— Ваше высочество, ваша новая защита готова. Не желаете ли примерить?
«Примерить» означало устроить настоящее сражение.
Он потирал кулаки — братская забота о сестре била через край.
Е Хун едва заметно кивнул и последовал за ним.
Цзинсинь и Нинсы вошли внутрь и увидели, как их госпожа, опустив голову, прикусила платок, будто погружённая в печаль. Нинсы обвиняюще взглянула на Цзинсинь: «Наверняка госпожа получила обиду».
Мэй Цинсяо сердилась на старшего брата — из-за него всё пошло насмарку. Прикрыв лицо рукой, она тихо произнесла:
— Выйдите пока.
Цзинсинь и Нинсы послушно откланялись. Когда Нинсы опускала лёгкую завесу, она тревожно оглянулась и заметила, что их госпожа уже убрала платок и слегка похлопывает себя по щекам.
Румяные щёки, губы чуть припухли.
Неужели госпожа так горько плакала?
— Госпожа, вы плакали?
— Нет, просто ветер сильный, песчинка попала в глаз, — ответила Мэй Цинсяо, отворачиваясь.
Весенний ветер был столь порывист, что замутил не только её глаза, но и сердце. Ей хотелось раствориться в этом ветре целиком и больше никогда не просыпаться.
Нинсы подумала: «Какой ещё ветер?» — и подошла закрыть окно, после чего вместе с Цзинсинь вышла наружу и встала по одну сторону двери, а Цзинсинь — по другую.
— Я же говорила, нельзя оставлять его высочество и госпожу наедине! Ты не слушала. Теперь вижу, госпожа точно плакала. Интересно, что сказал Шоу-ван?
Цзинсинь взглянула на сливы во дворе. Да разве госпожа расстроена? Скорее всего, смущена.
— Что бы ни сказал его высочество, госпожа не позвала нас внутрь. Подумай хорошенько, Нинсы: зачем ей не звать нас? Может, у неё с его высочеством действительно есть о чём поговорить, и они не хотят, чтобы кто-то слышал.
Нинсы нахмурилась. Их госпожа всегда строго соблюдала приличия. Если бы Шоу-ван позволил себе что-то неподобающее, она немедленно бы одёрнула его. Возможно, Цзинсинь права, и у госпожи свои планы.
— Ах, кто бы мог подумать… В итоге госпожу обручили именно с молодым господином Е.
— Молодой господин Е прекрасен, да ещё и принц, — возразила Цзинсинь.
Нинсы покачала головой:
— Какой он прекрасный? Принц — это красиво сказано, а по сути… Мы с детства рядом с госпожой, знаем, что по красоте и таланту она первая в столице. Если бы не болтливый язык госпожи Сун, с госпожой всё было бы иначе…
— Помолчи! Мне кажется, госпожа и молодой господин Е отлично подходят друг другу. Впредь такие слова не произноси — если разнесётся, будет плохо для госпожи.
— Я и сама знаю, не надо учить, — отрезала Нинсы, тревожно глядя на дверь.
Цзинсинь глубоко вздохнула. Кто бы мог подумать, что госпожа именно молодого господина Е и выбрала? Это и правда удивительно. Она до сих пор не понимала, когда же госпожа влюбилась в него.
Возможно, всё дело в судьбе.
Внутри Мэй Цинсяо уже успокоилась и велела служанкам войти, чтобы привести её в порядок. После того как наложили пудру, всё равно виднелась лёгкая краснота на кончике носа и в уголках глаз.
Нинсы думала: «Насколько же сильно плакала госпожа!»
Цзинсинь размышляла: «Что же сделал его высочество, что госпожа так смутилась?»
— Только что я услышала, как брат сказал, что хочет всерьёз сразиться с его высочеством, — начала Мэй Цинсяо.
Цзинсинь сразу поняла, чего хочет госпожа, и быстро сказала:
— Рабыня заметила, что у старшего господина лицо неважное. Не пойти ли госпоже взглянуть?
Мэй Цинсяо кивнула, велела Нинсы остаться в павильоне Чжисяо, а сама отправилась на тренировочный двор вместе с Цзинсинь.
На тренировочном дворе Мэй Цинъе и Е Хун уже переоделись в защиту. Новая броня на Е Хуне сидела так, будто это доспешья для настоящего поля боя. Сердце Мэй Цинсяо забилось быстрее, в груди бурлили тысячи чувств.
Снаружи двора наставник Хуань Хэн спокойно восседал, перед ним на маленьком столике стояли два закусочных блюда и кувшин вина. В своём зелёном халате он скорее напоминал поэта, любующегося цветами, чем боевого наставника.
Они обменялись поклонами, и Мэй Цинсяо села напротив него.
На площадке противники уже вступили в бой. Их силуэты мелькали, удар сменялся ударом — каждое движение было зрелищным. Она затаила дыхание, хотя прекрасно знала: это лишь тренировка.
Наставник Хуань Хэн отпил глоток вина и спросил:
— Старшая госпожа переживает за старшего господина или за его высочество?
— За обоих, — ответила она.
— Если за старшего господина — не стоит. Его высочество всегда знает меру и не причинит ему вреда. А если за его высочество — тем более не нужно волноваться: старший господин ему не ровня, его высочество не может пострадать.
Она отвела взгляд и внимательно посмотрела на наставника Хуань Хэна.
Тот согласился обучать её брата исключительно потому, что тот обладал талантом к боевым искусствам. Он однажды сказал: «Боец подобен мечу: шесть частей — дарование, четыре — закалка. Чтобы стать знаменитым клинком, меч должен быть отточен другим знаменитым мечом».
Трудно сказать, кто из них двоих точит другого.
— Наставник, верно ли, что боец подобен клинку: без заточки не станет острым?
Наставник Хуань Хэн слегка улыбнулся, в глазах мелькнуло одобрение:
— Старшая госпожа проницательна. Действительно, боец подобен оружию. Старший господин — как меч-дао: острый, прямой, полный мощи. А его высочество — как меч-цзянь: сдержанный, прочный, скрывающий холодный блеск. Дао — отличный клинок, цзянь — прекрасный меч. Если они объединятся, им не будет равных в Поднебесной.
Мэй Цинсяо задумалась. В прошлой жизни, проведённой десять лет в качестве призрака, она больше не встречала наставника Хуань Хэна. Говорили, Янь Сюй приглашал его снова выйти из уединения, но тот отказался.
— Всё благодаря мастерству наставника.
— Нет. В боевых искусствах важны и талант, и упорство — без одного другого недостаточно. У старшего господина талант велик, но упорства маловато. Его высочество же обладает и тем, и другим. Из всех, кого я встречал, он самый трудолюбивый и терпеливый.
Её сердце дрогнуло:
— Наставник, когда вы впервые встретили его высочество?
Наставник Хуань Хэн взглянул на сражающихся на площадке. Высокая стройная фигура явно доминировала, но старший господин упрямо продолжал атаковать, будто выплёскивая накопившуюся обиду.
Глаза наставника устремились вдаль:
— Пять лет назад я проходил мимо строящегося даосского храма. Услышал, как даосы, пользуясь своим положением, избивают бедных работников. Один из них вступился за несчастных и за раненого коллегу — его тут же окружили и начали избивать. Когда я подоспел, увидел юношу с палкой, стоявшего одиноко, словно волк, и защищавшего тех людей.
Пять лет назад А Шэню было всего двенадцать.
У Мэй Цинсяо защипало в носу. До того, как она узнала А Шэня, до того, как наставник Хуань Хэн разглядел в нём алмаз, жизнь мальчика была такой тяжёлой.
Сколько же страданий перенёс этот юноша? Пока она в уютной комнате занималась каллиграфией, он уже был вынужден покинуть родной дом ради выживания.
— Его высочество спас тех рабочих и даоса?
— Да. За всю свою жизнь я повидал много людей, но никогда не забуду взгляд того юноши. Я следовал за ним, когда он взвалил раненого даоса на спину и пошёл искать врача. Лечебница находилась в двадцати ли оттуда. Я думал, что хрупкий юноша, несущий взрослого мужчину, обязательно попросит помощи. Но он молчал, даже не поменял плечо по дороге.
Перед внутренним взором Мэй Цинсяо возник образ ещё более юного мальчика, тащившего на спине взрослого мужчину. Он был таким хрупким, таким одиноким — и в то же время таким стойким, таким непоколебимым.
Её глаза наполнились слезами.
Наставник Хуань Хэн посмотрел на неё:
— Его высочество немногословен, все чувства держит в себе. В глазах света он вызывает много споров. Но чтобы понять человека, нужно познакомиться поближе. Прошу вас, старшая госпожа, не позволяйте внешнему обмануть вас и не замечать его достоинств.
Она встала и торжественно поклонилась:
— Благодарю вас, наставник.
— Старшая госпожа слишком любезна, — ответил он, кланяясь в ответ.
На площадке бой уже закончился. Мэй Цинъе, оскалив зубы, тяжело дышал. Теперь он понял: раньше парень искусно уклонялся от его ударов из-за старой защиты.
Его упрямство взыграло:
— Давай ещё!
Мэй Цинсяо подбежала:
— Брат, не надо упрямиться!
— А Цзинь, ты в боевых искусствах ничего не понимаешь. Его высочество явно не выкладывался полностью. Надо ещё раз!
Он выпятил грудь, гордо задрал подбородок, стараясь выглядеть непринуждённо. А Е Хун тем временем слегка прикрыл туловище, лицо оставалось спокойным, но создавалось впечатление, будто он получил травму и скрывает это.
Сердце Мэй Цинсяо сжалось:
— Ваше высочество, вы ранены?
Она сердито взглянула на Мэй Цинъе. Наставник Хуань Хэн говорил, что брат не способен навредить А Шэню. Значит, А Шэнь нарочно подпускал его, а тот, не зная меры, всё-таки причинил боль.
Мэй Цинъе, ошарашенный взглядом сестры, увидел, как та подошла к тому парню.
При посторонних все действия строго соответствовали этикету. Она тихо спросила:
— Ваше высочество, вам очень больно?
Е Хун покачал головой:
— Благодарю за заботу, старшая госпожа. Со мной всё в порядке.
«Если всё в порядке, зачем притворяешься?» — закатил глаза Мэй Цинъе, почесав затылок. Он ведь хотел заступиться за А Цзинь, а в итоге получил упрёк. Что-то здесь не так. Разве А Цзинь не терпела этого парня?
Его сестру, которую он берёг целых четырнадцать лет, теперь заботит другой мужчина. В душе защемило.
— А Цзинь, кажется, и мне больно. Рука заболела.
Мэй Цинсяо повернулась:
— Разве ты не говорил, что не ранен?
— Тогда не чувствовал, а сейчас что-то не так, — соврал Мэй Цинъе, театрально прижимая руку к груди. — А Цзинь, подойди.
Мэй Цинсяо вздохнула и подошла.
Е Хун молча отошёл в сторону, будто он и вправду был всего лишь спарринг-партнёром Мэй Цинъе. Её сердце будто погрузили в горький рассол, и она снова сердито взглянула на брата.
Мэй Цинъе растерялся: «Что значит этот взгляд?»
— А Цзинь, ты на меня смотришь…
— Брат, тебе показалось.
Он обиженно надулся. Нет, не показалось! А Цзинь всегда строго относилась к посторонним мужчинам, только с ним, братом, была по-настоящему близка.
Неужели сразу после помолвки её сердце стало склоняться в другую сторону?
— А Цзинь…
— Брат, раз рука болит, я пошлю за лекарем.
— Не надо… Лекарь не нужен. Для нас, воинов, такие мелочи — пустяки. Верно ведь, ваше высочество?
Е Хун ещё не ответил, как Мэй Цинсяо бросила на обоих строгий взгляд:
— Никаких упрямств. Я пошлю за лекарем — пусть осмотрит вас обоих.
— Я… — начал было Мэй Цинъе, но под её взглядом замолчал, ворча: — Зачем лекарь? Какая суета! Мы же мужчины, какие-то царапины — разве это важно? Люди ещё посмеются. Ваше высочество, скажите хоть слово…
Е Хун опустил глаза:
— Я подчиняюсь старшей госпоже.
Наставник Хуань Хэн, сидевший в отдалении, чуть не поперхнулся вином.
Лекарь прибыл быстро. После осмотра он выписал рецепт для улучшения кровообращения и снятия синяков.
Мэй Цинъе ворчал:
— Я же говорил, что всё в порядке! Зачем звать лекаря…
Он недовольно косился на Е Хуна. «Этот парень, конечно, не особо разговорчив, зато умеет располагать к себе. Во время осмотра ясно видел: А Цзинь очень переживала за него, а меня, брата, будто отмахнулась».
Мэй Цинсяо бросила на него холодный взгляд — он сразу замолчал, хотя лицо всё ещё выражало недовольство.
В это время Цзинсинь тихо что-то шепнула ей на ухо. Глаза Мэй Цинсяо блеснули. После помолвки поздравлений было много, и, конечно, не обошлось без Дома Государственного герцога Юй.
Госпожа Юй и Юй Цзывэй лично приехали и уже ждали в бамбуковом дворце.
Она простилась с Е Хуном. Их взгляды встретились и тут же разошлись. Проходя мимо наставника Хуань Хэна, она вновь обменялась с ним вежливыми поклонами. Заметив на столе вино и закуски, она улыбнулась:
— В прошлом году я заготовила несколько кувшинов сливового вина. Думаю, оно уже готово. Сейчас прикажу прислать один кувшин вам, наставник.
Глаза наставника Хуань Хэна загорелись:
— В это время года нет ничего лучше, чем наслаждаться зелёными сливами со сливовым вином.
Мэй Цинсяо улыбнулась и тихо дала указание Цзинсинь.
Когда госпожа и служанка ушли, наставник Хуань Хэн почесал подбородок и подумал: «Неужели сегодня я пользуюсь чужой милостью?» Он покачал головой, усмехнулся и одним глотком допил остатки вина.
В цветочной гостиной бамбукового дворца царила радостная атмосфера. Госпожа Лю не переставала говорить поздравления, восхищаясь судьбой, сводящей две семьи. Госпожа Юй поддерживала разговор, и две женщины весело беседовали.
Юй Цзывэй то и дело поглядывала на дверь и спросила:
— Тётушка, неужели А Цзинь сердится на меня? Почему так долго не идёт?
http://bllate.org/book/4130/429741
Готово:
