Телефон на том конце провода погрузился в тишину.
Вообще-то Чу Цзиньюэ изначально не вкладывал в это особого смысла, но раз уж собеседник замолчал, он вдруг кое-что вспомнил и потому замолчал еще сильнее, просто ожидая.
— Европа такая большая, в этом году деньги остались только в Германии, к тому же малыш Цзю не любит немецкую гоночную команду, — тетушка отчетливо произнесла слово Германия.
Чу Цзиньюэ усмехнулся:
— Тогда попросите малыша Цзю самого позвонить мне, неужто он меня боится? Пусть позвонит, послушаю, какие еще места ему не нравятся.
Тетушка в тон ему усмехнулась, не стала настаивать и пару раз повторила согласие.
Повесив трубку, Чу Цзиньюэ тут же отправил Гэ Пэйлин сообщение с требованием выяснить, какие известные танцевальные труппы в Германии принимали у себя китайцев во втором полугодии.
Затем он отдал распоряжение Гао Юаньнину организовать поездку в Ниншо и договориться со «Тяньшуй Смарт» насчет ветроэнергетического проекта, который не удалось согласовать ранее.
Что касается Ин Миань…
По крайней мере, сегодня вечером не было никаких оснований для связи.
Ты еще не понимаешь всей тонкости времени: оно не просто течет, оно еще и накатывает назад, словно волна во время прилива.
(Хуан Цзиньшу, «Дождь»)
Глава 7
Хотя Чу Цзиньюэ вроде бы и дал добро, звонка от младшего брата из дома он дождался лишь неделю спустя. Тот оправдывался, что понятия не имел, будто родители связывались с Чу Цзиньюэ, и пояснял, что прекрасно осознает свой пока еще слабый уровень и вовсе не метит в те крупные команды.
После таких слов настрой Чу Цзиньюэ, напротив, смягчился: он пообещал, что во время зимних сборов сможет взять его с собой на экскурсию в команду, а уже весной следующего года, во время трансферного периода гонщиков, предоставит ему шанс попробовать свои силы.
Дела в Ниншо тоже шли со скрипом и затянулись на несколько дней, однако Чу Цзиньюэ почему-то не злился — он уже заранее был готов к тому, что до самого конца года его ждет сплошная полоса неудач.
Тем временем объявился Чу Цзиньчжао. Он не стал заводить речь о Хуаян, но зато с подчеркнуто любезным видом поинтересовалось, когда Чу Цзиньчжао снова вернется в Хайчэн: старейшина и госпожа семьи Фэй справляют золотую свадьбу, и при вручении пригласительных они особо спросили, сможет ли приехать Чу Цзиньюэ.
— А меня-то спрашивают зачем? — Чу Цзиньюэ задал вопрос, прекрасно зная ответ.
Он уже давно был в курсе: младший и самый балованный сын семьи Фэй был ровесником Чу Цзиньюэ, а на сборищах молодых господ и барышень то и дело проскальзывали разговоры о том, что тот неравнодушен к Чу Цзиньюэ. Беда лишь в том, что Чу Цзиньюэ невозможно было застать и за год, так что старшим никак не удавалось устроить их сближение.
— Разве Фэй Гуанъин легко отпустит младшего сына выходить замуж далеко в Бэйчжоу? — расхохотался Чу Цзиньюэ. — Неужели в семье Фэй не знают, какое положение я занимаю в нашем клане? Не боятся, что Фэй Инань придется несладко?
— Не смей разбрасываться полными именами старших, — не выказав раздражения, лишь спокойным тоном предупредил Чу Цзиньчжао. — Второго числа следующего месяца, по солнечному календарю это суббота, приезжай пораньше, чтобы опять не заявиться к самому началу банкета.
— Ой, я постараюсь, — рассеянно отозвался Чу Цзиньюэ.
— Я вешаю трубку.
— Эй, погоди-ка, старшая невестка из-за гастролей поехать не сможет, да? И кого ж ты тогда с собой возьмешь? Появиться на чужой золотой свадьбе с кем-то на стороне — разве это прилич...
Не успел он договорить, как в трубке раздались короткие гудки.
Улыбка Чу Цзиньюэ мгновенно увяла, и он с бесстрастным выражением лица уставился в окно машины.
Гао Юаньнин украдкой бросил на него взгляд через зеркало заднего вида и уткнулся в телефон, строча сообщение Гэ Пэйлин с вопросом, не произошло ли дома чего-нибудь хорошего, не то у старшего господина снова назривают неприятности.
— Всё в порядке, сейчас его эмоциональное состояние гораздо стабильнее.
Гэ Пэйлин находилась далеко, поэтому сохраняла безмятежный настрой.
Гао Юаньнин считал, что у нее своеобразные представления о стабильном эмоциональном состоянии. Раньше Чу Цзиньюэ еще можно было назвать благовоспитанным молодым господином из знатной семьи, да и в первые дни по приезде в Бэйчжоу он веял свежим ветром в здешних кругах.
Теперь же, когда за ним некому было ухаживать, а удержу над ним не было, со временем он стал смахивать на какого-то мафиози.
Впрочем, в детстве он тоже не отличался послушанием.
Вернувшись из Ниншо в Бэйчжоу, Чу Цзиньюэ не стал срывать злость на окружающих, как опасался Гао Юаньнин. Целую неделю он просидел затворником в компании, лично просматривая проекты всех дочерних предприятий, подаваемые на совет директоров. Скопившаяся внутри него ярость подталкивала его к высокому риску, и теперь его привлекало лишь то, к чему в обычное время относились с величайшей осторожностью.
Подчиненные, разумеется, пытались его отговорить, да и Гао Юаньнин напоминал, что столь масштабные действия могут привлечь внимание семьи, и тогда игра не будет стоить свеч.
— Может, отдохнете пару дней? — с добротой предложил Гао Юаньнин.
Чу Цзиньюэ долго сверлил Гао Юаньнина взглядом, и ровно в тот момент, когда тот уже решил, что в следующую секунду на него посыплются ругательства, на лице шефа вдруг появилась улыбка:
— Тебе самому, чай, отпуска захотелось.
— Ничего подобного, второй молодой господин, — с серьезным видом ответил Гао Юаньнин.
— Тогда дам тебе выходной на день. — Чу Цзиньюэ сделал вид, что ничего не услышал, и, опустив голову, продолжил изучать документы. — Сегодня приедет Чжи Ин, распорядись, чтобы водитель встретил ее, потом закажи столик в ресторане, а завтра отдыхай весь день.
— Слушаюсь. — Гао Юаньнин тут же извлек телефон. — А Пэйлин?
— Вы что, встречаетесь? — неожиданно выдал вопрос Чу Цзиньюэ.
Гао Юаньнин не понимал, почему Чу Цзиньюэ вечно одержим идеей свести его с Гэ Пэйлин, но уже привык и с невозтимым видом опроверг это.
— Ох, какая жалость. — Чу Цзиньюэ поставил подпись и перешел к следующему документу. — Ей тоже дай отгул, передай ей. Пусть все отдохнут.
В этот момент Гао Юаньнин уловил в его голосе нотку одиночества, но отговаривать шефа больше не осмелился и, попятившись, вышел из кабинета.
Чу Цзиньюэ в последние дни действительно был не в духе, но изначально всё сводилось лишь к неурядицам в компании — он не впервые сталкивался с подобными трудностями, и в конце концов всё поддавалось разрешению.
Однако стоило Гао Юаньнину заявить, что из-за столь суровых передряг группа компаний может не выдержать и вмешаться сверху, как на душе у него сразу же тяжело заскребло.
Даже добившись результатов в Бэйчжоу, он не услышал в свой адрес ни единого доброго слова, зато стоило задеть их интересы, как они тут же повылазили.
Чу Цзиньюэ и сам признавал, что оказался слишком жаден: раз его изначальные помыслы не отличались чистотой, с какой стати ему ждать от людей добрых слов?
Он никак не ожидал, что в итоге самым близким человеком в семье для него окажется Чу Чжиин.
Пережив возраст, когда всё хочется забрать себе, Чу Чжиин, проезжая Бэйчжоу по делам службы, остановилась там всего на одну ночь и, узнав, что у Чу Цзиньюэ дурное настроение, специально пригласила его поужинать.
За прошедшие полгода они почти не виделись, и только сегодня Чу Цзиньюэ узнал, что спустя два месяца после смерти Чжоу Ланьшэна Чу Чжиин перевели в филиал в Чжанване.
— Я сама этого потребовала, — тут же объяснила Чу Чжиин, заметив, что второй брат собирается взорваться. — И как мне было оставаться дома? В Чжанване неплохо, там всё делается по моему слову.
Чу Цзиньюэ молчал: когда дело касалось обстоятельств гибели Чжоу Ланьшэна, разговоры неизменно становились натянутыми.
Ему хотелось посоветовать Чу Чжиин не надрываться и беречь себя в одиночестве в Чжанване, но он знал, насколько она горда и амбициозна — с самого детства она ни в чем не уступала парням, даже будучи омегой, а потому подобные уговоры звучали бы слишком легковесно.
— Если честно, отбросив в сторону всякие там романтические бредни, отец и старший брат по крайней мере никогда не кричали душой перед компанией, — неожиданно изрекла Чу Чжиин с видом человека, познавшего бренность мира.
Чу Цзиньюэ глянул в окно и холодно усмехнулся; потерпев некоторое время, он всё же не смог смолчать:
— Направь-ка лучше весь свой пыл на учебу! Нельзя быть настолько всепрощающей, нельзя оценивать человека, отмахиваясь от одного и закрывая глаза на другое. К тому же, у твоего старшего брата дело разве в романтических бреднях? Сама его суть — ходячая проблема.
— Между прочим, твой старший брат, — поправив очки, безжалостно напомнила Чу Чжиин.
— Какая гадость, — снова отвернувшись, бросил Чу Цзиньюэ.
Чу Чжиин пару раз звонко рассмеялась, а закончив смеяться, вдруг взяла Чу Цзиньюэ под руку — жест получился одновременно и проявлением опоры, и утешением; после совершеннолетия она делала так крайне редко.
— Это старшая невестка? — Чу Чжиин вдруг заприметила что-то за окном машины и подалась вперед, всматриваясь в противоположную сторону улицы.
Они как раз проезжали мимо Большого театра, на гигантском плакате которого красовалось имя Ин Мианя — он выступал в качестве приглашенной звезды.
Чу Чжиин достала телефон и сделала снимок.
Чу Цзиньюэ проводил взглядом исчезающий из вида плакат, затем скосил глаза на Чу Чжиин и заметил, как та с улыбкой кому-то пересылает фото.
— Он вечно говорил, что если у него будут выступления в Хайчэне или Чжанване, он обязательно позовет меня, да только так ничего и не было, — в голосе Чу Чжиин проскользнуло сожаление. — Полагаю, он делал это отчасти нарочно: в Хайчэне слишком много знакомых, сплошная морока.
— Ты у него в контактах? — не удержался от вопроса Чу Цзиньюэ.
— А у тебя нет? — в свою очередь удивилась Чу Чжиин.
Чу Цзиньюэ вмиг растерялся: то ли ответить, что есть, то ли что нет.
Боковым зрением он заметил, как Ин Миань оперативно ответил Чу Чжиин.
— Что пишет?
— Ничего особенного, говорит, что идет реклама выступлений на следующий месяц, и если я в следующем месяце снова приеду, он достанет мне билеты.
Чу Цзиньюэ ничего не ответил.
Чу Чжиин отправила ответное сообщение, а затем повернулась к нему с самым серьезным видом:
— Не надо срывать злость на старшей невестке из-за старшего брата. Точно так же, как ты никогда не переносил обиду на отца на меня — следовать принципам нужно во всем.
Чу Цзиньюэ слегка удивился и с улыбкой посмотрел на младшую сестру:
— А ты я смотрю за него горой.
— Он очень хороший человек, — искренне ответила Чу Чжиин.
— Чем же он хорош?
Чу Чжиин задумалась:
— Да всем хорошим. Это ведь он уговорил меня поехать в Чжанвань, сказано было, что главное — чтобы мне самой было хорошо.
Чу Цзиньюэ кивнул, словно соглашаясь.
Телефон звякнул, и на экране высветилось сообщение с незнакомого номера: Цзинь Юэ, это Ин Миань. В следующем месяце у меня гастроли в Бэйчжоу, приглашаю тебя прийти, если будет время.
Он уже было хотел спросить, не сболтнула ли Чу Чжиин, что они сейчас вместе, но тут же подумал, что это прозвучит глупо.
Чу Цзиньюэ с бесстрастным лицом смахнул экран, скопировал номер Ин Мианя и вставил в мессенджер — поиск закономерно выдал ошибку. Ему пришлось вернуться в диалог с сообщениями, но нужные слова так и не складывались долгие полные минуты.
— Перекинь мне его контакт. — Чу Цзиньюэ отыскал способ попроще.
Чу Чжиин слегка засомневалась:
— Только чур не обижай его, ладно?
Спустя две минуты Ин Миань принял его заявку в друзья.
— Скинь адрес, я велю прислать билеты.
Какой сухой тон, Чу Цзиньюэ это не понравилось, но то самое неподобающее чувство вновь затрепетало в груди, пробуждая предвкушение — его трудно было описать словами.
— Рано еще, дождись своего возвращения. — В конце концов ответил Чу Цзиньюэ.
То, с чем ты не можешь смириться, на самом деле — уход былого в небытие. Но это неверный образ жизни, слишком многое из прошлого способно тебя убить.
(Сейс Нотебом, «День всех душ»)
Глава 8
Ближе ко второму числу десятого месяца Чу Цзиньюэ получил звонок лично от Фэй Инаня, который поинтересовался, вернется ли он в Хайчэн на банкет.
Услышав на том конце шум голосов, Чу Цзиньюэ испугался, что Фэй Инань звонит с гулянки с друзьями, поддавшись на их подначки, а потому не стал отказывать напрямую, лишь обмолвившись, что планы еще не утрясенны и в конце года в компании слишком много дел.
Но сколько бы дел ни было, решать все равно оставалось Чу Цзиньюэ, а Хайчэн, хоть и был далеко, лету до него не занимало и двух часов. Фэй Инаня подобная забота со стороны Чу Цзиньюэ не устроила, однако барских капризов он устраивать не стал, лишь потребовав, чтобы Чу Цзиньюэ не отделался дежурными отговорками.
http://bllate.org/book/41266/5259458
Готово:
