Северные Границы, военный гарнизон Цинпин.
Снаружи чуть покусывал за лицо зимний ветер, внутри тускло, словно масляная лампинка, теплился свет. Собралась вся семья.
В семье Сяо сегодня предстояло обсудить важное дело.
Старик Шэнь с женой сидели на кан, трое членов старшей ветви устроились рядком на табуретах, а пришедшая переждать холода в родительском доме Шэнь Саньнян прислонилась к матери и, при свете тусклого огонька скручивая пеньковую верёвку, то и дело потешалась над чем-то.
Стоял лишь второй круг семьи.
И то — один лишь Шэнь Чаннянь.
— Всё, что нужно было, уже сказано. Для тебя лучший выход — отправиться в семью Фэн. Чаннянь, собирайся сегодня же вечером, завтра я велю твоему старшему дяде отвезти тебя к Фэнам, с этим тянуть нельзя.
Левая рука Старика Шэнь слегка сжалась в кулак; даже при его толстокожести, произнеся эти слова, он почувствовал себя неловко.
За свою жизнь Старик Шэнь нажил двоих сыновей и дочь. Старший, Шэнь Му, был мастером на сладкие и ласковые слова, средний, Шэнь Линь, отличался широкой душой — в свои восемь-девять лет уже заслужил звание цзунци, а небольшое жалование помогло пристроить к дому ещё пару комнат. Вместе с дочерью, чьё бойкое личико не отличалось дурной красотой, жизнь Старика Шэнь казалась вполне мирной и ладной.
Вот только от судьбы не уйдёшь: выполняя служебное задание, средний сын Шэнь Линь прикрыл собой командира от удара, пролежал в горячке несколько дней и отдал концы. Его жена душой прикипела лишь к своему благоверному, ничего не ела и не пила, а вскоре последовала за ним, оставив во втором круге семьи одного лишь Шэнь Чанняня.
Прямой начальник Шэнь Линя, цзунци Сяо, помня о спасённой жизни, пообещал породниться семьями, как только Шэнь Чанняню исполнится шестнадцать, и выдать за него свою младшую дочь. Он то и дело подкидывал семье припасы, а звание цзунци передал Шэнь Му в знак поддержки семьи Шэнь.
Шли дни. Шэнь Чанняню исполнилось шестнадцать, и по уму ему следовало бы жениться на дочке цзунци, но теперь на семейном совете семьи Шэнь порешили по-иному: старшая дочь старшего брата отправляется в семью Сяо невесткой, а Шэнь Чаннянь, будучи мужчиной, должен выйти замуж в семью Фэн.
По законам страны мужчины двадцати пяти лет от роду, не связавшие себя узами брака, и незамужние девушки старше двадцати подлежали насильственному распределению властями, в противном случае их ждала участь каторжников, выполняющих самую чёрную работу. Отсюда и пошёл обычай: мужчины заключали союз и начинали жить вместе, дабы избежать каторги — в конце концов, в законах не значилось запрета на подобные союзы.
В гарнизонах мужчин всегда было больше, чем женщин, так что сожительство мужчин не являлось редкостью, однако на подобный шаг обычно шли лишь те, кто не имел за душой ни гроша и за кого некому было похлопотать из родни.
Старший сын семьи Фэн, Фэн Тин, дотянул до двадцати четырёх, пока после долгих мытарств и уговоров через третьих лиц не сошлся с уже восемнадцатилетней Шэнь Чуньэр. Хоть серебра у него и не водилось, он исправно носил дичь да целебные травы. Неизвестно уж почему, но семья Шэнь вдруг приняла решение о двойном обмене невестами.
— Есть ли у тебя ещё что сказать? — заметив одинокую фигурку тщедушного внука, Старик Шэнь всё же не выдержал и смягчился, задав ещё один вопрос.
Это означало, что если у того имеются какие-то пожелания, он может их озвучить.
Например, прихватить что-нибудь с собой.
Пока запросы не выглядели слишком наглыми, Старик Шэнь, пожалуй, согласился бы.
Шэнь Саньнян перевела глаза и тут же поспешила вставить слово:
— Наш Нянь-ань всегда отличался послушанием, откуда у него возьмутся какие-то требования? Жизнь нынче у семьи не сказать чтобы богатая, ежели он ещё что-то с собой заберёт, вам, батюшка, совсем туго придётся, верно? К тому же цзунци человек солидный, а мы пред ним — что нищие; помощи и прибавки требует как раз Чуньэр…
Шэнь Чаннянь поднял глаза на Шэнь Саньнян. Черно-белые зрачки уставились на неё с такой пронзительностью, что женщина почувствовала себя неуютно, и лишь после этого он заговорил:
— Дед уже всё решил? И сторона цзунци согласна? А как же семья Фэн? Они тоже рады?
Лицо Старика Шэнь скривилось от неловкости.
Он как раз и завёл с цзунци этот разговор, чтобы тот передумал, да вдобавок пообещал семье Фэн кое-какие уступки…
Ничего не попишешь, всё ради семьи Шэнь.
— Верно, они все не против. Чаннянь, к тому же у тебя с дочерью семьи Сяо изначально не было особой привязанности, так что, думается, и жалеть особо не о чем. Если потом в семье Фэн тебя станут обижать, ты только возвращайся…
— Чтобы меня здесь снова обидели? — неожиданно бросил пару слов Шэнь Чаннянь, едва не уморив Старика Шэнь до приступа кашля.
Не только Старик Шэнь, но и остальные домашние ошеломленно уставились на него.
Послушный юноша, от которого раньше слова доброе не дождёшься, с чего это вдруг заговорил столь ядовито?
— Как ты смеешь так разговаривать со старшими! Совсем потерял стыд. Отец, отец, переведите дух. — Шэнь Му шагнул вперед, пытаясь успокоить старика. — Этот мальчишка с детства нравом одичал, вы уж не берите в голову, эх, если бы второй брат с невесткой узнали, сколь сильно он пререкается, как бы они перед вами совестились.
Шэнь Чуньэр бросила на него выразительный взгляд и тоже попыталась вразумить, призывая проявить благоразумие и не доводить деда до сердечного приступа. — По правде говоря, семья Фэн тоже неплоха, дом многолюдный, старших в нём полно.
Ещё бы старших не полно, когда на шее аж три тройные свекрови сидят, которых придётся ублажать.
— Раз всё так неплохо, почему же ты сама зарилась на другого мужчину?
Шэнь Чаннянь ответил так, что лицо Чуньэр сделалось мертвенно-бледным, после чего обратился к Старику Шэнь:
— Раз дедушка сам спросил, чего я хочу, так вот я скажу: коль уж мне суждено жениться на дочери семьи Сяо, то выкупные деньги, оставленные моими родителями, должны стать моим свадебным даром ей; если же я иду в семью Фэн, то это уже моё приданное. Мне нужно только это.
Шэнь Му не поверил своим ушам, вскочил с табурета так, что глаза едва не вылезли из орбит:
— Ты с малолетства ел нашими харчами, жил под нашей крышей, пользовался нашим добром, разве это всё не стоит денег? И ещё смеешь требовать выкупные! Да сколько твои папаша с мамашей могли тебе оставить этих выкупных? То, что даёт семья Фэн… то, то ведь предназначается Чуньэр, они отдают это по доброй воле, а вовсе не тебе! С какой стати ты на них заришься?
http://bllate.org/book/41235/5254199
Готово:
