: запасной источник питания +1.
Тогда он так и быть, потащит за собой этого бестолкового ученого!
Человек и призрак связали себя узами Спутников Дао, идут рука об руку, доверяя друг другу жизнь и смерть.
И Цзянсюэ одно время искренне верил, что ученый понимает призрачную душу, мягок, заботлив, да еще и стряпает призрачную еду — лучше человека на свете не сыскать.
Пока в один прекрасный день ученый не сорвал с себя маску и все не рухнуло.
И Цзянсюэ в алых одеждах, вздымающихся подобно волнам, с безбрежной ненавистью в сердце посмотрел на утонченного и изысканного Истинного Бессмертного:
— Пэй Хуайцзюнь! Я пришел забрать твою жизнь! —
Этот путь они прошли вместе, но Спутник Дао оказался заклятым врагом, и любовь с ненавистью было уже не отличить. Если выпотрошить Бессмертного прямо сейчас, не превратится ли он в сосуд для призрака?
Пэй Хуайцзюнь, услышав это, озарил все улыбкой человека, погруженного в пучину любви:
— Поистине, это самое сладкое признание.
—
[Точка зрения шона]
В пределах Линцзюнь обитал Бессмертный по имени Пэй Хуайцзюнь.
Он был величайшей фигурой в этом мире, но целую тысячу лет предавался пьяному сну на Восточной Горе и не показывался людям.
Мир Культивации прекрасно все понимал: после гибели своего Спутника Дао Дун Цзюнь сошел с ума.
Сам же он вовсе не считал, что сошел с ума.
Высочайший, пресветлейший, святейший Дун Цзюнь жил вовсе не в Небесных Чертогах, а построил хижину на Горе Дунди, из года в год в одиночестве глядя на могильную плиту.
Вот только на беду Пэй Хуайцзюнь был единственным Истинным Бессмертным в пределах Линцзюнь.
Небосвод раскололся, и старейшины Мира Культивации бросились умолять его о помощи, умоляя сойти с гор; нечисть и демоны бесчинствовали, и они снова цеплялись за егоноги, умоляя явить святое чудо.
Пэй Хуайцзюнь заделал Раскол Небес и вернулся на гору — тосковать по Спутнику Дао.
Он отрешился от мирской суеты и вышел за пределы пяти стихий, но никак не мог отыскать своего Спутника Дао. Казалось, будто этот человек был лишь плодом его воображения и никогда не существовал.
Пока в один прекрасный день красная нить на его безымянном пальце, что была давно оборвана, вдруг едва заметно не шевельнулась.
В то же время из недр горы Сумеру выполз свирепый призрак в красных одеждах.
Красавец-призрак в обагренных кровью алых одеждах, хоть и лишенный большей части воспоминаний, пылал чудовищной ненавистью.
Он помнил лишь одно — его зовут И Цзянсюэ.
Он должен убить человека, у основания безымянного пальца которого краснеет та самая нить.
Краткий итог: лютый демон пожирал на своем пути всю нечисть и в конце концов стал Королем Демонов, но обнаружил, что Спутник Дао, шагавший с ним бок о бок — это и есть тот самый скрытый главный босс, отомстить которому он так стремился.
—
Примечания к чтению:
1. Призрак-гонг х бессмертный-шон, 1 на 1, сильный х сильный, без смен ролей и ориентации, верность телом и душой, страстный роман, сошедший с ума безумец и безумный призрак намертво привязаны друг к другу. Вежливый отказ от смены позиций, фанатичных отклонений и дележки персонажей.
2. И Цзянсюэ (гонг): потерявший память Сяо И — некавайный человекоподобный милашка №1; после восстановления памяти — безжалостный и черносердечный, с прекрасным состоянием рассудка.
Пэй Хуайцзюнь (шон): под маской ученого скрывается мягкий и заботливый человек; настоящий он — одержимый безумец, психопат невероятной силы.
Теги содержания: Сильный х сильный, воссоединение после разлуки, сянься и культивация, любовь и ненависть одновременно, правила и жуткие аномалии, точка зрения главного героя: И Цзянсюэ [гонг] Пэй Хуайцзюнь [шон], второстепенные персонажи: множество.
Прочее: ужасы, стиль бродячих рассказов о нечисти, сюжетные арки-подземелья, китайский хоррор, легкие лавкрафтианские мотивы, правила и жуткие аномалии.
Краткая справка: лютый демон 1 х ученый 0, китайский мистический хоррор.
Идея: воссоединение после разлуки, смотреть на судьбу с оптимизмом.
Глава 1: Пролог
Глубины горы Сумеру, пронизывающие Царство Мертвых насквозь — это место называют Великим Инь-Ян Миром Переворота Жизни и Смерти.
Там стояла каменная плита с начертанными на ней словами: Подавление Зла.
Она была оплетена бесчисленными железными цепями, а кармическое пламя пылало в ней день и ночь, заточая небывалого лютого демона.
Именно от этого на плите и красовался густой, до черноты-красноты запекшийся иероглиф Зло.
В радиусе сотен лилей не то что человеческих селений — даже бродячей нечисти было не встретить.
Но сегодня все было иначе.
Грохот! — раздался громкий звук из глубин горы Сумеру.
По каменной плите заструилась багровая кровь, а каменные стражи гробниц пролили небесные слезы.
Целая цепочка кровавых отпечатков рук, тесно прижатых друг к другу, отпечаталась на плите, внушая безотчетный ужас.
Следом раздался пронзительный скрежет камня.
Пять пальцев обратились в острые когти, источающие жуткую кровожадную ауру, и наотмашь искромсали большую часть иероглифа Подавление.
Железные цепи зазвенели, а божественные печати и руны сильно потускнели.
Вскоре из глубин земного разлома медленно поплыла Призрачная ци, смутно принимая человеческие очертания.
Лютый демон в алых одеждах и с черными волосами, за которым волочился обрывок багрового пламени, бросился на печати, высеченные на скальной вершине.
Если присмотреться, то это были раскаленные докрасна цепи, готовые порваться в любой момент.
Раздался звонкий удар, цепи оплавились, а печати истончились.
Оковы пали!
Сквозь клочья холодного тумана Призрачная ци поднималась из Царства Мертвых, возрождаясь заново из кармического пламени.
Великое Создание взмахнуло кистью.
Призрачный образ в алых одеяниях, чистых, как снег, вновь явился миру.
Бледная рука с резкими суставами наконец легла на край обрыва.
Когда пальцы напряглись, они натянулись струной, словно собираясь свернуть кому-то шею или перекрыть дыхание.
На его безымянном пальце виднелась оборванная красная нить.
Лунный свет озарил бледное лицо, похожее на покрытую росой дурманящую белую розу, черные, как смоль, волосы и темные зрачки, в которых плескался чистейший холод.
Эта мрачная свирепость между бровей вмиг растаяла, стоило ему приподнять ресницы, обратившись в детскую наивность.
И лишь ярко-красное пятно на губах казалось растекшейся краской.
Мягкий и одновременно жестокий.
Называть столь прекрасное создание лютым демоном было бы чересчур свирепо.
Такая ослепительная внешность подошла бы для описания на страницах диковинных книг или в записках о странном.
Называть его прекрасным демоном подходило куда больше.
— Кто… я?..
Он выбрался из земного разлома, его память была практически пуста, а в голове не осталось никаких житейских познаний.
Единственное, что он помнил — это свое имя.
Лютый демон походил на птенца, только что разбившего скорлупу, неуклюже припоминая звучание слогов.
— И… Цзян… Сюэ…
Сложные архаичные слова.
Два оставшихся неповрежденными иероглифа Подавление Зла на надгробии померкли еще сильнее.
И Цзянсюэ опустился на колени на краю обрыва, а беспредельная злоба превратилась в алые одеяния, яркие, как кровь.
Он не замечал этого, простодушно подняв руку и глядя на разорванную красную нить на своем пальце.
Его взгляд внезапно застыл.
Перевернутые, хаотичные… обрывки поврежденных воспоминаний в конце концов сложились в туманный силуэт спины.
Его имя и лицо он вспомнить не мог, но…
Раз их связывала красная нить, это несомненно была зловещая кармическая связь и тяжкий грех.
В глазах И Цзянсюэ заалел багрянец, в нем забурлили жажда убийства и голод.
— Убить его!
Воспоминания кричали, соблазняли, подгоняли.
— Сожрать его!
И Цзянсюэ не мог подавить бушующее внутри волнение.
— Так отправляйся же и убей его, сожри дотла!
Он не помнил, что это была за ненависть.
Но он неизменно помнил того мужчину, и его навязчивое желание убить его наверняка проистекало из глубокой кровной мести!
Раз есть за что мстить — значит, надо убить!
Мм, какой же он умный!
И Цзянсюэ незатейливо поставил перед собой маленькую цель.
Что же до того, как именно мстить, он с оптимизмом верил: у дороги всегда найдется поворот к мосту.
В глубинах горы Сумеру не было даже живых существ. Раз уж он с таким трудом выбрался оттуда, нельзя же ему вечно оставаться пещерным человеком.
Первый шаг к мести — выбраться из гор.
И Цзянсюэ был призраком-новичком.
Хотя он и попытался принять облик, который носил при жизни, мастерства ему явно не хватало.
По сей день он так и не смог отрастить человеческие ноги, вынужденно оставаясь «летающим духом».
Ветер на горе Сумеру был леденящим, а призрачный туман пропитывал его красные одежды.
И Цзянсюэ поначалу медленно летел, как вдруг почувствовал холод.
Оглянувшись назад, он понял, что порыв ветра унес несколько клочьев призрачного тумана, и от него самого, парящего в воздухе, незаметно осталась лишь верхняя половина тела.
Он торопливо бросился в погоню:
— Стойте, поганики!
А ветер был тот еще плут: заметив, что за ним погоня, он мигом зацепил призрачный туман за сухое дерево и умчался прочь в мгновение ока.
И Цзянсюэ подлетел ближе и протянул руку, пытаясь дотянуться.
Его черные, как тушь, волосы зацепились за верхушку дерева, словно бумажный змей. Он покачиваясь взлетел повыше и наконец забрал свой потерянный клочок призрачного тумана.
http://bllate.org/book/41372/5273652
Сказали спасибо 0 читателей