Какая разница, что нет улик? Пусть даже при всех озвучит — кому-то сегодня точно не уснуть!
Именно в этот момент Фэн Тинъюнь бросил взгляд на Ли Ханя. Веки его были наполовину опущены, но давящий взгляд пронзал насквозь, прямо в самое сердце.
Ли Хань невольно содрогнулся в душе. Мысленно прокрутив только что сказанные слова и не найдя в них изъяна, он сглотнул слюну. В конце концов, стоявший подле императора Ван Фу больше не мог сдерживаться: он дернул уголки рта, отчего зашевелилась плоть на щеках, и подал знак, искренне полагая, что поступает верно.
Уголки его рта подергивались.Reply with only the corrected sentence. Вспомнив о том, что Сяо И всё еще находится в Императорском кабинете, Ван Фу неожиданно для себя понял замысел Фэн Тинъюня и пронзительно завопил:
— Мало тому вельможе было перебить всю мою семью, так он еще подослал убийц к Сяо Чэнцзюэ! В тот момент стрела пролетела сквозь окно прямо в господина Сяо! Если бы не его молниеносная реакция — он лишь чудом позволил стреле царапнуть смертельную точку, — боюсь, я уже составлял бы компанию моим родным на Желтом Источнике!
Только тогда Фэн Тинъюнь отвел взгляд. Он постукивал по столу одним пальцем — звук то затихал, то нарастал, словно отсчитывая удары пульсов всех присутствующих.
Почувствовав, как давящий взор отступил, Ли Хань наконец смог вздохнуть. Еще долго его сердце колотилось от страха: как мог этот двадцати с небольшим лет император внушать такой ужас...
Фэн Тинъюнь неспешно произнес:
— Все вы расслышали?
Чиновники хором ответили:
— Докладываем Вашему Величеству, мы всё расслышали.
Фэн Тинъюнь неопределенно усмехнулся, подхватил лежащую под рукой чашку чая и швырнул ее в Цзинчжаоиня. То ли у чашки были собственные планы, то ли еще что, но в Цзинчжаоиня она не попала, а угодила прямо в стоявшего позади него герцога Цзинго.
Чашка оказалась отвратительного качества и при соприкосновении с телом развалилась на две половинки, оставив на лице герцога Цзинго две кровоточащие царапины. Мало того, брызги чая окатили его с ног до головы.
Звук упавших осколков эхом разнесся по комнате. Не давая пострадавшему возможности выразить недовольство, Фэн Тинъюнь с холодной усмешкой поднялся на ноги:
— Под носом у Сына Неба чиновник, на которого Я возлагал столь большие надежды, подвергается покушению в собственном доме! Где же тогда безопасность в столице? Сегодня средь бела дня совершают дерзкое покушение на придворного, а завтра, часом не в мои ли покои явятся с мечом?!
— Искать! Раз убийца среди вас, извольте отыскать его для Меня! А не найдете — все маршем катитесь обратно по своим деревням!
Сказав это, он взмахнул рукавом и удалился, нимало не заботясь о валявшихся на коленях чиновниках.
Выйдя за дверь и свернув за угол, Ван Фу не удержался от вопроса:
— К чему были слова Вашего Величества?
Использовать имя господина Сяо для устрашения — разве это не значит поджаривать человека на костре?
Фэн Тинъюнь поднял глаза на половину луны, скрывшуюся за проплывающими плотными облаками:
— Только так Правый канцлер перестанет подозревать его.
Беспричинной благосклонности не бывает, а прикрытие в виде попытки перетянуть его на свою сторону долго не проработает. Лишь вовремя используя его и создавая иллюзию, будто он всего лишь пешка в руках Сяо И, можно полностью рассеять сомнения Правого канцлера.
Ван Фу хотел что-то сказать, но промолчал. Ваше Величество прокладывает дорогу для господина Сяо.
Тем временем в Императорском кабинете Сяо И уже увяз по уши в нескольких бесполезных листах бумаги для писем. Раскинув руки по столу и уткнувшись в них лицом, он спал мертвецким сном, позабыв обо всем на свете.
Фэн Тинъюнь не стал его будить, а повернулся к выходу и велел Ван Фу:
— Отведи его в боковой павильон, завтра на утренний досмотр его будить не нужно.
Проснувшись на следующий день в боковом павильоне Императорского кабинета, Сяо И обнаружил, что Ван Фу тщательно обматывает ему шею белой марлей. С такой степенью торжественности, что непосвященные решили бы, будто ему перерезали сонную артерию.
Закончив с повязкой, Ван Фу произнес с предельной серьезностью:
— Господин, сановники как раз расходятся после утреннего досмотра. Если вы сейчас выйдете через главные ворота, как раз с ними столкнетесь.
Сяо И мгновенно раскусил замысел Ван Фу. Повернувшись к отражению в тазу с водой — губы алые, зубы белые, — он неожиданно засомневался:
— Но разве это похоже на тяжелое ранение?
У Ван Фу подобных терзаний не возникало:
— Господин может не беспокоиться, во всем виноват императорский лекарь. Его медицинское искусство из ряда вон выходящее.
Сяо И умолк. Молча подтянув воротник так, чтобы были видны пятна бутафорской крови, он бросил на Ван Фу долгий взгляд смертника, идущего на амбразуру ради общего блага.
Как раз в этот момент чиновники покидали дворец, вокруг толпилось множество людей. Сяо И затерялся в толпе, и его белые одежды выглядели там совсем не чужеродно.
Стоило ему смешаться с толпой, как до его слуха донеслись пересуды о нем самом:
— Истинный мастер плести интриги, этот Сяо Чэнцзюэ. Вчера впервые довелось увидеть императора в таком гневе.
Стоявший рядом чиновник цокнул языком с изумлением:
— Не то слово. На юбилей Наставника императора его даже не пригласили, так Ваше Величество преподнесло в подарок лишь одну лекарственную змею со словами, мол, эта тварь прожила столько лет, что скоро должна обратиться драконом. Наставник от страха уже сколько дней хворает.
Змея, обращающаяся в дракона — это тонкий намек Наставнику, что он ставит себя выше императора и преступает дозволенное.
Сяо И слушал, опустив взгляд. Собираясь уже обойти говоривших, он поднял голову и нос к носу столкнулся с Правым канцлером, который в упор смотрел на него.
Пришло время нанести визит вежливости.
Автор пишет:
Глава 11. Чиновник не умеет рисовать
— Ты уверен, что император приставил соглядатаев к Сяо Чэнцзюэ? — небрежно бросил Правый канцлер.
Сидящему перед ним человеку было около тридцати с небольшим, лицо квадратное, а вот глаза до смешного маленькие.
— Так точно, подчиненный лично слышал, как император приказал Ван Фу послать людей следить за господином Сяо.
Правый канцлер скучающе осведомился:
— И кого же отправили?
— Как раз Ван Хэ и Ван Чжо.
Узкоглазый продолжил без дополнительных вопросов:
— Ваше Величество использует Сяо Чэнцзюэ для устрашения чиновников, так что положение господина Сяо, пожалуй... — он замялся, оставляя простор для самых мрачных домыслов.
Правый канцлер со вздохом, похожим на плач по усопшему, покачал головой — будто и впрямь искренне сочувствовал Сяо И.
Именно в этот момент Сяо И, словно восставший из мертвых ходячий мертвец, шатаясь, вышел из-за ширмы. Издав скорбный вздох, словно пытаясь рукавом утереть слезы, он прикрыл лицо:
— Император и впрямь мне не доверяет.
Среди вздохов он намеренно поднял глаза на узкоглазого, для видимости тяжело вздохнул и без малейшей тени злого умысла подумал про себя: Бездарный актер массовки.
С такой актерской игрой даже в массовку бесплатно не берут, с чего он вообще решил, будто кто-то ему поверит?
Увидев Сяо И, узкоглазый тут же изобразил испуг:
— Ой, а господин Сяо какими судьбами здесь? — словно боялся, что окружающие не раскусят его фальшь.
Сяо И мысленно усмехнулся, но лицо сохранил непроницаемым:
— Прибыл спозаранку, изначально хотел уклониться от встречи, но никак не ожидал...
На этом месте он оборвал фразу — непосвященные и впрямь могли подумать, что он долго шпионил при императорском дворе и теперь потрясен до глубины души свалившимися на него неудачами.
— Тебе не о чем тревожиться, властным особам свойственно чрезмерное недоверие, просто действуй осторожно, — утешил его Правый канцлер, реагируя на слова о недоверии императора.
Сяо И выдавил из себя улыбку:
— Вы правы, впредь младший чиновник будет предельно осторожен.
Разве не этого добивался Правый канцлер? Вытащил его черт знает откуда, заставил притащиться сюда, а войдя, даже слова толком не сказал, всё какими-то загадками говорил. Не успел он толком задницей на стуле ожогов получить, как стражник с тревожным видом влетел с докладом.
Сначала усадили его сзади и целый час полоскали тему императорских передвижений, а потом резко сменили пластинку и перевели стрелки на него самого — мол, как сильно император ему не доверяет и как изощренно защищается от него.
Кто не знает, и вправду подумал бы, что о нем пекутся.
Правый канцлер снова вздохнул. Внимательно оглядев обмотанную бинтами шею Сяо И, он выказал на лице безмерную скорбь:
— Тяжело тебе приходится.
— Не тяжело, — судьба моя тяжкая. Только-только отношение Фэн Тинъюня ко мне стало более-менее стабильным, как Правый канцлер тут же выскочил на сцену со своим представлением.
Разве не для того всё это затевалось, чтобы отрезать ему любые пути к отступлению?
Сказал бы прямо, к чему эти дешевые спектакли.
Правый канцлер, редко кому оказывающий подобную честь, лично налил Сяо И чашку чаю:
— И что же император велел тебе расследовать?
Сяо И не притронулся к чаю. Сделав вид, что хочет что-то сказать, но не смеет, и соблюдая все правила приличия, он выдавил охрипшим голосом:
— Он приказал мне свалить герцога Цзинго.
Рука Правого канцлера, державшая чашку, замерла. Сосредоточенно поразмыслив с минуту, он произнес:
— Ладно, пускай тешится. Тоже мне, человек, не терпящий чужого присутствия.
Сяо И не стал спорить. Если отбросить вопрос о том, терпит он кого-то или нет, человек, не желающий умирать, не должен творить глупости. А раз уж затеял самоубийство, глупо пенять на то, что судья в подземном царстве работает слишком быстро.
То, что Правый канцлер молчаливо позволил ему действовать, объяснялось просто: герцог Цзинго не принадлежал к его людям. А даже если бы и принадлежал, но приносил недостаточно пользы, его всё равно ждала бы смерть.
По идее, на этом им следовало раскланяться и разъехаться по домам, но Сяо И, словно назло, поинтересовался:
— Вы говорили, господин, что я скоро с ним встречусь. Не подскажете, когда именно?
Правый канцлер с понимающей улыбкой ответил:
— Совсем скоро, о чем тут беспокоиться?
Только тогда Сяо И поднялся, попрощался и вышел. Он изначально не рассчитывал раздобыть здесь ценные сведения — достаточно было подчеркнуть уязвимость своего положения.
Едва он переступил порог, как снаружи, в лучах заходящего солнца, похожего на пролитую кровь, раздался неуместный голос. Голос даже не пытался скрываться, в нем сквозило нарочитое желание быть услышанным:
— А что, если император, наигравшись с господином Сяо, попросту выбросит его?
Эта фраза наотмашь врезалась в слух Сяо И. Мысленно выругавшись сквозь зубы, он не сбавляя шага сделал еще несколько шагов вперед, боясь услышать ответ старого лиса — Правого канцлера. Отойдя на приличное расстояние, он обернулся на стоявшую у воды расписную лодку, в его глазах мелькнул холод, и он тихо произнес:
— Не портите мне сердце дао.
Это место находилось на западе города, совсем недалеко от городских ворот. Пройдя полпути, Сяо И нос к носу столкнулся с предельно скромной каретой: серая крыша, обветшалое дерево, буровато-коричневая занавеска приоткрылась изнутри. Первой показалась ярко-алая ткань — если бы Сяо И не приходилось облачаться в нее едва ли не через день, он ни за что не признал бы в ней чиновничий наряд. Следом за алой полосой появилась не то чтобы близкая, но и не совсем незнакомая физиономия.
Сяо И улыбнулся:
— Здравствуй, господин У!
У Цин, уже собиравшийся выходить из кареты, на миг оцепенел, но ответил ровно тем же приветствием.
Бросив взгляд на табличку над входом, Сяо И изъявил фальшиво-доброжелательное желание:
— Нельзя ли заглянуть к господину У на чашку чаю?
Подозревая, что визиты без причины до добра не доводят, У Цин без особого энтузиазма кивнул:
— Прошу, господин Сяо.
Резиденция У Цина ни в какое сравнение не шла с Резиденцией Сяо; называть ее скромной и спартанской было бы верхом вежливости. Кое-где жались друг к другу чахлые кустики и цветы, никаких тебе искусственных горок или прудов — лишь посреди двора высилась неказистая каменная стена, служившая, судя по всему, единственным украшением, доставшимся в наследство от прежних хозяев дома.
У Цин без малейшего намека на искренность произнес:
— Жилище мое убого, надеюсь, господин Сяо не побрезгует.
Сяо И беспечно махнул рукой: по нему было видно, что он никак не ожидал обнаружить такую нищету в доме главного осведомителя столицы. Впрочем, подумав, он понял: чтобы собирать слухи и заводить нужные знакомства, требуются немалые средства, и вот как раз У Цин тратил деньги исключительно с умом.
Войдя в дом и усевшись, У Цин отбросил вежливость и вернул себе ту устрашающую ауру, с которой средь бела дня угрожал Сяо И, без каких-либо расшаркиваний перейдя к делу:
— Какое у господина Сяо ко мне срочное дело, раз потребовалось мое вмешательство?
Сяо И тоже не стал ходить вокруг да около:
— Мне нужны предпочтения некоторых чиновных лиц и то, в чем они нуждаются в данный момент.
Императорские экзамены — дело государственной важности, и если клика Правого канцлера собирается вмешаться, он обязан держать руку на пульсе их маневров.
У Цин обвел взглядом комнату и с честным видом благородного мужа произнес:
— Как видит господин Сяо, у меня нет денег.
Подразумевалось: хочешь провернуть дело — плати вперед, ведь все средства ушли на слежку за самим же Сяо И, и у него на руках осталось ровно столько, чтобы свести концы с концами.
— О~ — протянул Сяо И с трагическим выражением лица, — у меня тоже нет денег, Ваше Величество мне столько не платит.
http://bllate.org/book/41352/5269942
Готово:
