Вэнь Лин поджал губы и исподтишка толкнул его под столом.
Цзи Юньхуай отвел взгляд.
Его равнодушный взгляд легко скользнул по соломинке, которую они с Цзи Сюнем только что использовали на двоих — на ее кончике едва заметно отпечатался влажный след от зубов Цзи Сюня.
Вскоре после этого никто больше не произнес ни слова.
-
После обеда на кухне снова подали охлажденный суп из боярышника.
Цзи Юньхуай поел и вышел из-за стола раньше остальных, Цзи Сюнь был занят только тем, что пил свой суп, а Вэнь Лину, когда он поднимался наверх, сунули в руки поднос с наказом отнести его в кабинет.
Вэнь Лин невольно задумался, почему подобные поручения вечно достаются именно ему.
В самом конце коридора на втором этаже Вэнь Лин остановился на месте и трижды очень тихо постучал в дверь, а через несколько секунд, опустив ручку, вошел внутрь.
Кабинет был оформлен в традиционном китайском стиле, но из-за крайне малого количества украшений от него повсюду веяло упорядоченной холодной отстраненностью.
Цзи Юньхуай полулежал, прислонившись к подоконнику, прижав телефон плечом, и небрежно перелистывал стопку каких-то документов.
Вэнь Лин поставил чайный поднос, а когда повернулся, заметил в углу комнаты еще и черный железный шкаф.
Дверца шкафа была заперта на замок, что выглядело довольно неуместно в этой обстановке.
Не задерживая на нем взгляд, Вэнь Лин шагом полегче бесшумно вышел.
Цзи Сюнь ждал прямо за дверью.
Они разминулись плечами, и Цзи Сюнь, сделав пару шагов, подошел и взял его за руку.
Вэнь Лин бросил взгляд на плотно закрытую дверь позади себя, жестом давая понять, что все разговоры лучше вести в комнате.
Цзи Сюнь обнял его за талию и развернувшись, втянул в темный угол.
Губы Цзи Сюня коснулись совсем близко, и Вэнь Лин услышал стук собственного сердца; спустя мгновение, все же выровняв дыхание, он сказал ему, что не хочет завтра вечером идти на тусовку с его друзьями.
Цзи Сюнь не придал этому значения, опершись подбородком о макушку Вэнь Лина, и принялся уговаривать:
— Пойдем, я уже со всеми договорился.
Вэнь Лин молчал, а в ушах послышался вздох, в котором сквозило легкое раздражение:
— Ты можешь не портить настроение?
Лампа с датчиком движения над головой погасла, и Вэнь Лин засомневался, испугавшись, что тот действительно разозлится.
Вскоре он снова услышал вопрос Цзи Сюня:
— Правда со мной не хочешь?
— Тогда… придешь сегодня вечером ко мне в комнату?
Цзи Сюнь вроде бы отпустил его, но в то же время как будто и нет.
Вэнь Лин прятал взгляд, его лицо сильно раскраснелось.
Цзи Сюню вечно нравилось так дразнить его, и, наблюдая, как он борется на грани уступки, он ущипнул его за щеку и, наклонившись, попытался поцеловать.
— Какого черта?!
Их губы едва соприкоснулись, как Цзи Сюнь, увидев что-то, вдруг отпрянул назад, и в темноте его зрачки резко сузились.
Распознав гостя, Цзи Сюнь схватился за грудь и, еще не до конца отойдя от испуга, выдавил:
— Ма, Маленький дядя?
Лампа над головой снова зажглась, а Цзи Юньхуай, листая что-то в телефоне, молча смотрел на него, прислонившись к перилам.
От такого взгляда у Цзи Сюня по спине побежали мурашки, и лишь спустя долгое время он осмелился посмотреть прямо перед собой; сейчас ему было уже не до Вэнь Лина, и он неловко растянул губы в улыбке:
— И надо же среди ночи… ч-что это ты в коридоре стоишь и ни звука не издаешь…
Глава 2. Кислый
Атмосфера была почти жутковато-тихой.
Уголки губ Цзи Юньхуай слегка приподнялись, но казалось, он вовсе не улыбался, как вдруг мгновение спустя он ни с того ни с сего бросил:
— Каков суп из боярышника на вкус?
Цзи Сюнь опешил:
— Суп из боярышника? Конечно же, кислый…
— Маленький дядя, ты разве не пробовал?
Цзи Юньхуай больше ничего не сказал.
Затем он махнул рукой, велев Цзи Сюню следовать за ним в кабинет.
Вэнь Лин остался стоять в одиночестве, и как только те ушли, шмыгнул обратно в свою комнату.
Вскоре Цзи Сюнь прислал ему сообщение: завтра вечером он сопровождает Цзи Юньхуая на деловой ужин и освободиться посреди вечера не сможет, так что посиделки с друзьями придется отложить до следующего раза.
Раз больше не придется сталкиваться с этими неприятными людьми, а Цзи Сюнь перестал выдвигать свои чрезмерные требования прийти к нему в комнату, Вэнь Лин заблокировал экран телефона и, уткнувшись лицом в подушку, с облегчением выдохнул.
Он уже собирался перевести телефон в ночной режим, как позвонил Вэнь Личжо.
Он поинтересовался, как у того дела в последнее время и хватает ли еще денег на расходы, которые он в прошлый раз перевел на карточку.
Хотя виделись они за весь год от силы пару раз, порой, когда Вэнь Личжо просыпался среди ночи от кошмаров, охваченный угрызениями совести и чувством вины, он все же проявлял к нему некое подобие заботы.
Вэнь Лин был внебрачным сыном Вэнь Личжо, и после смерти матери в его семилетнем возрасте его вполне закономерно забрали в Семью Вэнь.
В течение того короткого года Вэнь Лин сполна испил чашу унижений и издевательств со стороны законной жены главы семьи и двух ее сыновей.
Вэнь Лин с детства отличался слабым здоровьем, дома болел часто, а позже пошли нелепые слухи, будто в него вселился злой дух.
Когда ему было восемь, старый господин Вэнь пригласил мастера погадать, а заодно, чтобы не допустить эскалации семейных конфликтов, под благовидным предлогом отправил его в семью Цзи.
Вэнь Лин выглядел мягким и робким, но на самом деле отлично все понимал: он знал, что его статус внебрачного сына никому не нравится, и даже в семье Цзи он оставался лишь приживалкой, поэтому все эти годы вел себя очень послушно.
Конечно, сюда не входило то обстоятельство, что за спиной у всех старших он тайком крутил роман с Цзи Сюнем.
Вэнь Лин никак не мог заставить себя проявлять к Вэнь Личжо такую же теплоту, как другие дети к своим родным отцам. Слов у него было мало, и в разговоре по телефону он лишь равнодушно отмахивался дежурными да и угу.
Вскоре Вэнь Личжо потерял терпение и в гневе сбросил вызов.
-
Ранним утром пришла посылка, но Цзи Сюню было не до него, и у Вэнь Лина наконец появилось свободное время заняться тем, что ему нравится.
Вэнь Лин купил немного кошачьего корма.
Раньше в окрестностях Сада Сюй бродячие кошки почти не появлялись, и Вэнь Лин даже возил их на стерилизацию, но то ли из-за того, что кормить стали чаще, то ли по какой другой причине, малышей, приходивших к порогу в поисках еды, изо дня в день становилось все больше.
Проходя по дороге вниз мимо чайной комнаты, Вэнь Лин услышал, как экономка отчитывает нескольких служанок — судя по всему, они допустили какую-то оплошность в работе.
— Кто позволил вам самовольно заменять горшок с мятой в кабинете?
А Хэ робко подняла глаза:
— Каждый год ее нужно черенковать заново, а обычно господин Цзи, стоя за столом, даже не смотрит на нее, мы все… все думали, что она ему не нравится.
Экономка:
— Только из-за того, что он даже не смотрит на нее, вы решили, что она ему не нравится?
А Хэ:
— Я часто видела, как молодой господин Сюнь пьет воду с мятой, вот и подумала собрать листья…
— То, что нравится молодому господину Сюню, разве не может нравиться и господину Цзи? — экономка оборвала ее на полуслове.
Атмосфера там стояла явно не из приятных, и Вэнь Лин, стараясь не привлекать к себе внимания, проскользнул мимо, уткнувшись носом в пакет с кошачьим кормом и быстрым шагом направляясь во внутренний двор.
Тот горшок с мятой вернули на прежнее место в кабинет.
Цзи Вэньбо стоял у стола, но исходившая от растения еле уловимая свежесть не смогла унять бушевавшую в его груди ярость.
Цзи Юньхуай знал, что отец не стал бы наведываться к нему без причины.
Закончив выводить иероглиф, Цзи Вэньбо написал на бумаге слово сопротивление, и внешне подчеркнуто спокойно произнес:
— Слышал, тот сорванец Кэ Мин вернулся в страну.
— Чем вы все в последнее время заняты?
Цзи Юньхуай растирал для отца тушь, его запястья с крепкими тонкими костями обвивали четки из агарового дерева.
Эти четки отец надел ему на руку в тот год перед смертью отца Цзи Сюня. У Цзи Юньхуая не было страсти к коллекционированию антиквариата, но все эти годы он носил их повсюду с собой.
Цзи Вэньбо:
— Тот участок в Цзяньчжоу урвал его папаша, изначально они планировали развивать там культурно-развлекательный сектор, но теперь этот щенок увел его из-под носа ради инвестиций в автогоночную команду.
— Что Кэ Мин смыслит в этих делах? — спросил Цзи Вэньбо. — Ты вложился в это дело?
Цзи Юньхуай, похоже, совсем не горел желанием объясняться, и позволив атмосфере на мгновение застыть, с безразличным видом произнес:
— Раз уж вы сами меня об этом спрашиваете, значит, считаете, что это дело непременно связано со мной?
Цзи Вэньбо:
— Ты можешь нормально разговаривать?
Цзи Юньхуай опустил брусок туши на стол.
За окном наплывали тяжелые свинцовые тучи, заслоняя пылинки, кружащиеся в лучах света.
Цзи Вэньбо отложил кисть и, коротко вздохнув, посмотрел на него, словно собираясь сказать что-то еще.
Но в конце концов лишь принялся сам себе бормотать:
— Я знаю, что все эти годы ты затаил на меня обиду, но скажи, что я мог поделать в той ситуации?!
— Твой старший брат… Если бы я не велел тебе вернуться, кто бы смог удержать на себе такое огромное хозяйство?
В наступившей после этих слов тишине прошло секунд десять, воздух в комнате словно замер.
Четыре белые стены сдавливали последние звуки, и Цзи Вэньбо ждал, пока младший сын начнет спорить и возражать ему, но вместо этого услышал очень тихое, легкое сдавленное хмыканье Цзи Юньхуая:
— Директор Сун прислал результаты вашего медосмотра: уровень сахара в крови, давление — все показатели в норме.
— Раз уж вы сами говорили, что больше не справляетесь и хотите на покой, расслабьтесь и берегите себя, вам противопоказано волноваться и думать о лишнем.
Цзи Юньхуай слегка потер подушечки пальцев:
— Качество этого бруска туши слишком обычное, в следующий раз я велю прислать вам кое-что получше.
С этими словами он перестал задерживать на нем взгляд, вытянул из пачки салфетку и, развернувшись, оставил отца, еще мгновение назад гневно допытывавшего его, стоять в одиночестве.
Видя, как котята начали вылизывать лапки, Вэнь Лин понял, что они уже наелись.
Летом в Аньчэне всегда случались внезапные ливни, над головой прокатился глухой раскат грома, и мелкие капли воды упали на ресницы Вэнь Лина.
Испугавшись грота, котята бросились врассыпную, а Вэнь Лин подобрал с земли пакет и, втянув голову в плечи, побежал обратно.
Дверь во внутренний двор оказалась заперта неизвестно когда, поэтому пришлось обходить галерею к парадному входу.
Миновав угол, он увидел длинную, одинокую фигуру, стоявшую под карнизом у самой стены.
Вэнь Лин замер на месте.
Заметив движение, Цзи Юньхуай не спешил поворачиваться.
Неприятный разговор с Цзи Вэньбо все еще звучал в его голове; когда он выходил из кабинета, на столе так и осталась недописанной вторая половина того выведенного одним росчерком иероглифа сопротивление.
Если полагаться лишь на догадки, простор для толкований открывался огромный.
Противоестественное противление всем устоям — тоже сопротивление, движение против течения, когда не идешь вперед, значит, катишься назад — тоже сопротивление, или же старик просто хотел выругать его за то, что он непослушный непутевый сын.
Цзи Юньхуай усмехнулся и небрежно бросил взгляд за спину.
Вэнь Лин все так же послушно стоял там.
Между ними было некоторое расстояние, и то ли от застенчивости, то ли по какой другой причине тот не смотрел на него, а его тело бессознательно смещалось все ближе к самому краю под навесом галереи.
Дождевая вода срывалась с черепицы сплошными каплями, левое плечо промокло насквозь, но Вэнь Лин, казалось, ничего не замечал, все еще прижимая к груди оставшуюся половину пакета с кошачьим кормом.
Реакция при встрече с диким свирепым зверем была бы точно такой же.
http://bllate.org/book/41342/5268807
Готово: