Юньсан перевел внимание на Фань Хао и Се И, а в его голосе смешались сердечная боль и упрек:
— Седьмой старший соученик, Восьмой старший соученик, куда вы уходили? Учитель водил всех вниз с горы искать вас уже много дней, и до сих пор не вернулся!
Столкнувшись с вопросом об их местонахождении, Се И не находил слов, а Фань Хао приоткрыл рот, но тоже не знал, как всё объяснить.
Тай-шан Лао-цзюнь, однако, взмахнул метелкой из конского хвоста и прямо ответил:
— Юньсан, оба твоих старших соученика уже стали призрачными чиновниками в Подземном Мире. Можешь передать своему учителю Юнь Сюйцзы, чтобы он больше их не искал.
— Каких... каких чиновников? Почтенный!
Юньсан был потрясен до глубины души. Разве такое возможно?
Тай-шан Лао-цзюнь посмотрел на Фань Хао и Се И и произнес:
— Вы двое мертвы уже давно, и даже для меня вернуть вас к жизни в Мире Живых не под силу. Душа Юньсана лишь покинула тело и окончательно еще не угасла, так что вскоре я дам ему проглотить бессмертную пилюлю, и он придет в себя. Если у вас есть что сказать ему на прощание, говорите быстрее.
Се И бросил взгляд на Фань Хао. Фань Хао прекрасно знал его холодный и немногословный нрав, а потому выразил волю Се И и наказал Юньсану:
— Юньсан, умоляю тебя передать учителю, что мы с Би Анем больше не сможем сопровождать его. Учитель столько лет растил нас и заботился о нас, а теперь мы...
Внезапно глухой грохот прервал напутствие. Тяжелые ворота Даосского Храма Трех Чистот с размаху распахнулись, и в них ворвалось несколько силуэтов.
Двигаясь стремительной поступью, словно скользя по воздуху, пожилой старец в желтых даосских одеждах во главе нескольких доуствующих в синих мантиях прямиком направился во внутренний двор, к месту недавнего пожара.
Вдруг старец в желтом облачении раскинул руки, преграждая путь остальным, и знаком велел всем не совершать опрометчивых поступков.
Окинув всё вокруг цепким взглядом, старец произнес вполголоса:
— Дурно дело! Почему здесь разливаются две столь необычные ауры, но не сталкиваются друг с другом?
— Учитель, ученик тоже это почуял: аура бессмертных смешалась с аурой инь, до чего же странно! — поддакнул старший ученик Сюань Лин.
Чего тут странного? Разумеется, всё дело было в том, что неподалеку сбились в кучу небожители и призрачные чиновники.
По идее, уровень культивации Юнь Сюйцзы позволял ему увидеть этих двух небожителей, двух призраков и одну душу, но, к сожалению, сами они вовсе не желали в этот момент являться на глаза смертному.
— Учитель...
Фань Хао и Се И оцепенело смотрели на учителя Юнь Сюйцзы.
Юнь Сюйцзы долго странствовал вдали от дома, и он никак не ожидал, что в день возвращения в даосский храм навсегда разлучится с двумя своими любимыми учениками.
Снова увидев учителя, они почувствовали боль оттого, что тот сильно осунулся, а его лицо выражало глубокое изнурение — несомненно, сказывалось то, что последние дни он извел все силы на их поиски.
Верно, Юнь Сюйцзы вместе со всеми обошел чуть ли не весь город Цинчжоу, но от двух его любимых учеников не осталось ни живого дыхания, ни мертвых тел. Когда он уже валился с ног от усталости, его внезапно поразил густой дым, взметнувшийся над вершиной Горы Цинчэн. Направление поднимавшегося дыма явно указывало на Даосский Храм Трех Чистот, но почему же он сам не смог предсказать, что сегодня храм падет жертвой огненного бедствия?
Медлить было некогда, и Юнь Сюйцзы, спешно прихватив учеников, вихрем помчался обратно в Даосский Храм Трех Чистот.
Пепел и поднятая пыль после бушевавшего здесь пожара повергли Юнь Сюйцзы в крайнее изумление: этот огонь вспыхнул с такой необъяснимой внезапностью, почему же он ничего не предвидел? И что всё-таки означало одновременное присутствие ауры бессмертных и ауры инь во внутреннем дворе при полном отсутствии самих небожителей и духов? А где же Юньсан, оставленный в храме присматривать за обителью?
Юньсан же в этот момент стоял совершенно ошарашенный. Он никак не мог взять в толк, почему учитель только что промчался прямо мимо него, даже носом не поведя в его сторону.
— Быстро! Пока они не заметили твое бренное тело, возвращайся и оживи!
Тай-шан Лао-цзюнь взмахнул метелкой, и из горлячки-тыковки на его рукаве вылетела алая пилюля. Затем он взмахнул метелкой вновь, и душа Юньсана стрелой взмыла вперед, увлекая за собой ту самую красную пилюлю прямо к безвольно распростертому на земле телу юноши.
Возвращение души, разжатые челюсти, заброшенная пилюля — вся эта череда действий свершилась мгновенно под плавными взмахами метелки Тай-шан Лао-цзюня. Вдруг послышался громкий вопль Юньсана: Постойте! — после чего он действительно резко сел.
Юнь Сюйцзы и остальные обратили внимание на неожиданный возглас неподалеку от пепелища и на внезапно севшего Юньсана, после чего дружно бросились к нему и помогли подняться.
— Юньсан! Ты в порядке?
Ощутив, как учитель прижимает его к груди и глухим, успокаивающим голосом оглаживает по спине, Юньсан неожиданно для самого себя залился потоком слез. Он дрожащей рукой указал туда, где только что находилась его собственная душа, и жалобно зарыдал:
— Учитель, они... они там...
Проследив за тем, куда указывал Юньсан, все дружно уставились в указанном направлении, но увидели лишь раскидистое дерево-исполин да ряд кирпично-черепичных стен.
А стоявшие перед стеной под деревом Фань Хао и Се И в этот момент уже синхронно опустились на колени в сторону Юнь Сюйцзы, со скорбью совершая земные поклоны.
— Девятый младший соученик, какую чепуху ты несешь? — с тревожным сердцем осведомился старший ученик Сюань Лин.
Юнь Сюйцзы же неотрывно и сосредоточенно смотрел туда, куда указывал Юньсан, слегка сдвинув длинные седые брови. Если он не ошибался, то те они, о которых только что говорил Юньсан, несомненно, находились именно там, откуда веяло теми двумя источниками бессмертной ауры и ауры инь, ощущавшимися еще с порога. Однако раз даже его собственный уровень культивации не позволял их разглядеть, значит, чужеродная сила тех, кто источал бессмертный и призрачный дух, превосходила силы простого смертного.
Больше всего Юнь Сюйцзы недоумевал оттого, что эта аура бессмертных могла мирно соседствовать с аурой инь в одном и том же углу и при этом они вовсе не подавляли друг друга — поистине жуткое и необъяснимое зрелище.
Оглянувшись на превратившуюся в пепел комнату восьмого ученика Се Бианя, он отметил про себя: за столь недолгий срок, пока они спешили обратно на Гору Цинчэн, это помещение выгорело дотла, не оставив даже целой черепицы. Разве такое под силу обычному пожару Мира Живых? Неужели поджог учинили те самые наделенные мощной силой бессмертные или духи, что стояли у стены под деревом?
— Юньсан? Кто они?
Стараясь обуздать охватившую сердце тревогу, Юнь Сюйцзы задал вопрос заливающемуся слезами Юньсану.
Юньсан с горестью посмотрел на учителя и, всхлипывая, ответил:
— Учитель, это... это Седьмой старший соученик и Восьмой старший соученик приходили навестить Вас.
— Ах! — вырвалось у всех возгласом изумления, и даже Юнь Сюйцзы замер от потрясения.
Неужели оба его любимых ученика расстались с жизнью в Желтых Источниках? Все эти дни безуспешных поисков он неизменно гнал от себя мысли о самом худшем исходе, но теперь, услышав слова Юньсана, Юнь Сюйцзы уже не мог сдержать нахлынувшую боль.
— Дети мои...
Едва слышный шепот, сорвавшийся с губ, был переполнен неизбывной тоской и душевной мукой. Семнадцать-восемнадцать лет совместной жизни — и с этого момента их разделяет грань между миром живых и миром мертвых? У Юнь Сюйцзы больше не нашлось ни единого лишнего слова для двух его учеников.
А Фань Хао и Се И от этого тихого зова учителя почувствовали, как вдребезги разбиваются их сердца. Оба они подняли головы и со слезами на глазах посмотрели на постаревшего Юнь Сюйцзы.
— Учитель...
Люди и призраки идут разными путями, стоит ли говорить что-то еще?
— Разве вы не собираетесь явить себя напоследок? — Тай-шан Лао-цзюнь легко взмахнул метелкой, указывая в сторону Юнь Сюйцзы, и произнес глубоким голосом: — В конце концов, Юнь Сюйцзы растил вас столько лет и полжизни передавал вам свои наставления.
Под напряженными взглядами обитателей Даосского Храма Трех Чистот у раскидистого дерева перед серой кирпичной стеной внезапно проступили два преклоненных силуэта — черный и белый. Они трижды истожно простерлись ниц в направлении храма, после чего постепенно растворились в пустоте.
Не успели окружающие прийти в себя от потрясения, как аура бессмертных и аура инь перед ними окончательно рассеялись. С этих пор учитель и ученики расстались на веки вечные, став друг для друга чужими людьми.
— Ох, ученики мои... — пронзительный и полный боли стон Юнь Сюйцзы прокатился вдоль путей, связывающих Трех Царств.
...
Обратный путь из Даосского Храма Трех Чистот в Преисподнюю прошел в полном молчании. На лице Се И отчетливо читалась неизбывная печаль, и Фань Хао, не вынеся вида его терзаний, превозмог собственную тоску и, протянув руку, хлопнул соученика по плечу.
— Би Ань, не стоит так убиваться. Расставания — дело неизбежное, просто мы вдвоем ушли немного раньше остальных.
Се И слегка кивнул, и его взгляд невзначай скользнул по направлению обрушенного Моста Цинюань, отчего он внезапно вздрогнул всем телом.
Фань Хао в недоумении проследил за взглядом Се И...
Фигура в черном одеянии, словно полоска облака на краю небес; спина этого человека всегда излучала беззаботную легкость ветра, и он неспешно, шаг за шагом, растворялся среди горных вершин и лесных зарослей, чуждый мирской суете.
Именно этот смутный, окутанный тайной силуэт каждый раз забирал душу Се И, и именно из-за него они оба рухнули в Царство Мертвых.
— Неужели это Юань... — сорвался с губ Фань Хао, подавшись вперед, но Се И резким движением перехватил его руку.
Фань Хао никак не мог взять в толк: разве младший соученик сейчас не должен был предаваться еще большей скорби? Почему же на его лице застыло выражение полного отрешения? Желанный и возлюбленный до потери рассудка Юань Е находился прямо перед ним, так почему же он не желал с ним встретиться?
— Не надо... — тихо произнес Се И. — Мне уже всё равно!
Сказав это, Се И, не дожидаясь ответа Фань Хао, круто развернулся и, сотворив заклинание, первым скрылся под землей.
Фань Хао обернулся и посмотрел вслед, но перед глазами стлались лишь косые полосы уплывающих облаков — фигуры Юань Е и след простыл.
Фань Хао впервые довелось увидеть Юань Е, чьи запутанные отношения с младшим соучеником не давали тем покоя. И хотя перед ним мелькнула лишь темная спина, нетрудно было догадаться, что этот Юань Е — человек из ряда вон выходящий. Только вот... Фань Хао сам не понимал, почему этот силуэт показался ему смутно знакомым, хотя он определенно видел его впервые в жизни.
Фань Хао напряг память, но так и не смог припомнить, где мог встречать Юань Е, поэтому с досадой вздохнул и бросился в погоню за Се И.
...
Зарево заката окрасило полнеба в багрянец; в пути было столько нежности, а в разлуке — столько утонченной грации.
— Лао-цзюню не следовало пренебрегать своими обязанностями и устраивать пожар в собственном дворе. — Сложив руки за спиной, облаченный в черное бессмертное божество парил среди облаков с лукавой усмешкой на устах.
Тай-шан Лао-цзюнь сокрушенно вздохнул:
— Прошу Истинного Владыку не подшучивать над стариком! Если бы не пагубная страсть к тому кувшину хорошего вина, что хранится у Вас, разве допустил бы я столь тяжкий промах?
— Обитель Пэнлай издавна славится чистотой, но хорошего вина у нас вдоволь. Захочешь — приходи в любое время испить, только чур больше не напиваться до такой степени, чтобы это мешало делам, как сегодня.
— Ох, Владыка... Нельзя ли Вам сменить эту Вашу непринужденную и насмешливую манеру? Вы говорите со стариком... ик...
Тай-шан Лао-цзюнь внезапно икнул и лишь тогда сообразил, что техника сдерживания дыхания, которую он наложил на себя перед возвращением в Даосский Храм Трех Чистот во избежание разоблачения в пьянстве, только что развеялась сама собой.
— Айя! — легко вздохнул Тай-шан Лао-цзюнь. — Во рту сплошной винный дух, просто отвратительно. Пожую-ка бессмертную пилюлю, чтобы заглушить запах. Владыка, не желаете ли одну?
— Ха-ха-ха... Неужели хмель у Лао-цзюня еще до конца не выветрился? — громко рассмеялся бессмертный в черном. — Создание бессмертных пилюль требует стольких трудов, лучше оставьте их себе для прокорма, а я уж воздержусь.
Тай-шан Лао-цзюнь с улыбкой покачал головой, извлек из рукава драгоценную тыковку и впрямь вытряхнул одну пилюлю, после чего небрежно подбросил ее в воздух. Пилюля описала в вышине дугу и уже готовилась угодить прямиком в раскрытый рот Тай-шан Лао-цзюня.
— Ик...
Но на беду Лао-цзюнь снова икнул и невольно захлопнул рот. Пилюля стукнулась о его подборку, весело подпрыгнула и камнем рухнула в облака, затерявшись в их пелене.
— Беда! Старик снова натворил дел!
— Ха-ха-ха-ха...
Раскатистый, зычный смех вперемешку с плывущими облаками унесся высоко в небеса Девяти Небес.
http://bllate.org/book/41328/5267229
Готово: