После окончания выступления он снова вспомнил об этом, поэтому разыскал агента Син Сяо и попросил еще раз показать фотографии зрителей, сделанные перед началом. Агент тут же подозвал фотографа, который сказал, что в самом конце снял кадры намного четче.
Было ли место Чу Чжиин свободным, решало, станет ли Ин Миань снова специально связываться с Чу Цзиньюэ. Время уже шло к ночи, а днем тот говорил, что сегодня будет занят и, возможно, приедет в самыйтык к началу. Подумав, что у Ин Мианя, должно быть, тоже полно хлопот перед выступлением, они решили не видеться и не здороваться особо.
Он говорил так, будто это выступление, казалось бы, самое обычное для Ин Мианя, было важным приемом, а бесплатные билеты — пригласительными билетами. Его манеры были безупречны.
Поэтому Ин Миань подумал, что раз он приедет после работы, то, наверное, еще не ужинал. Если он пришел один, Ин Миань должен был проявить гостеприимство.
Фотограф вывел предпросмотр снимков на экран камеры прямо перед Ин Мианем. Объектив высокого разрешения отчетливо запечатлел выражения лиц зрителей: самые лучшие места в центре предназначались для тех, кто пришел ради Син Сяо, а сместившись немного влево, удалось найти те самые два подарочных билета.
Рядом с Чу Цзиньюэ свободного места не было — там сидел молодой мужчина, лица которого нельзя было разглядеть, потому что он опустил голову в телефон.
Ин Миань кивком поблагодарил фотографа, перебросился несколькими словами с Син Сяо и остальными, вернулся в гримерку, убрал инструмент в футляр, немного поразмыслив, решил не переодеваться, только снял бабочку и сунул ее в карман, а напоследок взял телефон, собираясь вызвать такси.
Только тогда он увидел два сообщения от Чу Цзиньюэ.
В двадцать минут восьмого тот написал, что вошел в зал и не опоздал.
В девять шестнадцать, всего несколько минут назад, он спросил, есть ли у Ин Мианя какие-то планы, и добавил: если тот хочет что-нибудь перекусить, он подождет у выхода из служебного прохода.
Ин Миань немного подумал и ответил короткое «хорошо».
В самом деле, не стоило проявлять излишнюю осторожность. Даже если бы сегодня Чу Чжиин пришел с другом, стоило ей только заикнуться, и Ин Миань вполне мог бы составить им компанию за ужином.
Месяца вполне хватало, чтобы остыть, и Ин Миань находил свои прежние дурные мысли поистине отвратительными — период течки действительно способен свести человека с ума.
Закинув за плечи футляр с цитрой, он вышел из гримерки и нос к носу столкнулся с Син Сяо, который как раз собирался постучать. Тот уже во второй раз поинтересовался, не хочет ли Ин Миань поехать с ними на банкет по случаю успешного окончания концерта. Хотя перед началом Ин Миань уже отказался, но выступление прошло на ура, и он все равно радостно пришел звать его снова.
— Я правда не поеду, Сяо Сяо, веселитесь как следует, — произнес Ин Миань, шагнув вперед и пожимая руку Син Сяо. — Поздравляю, сегодня была отличная атмосфера.
Син Сяо не стал настаивать и еще раз поблагодарил Ин Мианя за то, что тот выручил и поддержал их — в конце концов, пригласить Ин Мианя выступить на концерте в стране было непросто.
— О, чуть не забыл, спасибо брату Ин Мианю за корзины с цветами от друга, — внезапно вспомнив, сказал Син Сяо, в его голосе прозвучало легкое досадующее удивление, будто он едва не забыл поблагодарить за это.
— Корзины с цветами? — засомневался Ин Миань.
— Да, прямо в проходе. Я посмотрел, на карточке фамилия Чу. Наверное, тот родственник, о котором вы упоминали на днях? Прислали две штуки, большие и очень красивые.
Син Сяо знал, что муж Ин Мианя носит фамилию Чу, но до него доходили и те сплетни, поэтому он предпочел не углубляться.
Ин Миань быстро отыскал взглядом эти две цветочные корзины, специально сделав крюк к входу для зрителей.
Поскольку он уже видел фотографии, отыскать презент от Чу Чжиин труда не составило: небольшой, но составленный из любимых цветов и оттенков Ин Мианя. Сделав снимок, Ин Миань продолжил идти дальше и вскоре без труда заметил две корзины от Чу Цзиньюэ. Те и вправду оказались немаленькими — обе выполнены в пышном, богатом стиле, прекрасно подходящем для сегодняшнего вечера.
Разница была лишь в открытках: одна предназначалась Ин Мианю, другая — Син Сяо.
Подумав немного, Ин Миань тоже сфотографировал их.
Обойдя здание театра со стороны зрительского входа к служебному выходу, он понял, что Син Сяо, судя по всему, еще не ушел: у прохода его по-прежнему ждали несколько поклонников в надежде на автограф или что-нибудь еще.
Чу Цзиньюэ стоял у колонны напротив прохода. Из-за похолодания он уже надел пальто, отчего в ночной темноте его фигура казалась еще более прямой и стройной.
— Цзинь Юэ, — окликнул его Ин Миань.
Чу Цзиньюэ тут же обернулся, словно немного удивившись, что Ин Миань появится с другой стороны, но тут же зашагал навстречу. Лишь подойдя ближе, Ин Миань заметил в тени колонны еще одного человека, а приблизившись, узнал Гао Юаньнин.
Он привел с собой помощника? Или этот человек не просто помощник?
— Позвольте мне, господин Ин, — Гао Юаньнин первым протянул руку, желая взять футляр с цитрой.
— Я сам справлюсь, — придя в себя, попытался отказаться Ин Миань.
Гао Юаньнин замер с протянутой рукой и искренне посмотрел на Ин Мианя:
— Не беспокойтесь, я не ударю его.
— Нет... Хорошо, спасибо. — Ин Миань хотел объясниться, но счел свои слова слишком натянутыми и неестественными, поэтому просто ослабил хватку, отпустил ремень и передал инструмент Гао Юаньнину.
— В «Хэнхуэй»? — спросил Чу Цзиньюэ.
— Разве ты не говорил про ужин? — в ответ осведомился Ин Миань.
— В ресторане «Хэнхуэй» тоже кормят неплохо. Гао Юаньнин довезет нас и сможет быть свободен.
Ин Миань бросил взгляд на шедшего впереди Гао Юаньнин, и в его сердце шевельнулось искреннее сочувствие — впрочем, сам Гао Юаньнин вряд ли был против.
— Ты берешь помощника с собой на концерт послушать музыку? — не удержался от вопроса Ин Миань.
— Если взять кого-то другого, возникнут неверные толковалки.
— Кто станет толковать неверно? У тебя завелись папарацци?
Чу Цзиньюэ взглянул на Ин Мианя:
— Тот, кого пригласил я, поймет неверно.
Ин Миань сообразил не сразу, но, поняв, кивнул в знак согласия:
— Верно, если молодой господин приглашает на концерт, немудрено и прельститься. Оставил бы место пустым, ведь быть твоим помощником и так достаточно тяжело, зачем же лишать человека личного пространства?
— Билеты в дефиците, оставлять место пустым нехорошо, — ответил Чу Цзиньюэ. — Гао Юаньнин любит слушать, играет он лучше, чем Син Сяо, к тому же я не обижаю его жалованием.
Выслушав это, Ин Миань больше ничего не сказал, посчитав слова Чу Цзиньюэ вполне разумными.
Добравшись до парковки, Гао Юаньнин уже уложил цитру в багажник, открыл дверцу автомобиля и пригласил Ин Мианя садиться.
Однако Ин Миань протянул руку:
— Свободен, помощник Гао.
Гао Юаньнин замер на секунду и перевел взгляд на Чу Цзиньюэ, который как раз собирался обойти машину с другой стороны.
— Не нужно, господин Ин, я... — Гао Юаньнин попытался отказаться от любезности.
— Тогда ступай. — Чу Цзиньюэ изменил направление, быстрым шагом вернулся, забрал из рук Гао Юаньнина ключи и направился к водительскому сиденью.
Гао Юаньнин тут же поднял руку, приглашая Ин Мианя занять пассажирское место впереди.
— Спасибо за труд, — еще раз поблагодарил Ин Мианя Гао Юаньнин.
Чу Цзиньюэ уже завел двигатель, положив руки на руль и прислонившись к дверце, он наблюдал через окно, как Ин Миань обходит машину спереди. В этот момент он задумался о том, не приходилось ли Ин Мианю терпеть обиды в семье Ин.
Невозможно было понять, кроется ли в нем мягкость от природы.
Ныне ты юн, словно мертвая птица в мартовском снеге, и ныне он шествует к тебе, распевая ту французскую песню о любви.
*(Поуль Целан, «Ночное сияние»)*
С завтрашнего дня вечерние обновления.
Глава 10
До «Хэнхуэй» ехать было чуть меньше получаса, пробок не наблюдалось, и Чу Цзиньюэ почти сразу заметил, что какая-то машина неотступно следует за ними хвостом. Когда они уже подбирались к месту, Ин Миань кому-то позвонил и, не таясь от Чу Цзиньюэ, обронил, что они почти приехали, после чего преследующий их автомобиль тут же свернул на перекрестке.
Чу Цзиньюэ припомнил сцену недельной давности, когда они забирали билеты, и окончательно убедился, что недавнее предположение Гэ Пэйлин оказалось ошибочным: сам Ин Миань прекрасно знал о существовании тех телохранителей.
— Прошу прощения, — вышло так, будто Ин Миань умел читать мысли. — Я еще не привык к Бэйчжоу, а младший брат вечно переживает за мою безопасность и заставляет людей приглядывать за мной.
— Понимаю, — отозвался Чу Цзиньюэ, мысленно перебирая членов семьи Ин, но так и не вспомнив, который из них приходится Ин Мианю младшим братом.
До заключения брака по расчету семьи Чу и Ин не поддерживали тесных отношений.
Судя по текущим событиям, Ин Миань вовсе не выглядел обиженным в родном доме — скорее, его тщательно оберегали. Раз так, то его способность терпеть выходки Чу Цзиньюэ и впрямь объяснялась исключительно врожденным ангельским терпением.
— Я сначала отнесу цитру в номер, а ты подожди меня в ресторане, — Ин Миань вышел из машины у входа в «Хэнхуэй», отказался от помощи швейцара, сам донес футляр донутри, а вернувшись, наклонился в проем окна и поинтересовался у Чу Цзиньюэ, чего бы ему хотелось: западной кухни или китайской.
— Давай китайскую, — «Хэнхуэй» принадлежал семье Ин, и Чу Цзиньюэ решил не церемониться, раз уж чувствует себя гостем.
Ин Миань кивнул и первым вошел в вестибюль.
Менеджер вестибюля проводил Чу Цзиньюэ в ресторан китайской кухни на тридцать втором этаже.
Было уже поздно, и те редкие гости, что еще горели желанием развлечься, наверняка предпочитали заведения с западной кухней или бар на крыше. Чу Цзиньюэ догадывался, что если бы не визит Ин Мианя, этот ресторан уже давно бы закрылся.
— Желаете ознакомиться с меню, господин? — ресторанный менеджер расставил приборы и подал меню с винной картой.
— Что обычно заказывает Ин Миань? — Чу Цзиньюэ опустился на стул, вытащил телефон и задал вопрос, не поднимая головы.
Менеджер на мгновение замер, а затем с улыбкой произвел пояснение:
— У старшего господина легкий вкус, и он многое не ест, боюсь, вам может не подойти.
Чу Цзиньюэ поднял взгляд, на секунду растерявшись: то ли менеджер так хвастался изнеженностью своего старшего господина, то ли намекал на привередливость Ин Мианя.
— Тогда я на свое усмотрение подберу для вас несколько блюд, подходящих для позднего ужина. — Заметив, что Чу Цзиньюэ молчит, менеджер с вежливой улыбкой забрал меню. — А что насчет выпивки? Какой вкус вы предпочитаете?
— Он тоже перебирает алкоголем? — поинтересовался Чу Цзиньюэ.
— Тогда я подам то же самое, что пьет он. — Менеджер сохранял завидное спокойствие.
Чу Цзиньюэ даже поймал себя на мысли, что это он сам ведет себя как-то не так. На самом деле у него и в мыслях не было затевать ссору; все его точки соприкосновения с Ин Мианем до сих пор сводились к незначительным мелочам, никаких ожиданий он не строил, а потому от неожиданных реакций собеседника ему становилось... любопытно.
Когда Ин Миань спустился из своего номера, Чу Цзиньюэ как раз отвечал на звонок от Чу Чжиин: банкет еще не закончился, а она уже переживала, как бы Чу Цзиньюэ ненароком не столкнулся с кем-нибудь лбами.
— Так взяла бы и позвонила ему, спросила, — Чу Цзиньюэ поднял глаза, наблюдая, как приближается Ин Миань, перекидывающийся на ходу фразами с менеджером. — Посмотри, не обижаю ли я его. Вы все носитесь с ним так, будто он какое-то редкое животное, находящееся под охраной.
Ин Миань, услышав перечень блюд от менеджера, не стал вносить никаких поправок.
Опустившись на стул напротив Чу Цзиньюэ и услышав вопрос о том, веселый ли выдался банкет, он сразу догадался, с кем тот беседует.
Положив телефон на стол и устремив взгляд на тихий ночной пейзаж за окном, Ин Миань молча прислушивался. Он слышал, как Чу Цзиньюэ выражает беспокойство по поводу того, что по возвращении в Хайчэн Чу Чжиин столкнется с неприятными людьми — эта интонация до боли напоминала его собственные разговоры с Чжо Сюнем и Чжо Ланом.
Впрочем, Чу Чжиин, пожалуй, была единственной в семье Чу, с кем тот мог позволить себе столь близкие отношения.
— Кто это тебе названивает, Фан Чжи? — внезапно подал голос Чу Цзиньюэ; он был достаточно хорошо знаком с Фан Чжи, чтобы безошибочно узнать его голос.
Ин Миань не удержался от улыбки.
Выходит, не такие уж они и близкие, раз тот даже не в курсе, с кем встречается Чу Чжиин.
Звонок оборвался на полуслове, и как раз в этот момент принесли еду, а Ин Миань сделал вид, будто вовсе не заметил, что трубку у Чу Цзиньюэ бросили без лишних церемоний.
http://bllate.org/book/41266/5259460
Готово:
