Завтра на главной улице... — на полуслове голос Цинь Чжоуяня едва заметно затих, после чего он продолжил:
Он заметил, как собеседник совсем чуть-чуть подался корпусом вперед.
Движение человека, который готовится слушать.
Сигнал того, что он больше не считает его кем-то второстепенным, отбрасывает рассеянность и настраивается на серьезный лад.
Цинь Чжоуянь с усмешкой подумал, что если расскажет об этом друзьям по возвращении, его, пожалуй, до смерти заосмеивают.
Ужин подошел к концу, официанты уже унесли тарелки, и только тогда у них появилось подлинное желание пообщаться.
Линь Сихуай и впрямь чувствовал некоторую досаду: он совершил промах.
Даже в простой беседе нельзя недооценивать человека напротив.
Но мужчина, казалось, вовсе не стремился превращать легкий ужин в нечто напряженное; стоило ему захотеть, как любое общение тут же становилось непринужденным и приятным.
В результате все дальнейшие темы уже были лишены всякой пробы пера и скрытого противостояния, а атмосфера сделалась тихой и мирной.
Сами того не заметив, Линь Сихуай выпил немало алкоголя.
И это после того, как он добрых полчаса держал оборону.
В конце концов он на редкость расслабился — и это при том, что отлично знал: недооценивать этого человека нельзя.
До чего же сильный противник.
Постепенно вокруг стихло, неторопливый джаз тихо плыл в воздухе, создавая атмосферу умиротворения.
— Ты... — внезапно заговорил Линь Сихуай, затуманенным взглядом разглядывая человека в кругу света.
Цинь Чжоуянь как раз склонил голову, решая срочные вопросы. Услышав его голос, он поднял глаза и отложил телефон в сторону:
— Что я?
Линь Сихуай оперся руками о стол и приподнялся:
— В тебе случайно нет примеси иностранной крови?
Спросил он об этом потому, что в целом черты лица собеседника выдавали метиса не слишком явно, к тому же от него веяло интеллигентной сдержанностью и той особой утонченностью, какая бывает у выходцев из ученых семей.
Поэтому прежде Линь Сихуай об этом и не задумывался.
Но только что, с его ракурса, телефон закрыл нижнюю часть лица мужчины, и брови с глазами показались необычайно выразительными.
Цинь Чжоуянь с улыбкой парировал:
— Многие этого не замечают, наверное, и впрямь не бросается в глаза?
Линь Сихуай протянул руку; возможно, сказывалось опьянение, но движения его были очень медленными.
Пальцы в воздухе чуть заметно шевельнулись, словно что-то очерчивая:
— Вот здесь, переносица и глаза.
Если не смотреть на лицо целиком, а оценивать черты по отдельности, эта зона казалась непривычно резкой и даже, вопреки его манерам, несла в себе оттенок некоторой агрессии.
Взгляд Цинь Чжоуяня опустился вслед за его пальцами, брови едва заметно дрогнули, и он внезапно почувствовал легкий зуд.
— Мой дедушка — уроженец страны D, — пояснил он.
Линь Сихуай еще немного посмотрел на него непомигающим взглядом, затем с понимающим видом кивнул и снова уткнулся лицом в стол.
Цинь Чжоуянь тихо хмыкнул и снова взял со стола телефон.
Время шло, посетителей в ресторане становилось всё меньше.
Разобравшись с делами, Цинь Чжоуянь взглянул на часы, а затем перевел взгляд на человека напротив.
Перед тем было выставлено столько бутылок, что даже обладатель крепчайшей головы вряд ли смог бы выдержать подобное.
— Послушайте, уже поздно.
Услышав голос на грани сна и явки, Линь Сихуай испуганно вздрогнул, и следом накатило ощущение бесконечной пустоты.
Немного сообразив, он, кажется, уловил смысл сказанного:
— Иди... иди первый.
Ресницы Линь Сихуая лениво опустились, отбрасывая темные тени под глазами, а бледная кожа приобрела легкий румянец.
Голос его звучало невнятно — было очевидно, что он надрался вдрызг.
Цинь Чжоуянь глянул в окно, за которым неизвестно когда ливанул сильнейший дождь.
Шумоизоляция в помещении была отличной, и раскатов стихии не слышно, но капли колотили по стеклу яростно и часто.
Погода отвратительная, и праздничная суета Праздника Божественного Благословения никак не могла скрыть здешнюю криминальную изнанку.
Подавленно вздохнув, он поднялся, подошел к сидящему и протянул руку, собираясь помочь тому подняться:
— Если с тобой что-то случится, меня потом затаскают как подозреваемого. Где ты живешь?
Линь Сихуай не ответил, лишь приподнял веки и бросил взгляд на стоявшего рядом мужчину.
Словно повинуясь инстинктивному нежеланию телесного контакта с чужаками, он выдернул руку из ладони собеседника, а затем, опираясь на стол, поднялся на ноги.
Цинь Чжоуянь приподнял бровь, но мешать не стал.
Он отступил на два шага назад, давая дорогу, и стал наблюдать, как тот, покачиваясь, собирается идти к выходу.
Предсказуемо стоило рукам оторваться от столешницы, как человек потерял равновесие и завалился вперед.
Цинь Чжоуянь вовремя успел подхватить его.
Только вот он никак не ожидал, что в этом парне не осталось ни единой унции сил, и тот рухнет прямо ему в объятия.
Мужчина чуть откинул голову, и лоб Линь Сихуайя как раз скользнул по его подбородку.
Оба изрядно выпили, и воздух вокруг пропитался густыми ароматами фруктов и цветов вперемешку с чужим, приятным запахом.
В конце концов ароматы смешались, и уже невозможно было разобрать, от кого именно исходит каждый из них.
Цинь Чжоуянь с невозмутимым видом слегка отстранился, после чего, придерживая спутника, направился к выходу.
На улице дождь не утирал силу, Цинь Чжоуянь раскрыл зонт, выданный в ресторане, и увлек мужчину в пелену ливня.
К счастью, гостиница находилась совсем рядом, да и спутник попался на редкость спокойный и послушный, без пьяных дебошей.
Линь Сихуай чувствовал, что его собственный мозг тоже парализован алкоголем, а реакции затормозились до предела.
Он почти не понимал, кто он такой, кто находится рядом с ним и куда они сейчас направляются — его просто вел за собой кто-то чужой, заставляя двигаться вперед.
Лишь когда в гостиничном номере вспыхнул ослепительный свет, остатки разума медленно вернулись к нему, с опозданием подсказывая: этот незнакомец снял номер.
К тому же, совсем недавно они на мгновение нарушили безопасную дистанцию.
Линь Сихуай очутился на кровати, но в этот момент у него уже не было сил разбираться с тем, что произошло.
Запах алкоголя в комнате сделался еще тяжелее, примешавшись к сырости, принесенной с улицы.
В такой ливень один зонт никак не мог полностью укрыть двух взрослых мужчин, не говоря уже о том, что штормовой ветер швырял капли прямо им в лицо.
Слегка отсыревшая одежда прилипла к телу, Линь Сихуай зябко свернулся калачиком, чувствуя себя скверно.
Цинь Чжоуянь опустил взгляд на молодого человека: одежда на том давно уже потеряла аккуратный вид.
http://bllate.org/book/41355/5270409
Готово: