И Юй раскинул руки, позволяя облачить себя в желтое императорское халаты, и, глядя на полубессознательного Лу Чжаньтина, лежащего на кровати, холодно усмехнулся:
— Чжаньтин, знаешь, почему ты вечно в таком плачевном состоянии? Да потому, что никак не можешь усвоить две вещи. Первая — это почтительность и покорность, а вторая — понимание того, чего делать нельзя.
Говоря это, он уже полностью застегнул расшитый золотыми драконами халат. Весь его вид излучал бодрость и залихватскую удаль.
Обернувшись, он отдал приказ своему личному евнуху:
— Сяо Фуцзы, позови потом какого-нибудь лекаря, пусть осмотрит его.
Сяо Фуцзы закивал и тихо переспросил:
— Как полагаете, не позвать ли Старого императорского лекаря Лу?
И Юй застегивал воротник своими тонкими, бледными и изящными пальцами, равнодушно бросив:
— Позови Ван Шоужэня.
Ван Шоужэнь был самым незаметным лекарем во Внутренней императорской лечебнице. Он не любил много говорить и, казалось, не умел общаться с людьми. Он не пользовался такой громкой славой, как отец и сын Лу, но и не был окружен дурной славой, как Лу Чжаньтин. Он напоминал какую-то безделушку во Внутренней императорской лечебнице: когда она не нужна, о ней часто забывают.
Но именно из-за этих особенностей некоторые люди вспомогали о нем с легкостью, особенно когда предстояло сделать что-то такое, о чем стыдно говорить вслух. Так Ван Шоужэнь стал весьма необычным человеком при дворе: он хранил секреты множества людей, но сам не проронил ни слова ни о ком, а другие не желали легкомысленно упоминать его имя.
Сяо Фуцзы обнаружил, что Ван Шоужэнь по-прежнему остается скромным человеком. Его пальцы лежали на запястье Лу Чжаньтина, тонкие брови не дрожали ни единым волоском, и лишь спустя долгое время он тихо произнес:
— Господин Лу, вы захлебнулись вчерашним дымом, в вас скопилось немного жара, но ничего страшного. Я выпишу вам рецепт для восстановления.
Он вернулся к столу, размашисто сделал несколько записей, после чего снова подошел к постели Лу Чжаньтина и сказал:
— Господин Лу, вот рецепт, который я составил. Посмотрите, нет ли здесь чего неподходящего?
Лу Чжаньтин взял рецепт, бегло просмотрел его и вернул обратно. Увидев, что тот ничего не отвечает, Ван Шоужэнь с улыбкой произнес:
— Господин Лу, раз в этом рецепте нет ошибок, я пойду готовить лекарство по нему.
Закинув за спину аптечку, Ван Шоужэнь вышел, зашел во Внутреннюю императорскую лечебницу, отпросился на короткий отгул и в простом зеленом халате и шапочке покинул дворец. Пройдя через два небольших переулка, он быстро забрался в крытый зеленым сукном паланкин.
Его носилки тронулись, и носильщики вихрем помчались по переулкам, петляя из стороны в сторону, пока не вовлекли паланкин в ворота, покрытые алой лаковой краской.
Эти ворота выглядели не слишком внушительно, перед ними стояла большая ширма из сандалового дерева с мраморной вставкой. Однако стоило обойти ширму, как открывалось истинное зрелище: внутри громоздились многочисленные павильоны и терема, тянулись извилистые резные галереи, а дворы поражали своей глубиной и простором. По обеим сторонам возвышались беседки и двухэтажные павильоны с резными балками и расписными карнизами, а вдоль прогулочных коридоров висели всевозможные изящные птичьи клетки — там было полным-полно разнообразных пернатых, от белоглазок до попугаев.
Ван Шоужэнь, казалось, прекрасно знал дорогу. Миновав подряд несколько внутренних ворот, он вышел в задний сад хозяина усадьбы.
Во дворе громоздились причудливые горные камни, змеились извилистые пруды. На искусственной горе красовалась изящная беседка у воды, а у подножья расстилался пруд с чистой, сине-зеленой гладью воды.
Ван Шоужэнь поднялся по ступенькам в беседку. Там двое беседовали: пожилой человек и юноша. Старцем был Лу Фуфэн, а противостоявший ему юноша был одет в простое белое платье, подпоясанное серебристо-белым придворным кушаком. Чертами лица он сильно напоминал И Юя, но если красота И Юя казалась несколько резкой и яркой, то этот юноша выглядел утонченным и благородным.
— Ваш слуга приветствует хозяина, — Ван Шоужэнь уперся одной рукой в пол и опустился на одно колено, выражая почтение молодому господину.
Лу Фуфэн, похоже, слегка удивился и произнес:
— Господин Ван.
Юноша с улыбкой сказал:
— Вообще-то он — потомственный слуга моего дома, но позже, заметив, что он весьма сметлив и тянется к знаниям, я освободил его от рабского состояния. Теперь он чиновника занимает должность, а от прежнего обращения отвыкнуть не может — я уже много раз делал ему замечания.
Он повернулся к Ван Шоужэню с улыбкой:
— В следующий раз при встрече можешь просто называть меня младшим чиновником.
Ван Шоужэнь кивнул в знак согласия.
— Император пожаловал вам, Князь, титул вана Фулу. От века существовал лишь ван Фу, но никогда прежде не слыхивали о ване Фулу. Что он этим хочет сказать? — Лу Фуфэн снова повернулся, не в силах сдержать нетерпение, и продолжил прерванный разговор.
Юноша громко рассмеялся:
— Счастье, богатство, долголетие — три звездных старца! Он даровал мне лишь счастье и богатство, значит, разумеется, намекает, что у меня, И Жэня, осталась недолгая жизнь.
Едва слова сорвались с его губ, как лица двоих других людей в беседке мгновенно переменились.
И Жэнь улыбнулся:
— Сегодня я позвал сюда господина Лу не для того, чтобы заставлять его тревожиться из-за меня.
Он перевел взгляд на Ван Шоужэня и спросил:
— Как там сейчас Чжаньтин?
— Отвечая Князю: ваш слуга сегодня навещал его, Лу Чжаньтин всего лишь схватил немного жара. Полагаю, на этот раз он ждет не дождется, когда Князь придет ему на помощь.
Заметив в глазах И Жэня вопросительный взгляд, Ван Шоужэнь пояснил:
— Ваш слуга выписал жаропонижающий рецепт, но добавил туда немного ремании. Ремания гасит холод. Лу Чжаньтин взглянул на тот рецепт и не издал ни звука. При его-то проницательности и норове, если бы он не желал нашей помощи, он непременно отыскал бы ее и поднял меня на смех.
И Жэнь, похоже, с облегчением вздохнул и покачал головой:
— Чжаньтин вечно такой: пока не хлебнет сполна горя и не набьет себе шишек о глухую стену, ни за что не пожелает проявить мягкость.
Лу Фуфэн произнес:
— Князь, ради этого никчемного человека — как вы могли пойти на такой огромный риск?
И Жэнь с улыбкой ответил:
— Если бы не Чжаньтин, меня бы еще десять лет назад упрятали под домашний арест по императорскому указу, откуда бы тогда взялся этот ван Фулу. К тому же я лишь думал о том, что И Юй собирается сделать из вас козлов отпущения, но никак не ожидал, что в сети в итоге попадет именно Чжаньтин. Это и моя недоработка тоже, — легко вздохнул он.
Ван Шоужэнь сказал:
— Тогда ваш слуга отправляется все готовить.
http://bllate.org/book/41293/5262822
Готово: