Впрочем, по сравнению с такой ценной вещью, он всё же куда больше любил вино и шоколад, которые подарил ему Шэн Тинъюань.
Последнее время работа давалась ему тяжело, и он отчаянно нуждался в алкоголе и сладостях.
В этот день Чжоу Сяофань не нужно было идти на смену. Он немного поспал после утреннего пробуждения, в полдень наугад заглянуёл в небольшую забегаловку у ворот жилого комплекса, заказал порцию тушеной курицы с рисом по-хуанмэньски, а пообедав, отправился в больницу навестить бабушку.
С бабушкой всё было по-старому.
Она не могла двигаться и говорить, и большую часть времени даже с открытыми глазами не проявляла никаких реакций.
Однако стоило ей увидеть кого-то из родных, как её лицо тут же кривилось в скорбной гримасе.Врачи говорили, что на самом деле она уже почти ничего не соображает, но всякий раз, видя это мучительное выражение на лице бабушки, Чжоу Сяофань понимал: дело тут вовсе не в каких-то нервных рефлексах — она прекрасно его узнавала.
Стоило Чжоу Сяофаню прийти, как подошло время ежедневного массажа.
Нанятая сиделка обладала силой не меньшей, чем у мужчины: она не только легко переворачивала бабушку Чжоу Сяофаня, но и умело разминала ее тут и там.
Бабушка Чжоу Сяофаня казалась бессловесной скотиной, отданной на заклание — ни сопротивления, ни малейшего намека на человеческое достоинство.
Чжоу Сяофань не мог на это смотреть и вызвался сделать массаж сам. Сев на краешек бабушкиной кровати, он принялся разминать ей ноги.Бабушка Чжоу Сяофаня раньше была очень полна, но жир, накопившийся за столько лет после инсульта, за этот неполный месяц уменьшился больше чем наполовину. Ее ноги стали даже тоньше, чем у самого Чжоу Сяофаня, икры на ощупь оказались очень мягкими — уже появились признаки атрофии мышц.
Чжоу Сяофань чувствовал себя подавленно.
В этот момент родственник пациента с соседней койки, вскипятив горячую воду, вошел внутрь и, увидев, что тот снова пришел, поздоровался с ним: Снова навещаешь бабушку? Среди внуков редко встретишь таких сыновне-почтительных, как ты.
На соседней койке тоже лежала седовая и худая пожилая женщина. До выхода на пенсию она, судя по всему, была каким-то кадром, но теперь превратилась в «овощ» и пролежала в больнице больше года. Несколько детей по очереди навещали ее каждый день.
Столкнувшись с этой внезапной похвалой, Чжоу Сяофань не знал, как реагировать, и лишь неловко улыбнулся.
Зато сиделка подхватила: Еще бы! Ведь говорят: перед долгой болезнью и у постели нет преданных детей. Не говоря уже о внуках, сейчас даже дети хороши, если ухитряются находить время заглядывать в больницу хоть раз в день! Ее голос обладал присущей деревенским жителям прямотой, и расслышать в нем какой-то скрытый подтекст было трудно.
Однако Чжоу Сяофань отчетливо почувствовал, что после ее слов все остальные в палате невольно устремили на него взгляды, и родственник с соседней койки — не исключение.
Вернувшись вечером домой, Чжоу Сяофань рассказал об этом эпизоде родителям.
Его отец молча потягивал вино, а мать лишь покачивала головой и повторяла, что эта Сяо Ху уж слишком прямолинейна, так и нажить врагов недолго.Маленький Ху — это тот самый сиделка, которого наняла их семья.
Чжоу Сяофань не совсем понимал, чем этот сиделка мог кому-то насолить. Он хотел расспросить отца дальше, но в этот момент тот вдруг заговорил, похвалив вино и спросив, откуда оно у Чжоу Сяофань.
Отец с сыном пили как раз то саке, которое Шэн Тинъюань преподнес в подарок.
Чжоу Сяофань отговорился тем, что это прислал друг.
Не успели замереть последние слова, как мать нахмурилась:
— Чжоу Сяофань, что за друзей ты в последнее время завел? Целыми днями тебе то одно дарят, то другое, да еще все сплошь импортное. Смотри, как бы тебя не обманули!
После слов матери Чжоу Сяофань почувствовал себя неуверенно, и голос его немного упал:
— Я же говорил в прошлый раз, это одноклассник со средней школы. Мы знакомы с давних пор, он не станет меня обманывать.
Мать закатила глаза — все ее упреки читались в одном этом взгляде. Но в следующую секунду она резко сменила тему, застигнув Чжоу Сяофань врасплох:
— Как там насчет той девушки, которую тебе сватала двоюродная бабушка со стороны матери? Добавил ты ее в контакты или нет?
Чжоу Сяофань уже давным-давно забыл о предложенной двоюродной бабушкой кандидатуре и даже не мог вспомнить ее имени.
Если бы он прямо и честно признался в этом матери, его бы наверняка снова отчитывали на чем свет стоит. Поэтому, опережая ее гнев, он тут же перевел стрелки:
— Я ведь не знаю ее Вичата, да и она не добавляла меня. Мама, думаю, на этом стоит закончить, она наверняка на меня и не посмотрит.
Однако мать явно не собиралась спускать ему это с рук:
— За что мне только достался такой никчемный сын! Чжоу Сяофань, ты меня до инфаркта доведешь!
Взгляд Чжоу Сяофань начал украдкой перебегать на отца в надежде, что тот, невозмутимый, как скала, протянет ему руку помощи.
Но отец его сигналов не уловил, зато мать раскусила его хитрость:
— Пошевели мозгами и посчитай, сколько тебе стукнет на Новый год! Тебе почти тридцать, а мы с отцом до сих пор переживаем из-за каждого пустяка! Твоя бабушка сейчас в больнице, Чжоу Сяофань, неужели ты не можешь дать мне хоть один день пожить спокойно?
С каждым словом голос матери начинал звучать все более надломленно.
Чжоу Сяофань ошеломленно посмотрел на ее покрасневшие глаза и заискивающе забормотал:
— Мам, ругай меня сколько хочешь, только не плачь.
Но мать все еще упорствовала:
— Кто это плачет!
На этот раз Чжоу Сяофань обратился за помощью напрямую к отцу:
— Пап, утешь ты маму.
С этими словами он заметил, как мать быстрым движением вытянула салфетку и украдкой смахнула слезы с глаз.Отец Чжоу Сяофаня посмотрел на эту сцену, поднял стакан, сделал глоток вина, с грохотом поставил его обратно и тяжело вздохнул:
— Сяофань, твоя мама тоже желает тебе добра. Но как мужчины мы действительно должны нести свою ношу: пока карьера не сдвинулась с мертвой точки, как на твоих плечах удержать весь дом? Я не подгоняю тебя с вопросом о свиданиях вслепую, но насчет работы я должен высказать тебе пару вещей: подработка в круглосуточном магазине — это не выход на долгие годы. В прошлом году я просил тебя пересдать на удостоверение электрика, но ты так и не сдал. В нынешнем обществе твое образование не дает тебе преимуществ, а полезных навыков на руках почти нет. Тебе нужно как следует спланировать свое будущее. Мы с мамой не сможем содержать тебя всю жизнь.
Убедительные слова отца заставили Чжоу Сяофаня опустить голову.
Воздух в комнате стал невероятно тяжелым, и несколько секунд Чжоу Сяофан чувствовал, что ему трудно даже дышать.
Лёжа ночью в постели, он, вне всяких сомнений, снова страдал бессонницей.
Он начал представлять, что было бы, если бы с самого детства он усердно учился. Возможно, он смог бы поступить в старшую школу, сдать экзамены в университет, и после выпуска его положение, как ни крути, оказалось бы лучше нынешнего.
Но у людей нет шанса начать всё сначала.
Раз была посеяна та семена-причина, ему оставалось лишь принять нынешний плод.
В этот момент телефон, лежавший у подушки, несколько раз вибрировал. Прищурившись, Чжоу Сяофань разблокировал экран — прямо перед его глазами бросалось в глаза имя Шэн Тинъюаня.
— Чем занимаешься?
От этих трех простых слов тоскливое настроение Чжоу Сяофаня помимо его воли тут же немного оживилось и встрепенулось.
Он не понимал жизнь Шэн Тинъюаня, но это ничуть не мешало ему в тот момент отчаянно хотеть излить душу собеседнику.
Даже если...
Нет, сейчас он не хотел воображать возможные последствия, а вместо этого сосредоточенно водил пальцем по экрану, набивая цепочку символов.
— Только что отец с мамой отчитали на чем свет стоит.
Затем он выбрал из набора стикеров жалобную картинку со щенком, который под дождем опустил голову, и отправил её.
Через полминуты раздался голосовой вызов от Шэн Тинъюаня.
Чжоу Сяофань нажал кнопку ответа и осторожно прижал телефон к уху. Низкий голос Шэн Тинъюаня донесся из динамика так, будто тот говорил прямо у него над ухом:
— Похоже, сегодня вечером мне не придется специально искать предлог, чтобы вытащить тебя куда-нибудь.
Погруженный в его голос, Чжоу Сяофань не сразу уловил смысл слов и растерянно спросил:
— Какой предлог?
Шэн Тинъюань не стал ничего объяснять, а вместо этого спросил:
— Пойдешь гулять?
Если прислушать внимательнее, фоновый шум на стороне Шэн Тинъюаня действительно был довольно громким. Должно быть, он находился на улице.
Чжоу Сяофань переспросил:
— Прямо сейчас?
— Угу, прямо сейчас.
Чжоу Сяофань еще добрую минуту колебался. Неожиданно для него Шэн Тинъюань не стал его торопить, а просто молча ждал ответа.
И за ту минуту, пока Шэн Тинъюань терпеливо ждал, в голове Чжоу Сяофаня промелькнули воспоминания о прошлом, сцена сегодняшнего ужина, а также то, как бабушка лежала на больничной койке.
Он подумал, что сожаления на самом деле не имеют смысла.
Если ему суждено быть таким, какой он есть, то следование зову собственного сердца окажется лучшим выбором.
Сам Чжоу Сяофань толком не понимал, какая прямая связь существует между этим выводом и промелькнувшими в голове образами, но именно эти причудливые, сложные мысли подарили ему нынешним вечером достаточно храбрости, чтобы ускользнуть к Шэн Тинъюаню прямо под носом у родителей.
Однако всё вышло совсем не так, как предполагалось.
Чжоу Сяофань изначально думал, что этот вечер станет их с Шэн Тинъюанем уединенным мирком, где он сможет под воздействием алкоголя выплеснуть накопившуюся на сердце тоску. Но добравшись до места, он обнаружил, что адрес, присланный Шэн Тинъюанем, — это караоке-клуб, и в отдельной кабинете, помимо самого Шэн Тинъюаня, сидела целая толпа незнакомых ему парней и девушек.
Когда он вошел в кабине, Шэн Тинъюань сидел среди этих людей, и в тусклом, интимном свете Чжоу Сяофань не мог толком разглядеть его лицо. Зато он отчетливо понимал, что в эту секунду на его собственном лице запечатлелось выражение полной растерянности.
Ему захотелось развернуться и уйти, но кто-то уже заметил его. Как назло, этот человек с микрофоном в руках невпопад подпевал фонограмме и, увидев входящего Чжоу Сяофаня, по ошибке принял того за официанта. Боясь, что его не услышат, он властным тоном обратился прямо к микрофону:
— Эй, ты! Мы уже целую вечность просим принести выпивку, почему до сих пор ничего нет?
Голос раскатился по всему кабинету под косые взгляды сидевших вокруг людей.
Чжоу Сяофаню показалось, что его лицо покраснело так сильно, будто с него капала кровь. Он приоткрыл рот, собираясь объясниться, но не знал, что именно сказать.
Когда его заторможенный мозг наконец-то сообразил, в чем дело, он подумал: пусть всё идет как есть, пусть воспользуется этим недоразумением, чтобы в неловкости сбежать.
Но его реакция оказалась слишком медленной. Шэн Тинъюань после того окрика воющего не своим голосом парня тоже заметил Чжоу Сяофаня, подался вперед, сквозь шум прошел к нему и вовремя схватил за руку, когда тот уже собирался броситься к двери.
Шэн Тинъюань понимал, что в такую минуту Чжоу Сяофань всё равно ничего не расслышит, поэтому чуть приподнял брови и лишь взглядом подал ему знак, смысл которого сводился к одному: почему он только что пришел и сразу уходит?
Чжоу Сяофань с тревожным видом оглянулся на остальных людей за спиной Шэн Тинъюаня и, опасаясь, что поза, в которой Шэн Тинъюань сейчас держал его за предплечье, выглядит слишком двусмысленно, слегка заерзал.
Он изо всех сил пытался соблюсти приличия, но кое-кто не пожелал исполнить его желание.
В следующий миг Шэн Тинъюань притянул его за плечо, силой увлекая в толпу, а затем усадил рядом с собой.
Кто-то подошел ближе и поинтересовался, что это за человек, но Шэн Тинъюань лишь улыбнулся и ничего не ответил, а его рука тем временем совершенно естественно достала из вазы с фруктами на журнальном столике вишню и насильно затолкнула её в рот Чжоу Сяофаню.
http://bllate.org/book/41265/5259230
Готово: