【Носитель.】
— Что такое?
【…Во время покорения ни в коем случае не поддавайся чувствам.】
Голос системы вдруг стал серьёзнее:
【Чэнь Ду — всего лишь оболочка, личина, позволяющая тебе законно существовать в этом мире. Все твои суждения, все стратегии, каждое проявление чувств исходят от тебя самого. Так что —】
— Так что именно?
【Так что будь осторожен. Пусть ты самовлюблён и хладнокровен, но сердце — такая вещь: если пользоваться им слишком долго, оно изнашивается.】
Цзянь Дань затушил сигарету о пепельницу на крышке урны и повернул к съёмному дому.
— А если износится, что тогда?
【Изотрётся в пыль — и не станет.】
Голос системы прозвучал тихо:
【Именно поэтому душа прошлого носителя в конце концов рассыпалась на осколки. Её сердце переходило из мира в мир, изнашивалось снова и снова, пока она сама не перестала отличать искренние чувства от игры.】
Цзянь Дань подошёл к подъезду и поднял взгляд на своё освещённое окно — нет, он ведь не оставлял свет. Горело у соседей. Его комната была на третьем этаже, окнами на север; туда даже днём почти не заглядывало солнце.
— Со мной такого не случится, — бросил он, толкая дверь подъезда и шагая в тусклый полумрак лестничной клетки.
【Откуда такая уверенность?】
— Уверен, — Цзянь Дань медленно поднимался со ступеньки на ступеньку, и его шаги гулко отдавались в пустом подъезде. — Я и себя-то толком любить не умею, откуда у меня силы полюбить кого-то ещё?
Система промолчала.
Поднявшись на третий этаж, Цзянь Дань достал ключ и отпер дверь. Внутри всё оставалось таким же, как перед его уходом: белые стены, железная кровать, простенький шкаф для одежды, складной стол. Ничего лишнего — впрочем, здесь вообще почти ничего не было.
Он притворил дверь и на мгновение прислонился к ней спиной, потом протянул руку и в темноте нащупал выключатель. Сухо щёлкнуло — и под потолком вспыхнула тусклая жёлтая лампочка. В её свете длинная тень Цзянь Даня легла на противоположную белую стену безмолвным, никому не принадлежащим силуэтом.
Глядя на собственную тень, он вдруг тихо проронил — так тихо, что даже система едва расслышала:
— А ведь… сегодня и правда было довольно любопытно.
Уголки его губ дрогнули в усмешке, и на этот раз в ней не было ни капли игры. Система уловила этот изгиб, но ничего не сказала.
【Системное уведомление: прогресс первого мира «Рассвет» — 11%】
【Уровень симпатии Лу Шияня: 35/85】
【Уровень симпатии Шэнь Инчуаня: 5/85】
【Уровень симпатии Пэй Яньчжи: 15/85】
【Общая оценка: хорошее начало. Однако, носитель, настоящее испытание только начинается. Чем выше счёт, тем больше усилий потребует каждый следующий балл. Ты уверен, что сумеешь заставить троих совершенно разных людей проникнуться к тебе до глубины души?】
Цзянь Дань лежал на кровати, разглядывая трещину на потолке.
— Не уверен, — ответил он таким ровным тоном, словно речь шла о завтрашней погоде. — Потому-то и интересно.
Он повернулся на бок, лицом к стене, и смежил веки. На штукатурке темнел подтёк от воды, очертаниями похожий на расправившую крылья птицу. Глядя на эту «птицу», он постепенно провалился в сон.
В первую свою ночь в этом мире автомеханик Чэнь Ду — или, вернее, восемнадцатилетний абитуриент Цзянь Дань — увидел сон.
Ему снилось, что он стоит посреди бескрайнего моря. Чёрная вода тянулась гладким исполинским зеркалом, отражая несчётное множество разных небес — и за каждым небом таился мир, а в каждом мире его кто-то ждал.
Он опустил взгляд к воде и увидел собственное отражение. Там он оставался прежним: восемнадцать лет, светлая кожа, тонкие черты лица, а на спине в лунном свете то проступала, то растворялась татуировка чёрного питона среди пионов.
Отражение улыбнулось ему и что-то произнесло. Во сне Цзянь Дань не расслышал слов, но, проснувшись, вспомнил их ясно:
«Не забывай, кто ты».
Прошла ещё неделя. Жизнь Цзянь Даня работала как безупречно отлаженный механизм, где каждая шестерёнка проворачивается строго в свой черёд.
В восемь утра он приходил в автомастерскую и брался за работу, в полдень съедал порцию риса с подливкой за десять юаней, после обеда снова крутил гайки и в шесть уходил домой. Со стороны он ничем не отличался от прежнего Чэнь Ду, но в незримых зазорах зубья шестерён уже неслышно входили в сцепление.
Лу Шиянь зачастил в мастерскую. В первый раз пригнал на техобслуживание тот самый гоночный болид — «заодно взглянуть». Во второй раз у другой машины обнаружилась мелкая неисправность — «проезжал мимо, решил заскочить». В третий раз повода с ремонтом не было вовсе: он просто остановил свой чёрный внедорожник у ворот, опустил стекло и спросил, обедал ли тот.
Лао Чжоу поглядывал на него всё многозначительнее, но молчал — как-никак молодой господин Лу был щедрым клиентом.
Сам же Цзянь Дань держался неизменно ровно: лишнего не болтал, не заискивал, дело делал на совесть, а на всё прочее отвечал самыми короткими фразами.
— Обедал?
— Да.
— Что ел?
— Рис с подливкой.
— С какой подливкой?
— …Да обычный рис с подливкой.
Всякий раз такой разговор обрывался молчанием Лу Шияня. Но, как ни странно, на следующий день он неизменно появлялся снова.
【Уровень симпатии Лу Шияня: 41/85.】
Цзянь Дань услышал это оповещение на складе, перебирая запчасти, и даже не сбился с ритма.
«Как думаешь, зачем он сюда ездит?» — мысленно спросил он.
【Рядом с тобой он чувствует себя в безопасности. В его мире все перед ним заискивают, льстят или пытаются его использовать. И только ты — человек, которому лень даже толком рассказать, что он ел на завтрак, — ничего от него не ждёшь. Само это отсутствие расчёта притягивает с фатальной силой.】
— У меня нет расчёта? — Цзянь Дань чуть приподнял бровь, и на его губах мелькнула тонкая усмешка. — Я вообще-то собираюсь сделать так, чтобы он до конца дней меня не забыл.
【А он об этом знает?】
Цзянь Дань на секунду задумался.
— Нет. Он считает меня угрюмым автомехаником из тех, кто дальше своей мастерской ничего в жизни не видел.
【В этом-то и вся соль. Твоё «отсутствие расчёта» подлинно: тебя действительно не интересуют ни его деньги, ни его положение, ни его тело. Твоё единственное желание — влюбить его в себя, и оно скрыто за этим твоим непроницаемым, ни о чём лишнем не помышляющим лицом, так что он его попросту не видит.】
Цзянь Дань высыпал коробку винтов в сортировочный лоток — металл звякнул чисто и звонко, словно ветряные колокольчики.
— Значит, он влюбляется в того, кому от него ничего не нужно.
【Именно. А сильнее всего на свете вызывает зависимость человек, которому «ничего от тебя не надо».】
Цзянь Дань кивнул и вернулся к разбору деталей.
В четвёртый раз Лу Шиянь явился не с пустыми руками — прихватил с собой ланч-бокс. Упаковка выглядела дорого, явно не из уличной забегаловки. Он поставил коробку перед Цзянь Данем таким небрежным тоном, будто просил заправить машину:
— Взял лишнюю порцию, поешь.
Цзянь Дань перевёл взгляд с коробки на Лу Шияня. Тот тут же отвернулся, делая вид, что изучает стоящий рядом на обслуживании внедорожник.
— Я уже поел, — сказал Цзянь Дань.
— Тогда на ужин съешь, — проворчал Лу Шиянь с лёгким раздражением, сквозь которое проступала тонкая, неловкая забота. — В твоём-то рисе за десять юаней какая вообще польза?
(Конец главы)
http://bllate.org/book/41360/5318178
Готово:
