Чу Юй недовольно покосился на него:
— Что за чушь ты несешь?
Тан Юань подняла руку и отбросила со лба прядь выбившихся волос:
— Посмотри на себя, язык бы твой отсох за такие слова.
Дун Лин в шоке уставился на Тан Юань, никак не мог поверить, что такое могло слететь с ее губ. Разве она не была помешана на Чу Юе?
Он перевел взгляд на Чу Юя. Заметив, что лицо того почернело, как уголь, Дун Лин не смел больше ничего говорить и лишь тихо проворчал:
— Тан Юань, ну и злой же у тебя язык.
Откинув кандидатуру Тан Юань, все наконец перевели любопытные взгляды на ту, что стояла за ее спиной, — на женщину, от которой за версту разило нищетой и в которой не было ни капли женственности.
— Должно быть, именно она и есть сегодняшняя хозяйка вечера.
Видя, что балаган подошел к концу, Чу Юй снова окликнул Цзян Цзы:
— Подойди.
Цзян Цзы крепко сжала руку Тан Юань, но ее ноги помимо воли сделали шаг вперед — всего три шага, и вот она уже стоит прямо перед ним.
Тан Юань нахмурилась и тоже шагнула к нему, глядя на него сверху вниз. Вдвоем они преградили Чу Юю путь, словно глухая стена.
Чу Юй, всегда гордившийся своими манерами, в этот момент наконец сорвался:
— Я звал Цзян Цзы.
Тан Юань ни капли не испугалась:
— Чего ты к моей жене пристаешь?
Цзян Цзы неуместно улыбнулась и кончиком пальца легонько провела по ладони Тан Юань, призывая ее расслабиться.
Заметив, что обстановка накалилась до предела, Дун Лин поспешно шагнул вперед и оттащил Тан Юань в сторону. Из четырех мужчин в комнате только с ним у нее были относительно нормальные отношения.
Тан Юань отшатнулась от его рывка, с отвращением стряхнула его руку и скривилась:
— Не трогай меня своими грязными руками.
Дун Лин задохнулся от возмущения, его лицо покраснело до корней волос:
— Да ты... ты... что с тобой не так? Разве ты не любишь Чу Юя? Что у вас вообще сейчас происходит?
— Тьфу на тебя! С чего бы мне его любить?
Судя по презрительному выражению ее лица, это была не игра, и Дун Лин окончательно потерял дар речи.
Одной из причин их хороших отношений было то, что они знали друг к другу с самого детства. К тому же происхождение Тан Юань было безупречным, и она прекрасно подходила Чу Юю по статусу. Пусть Чу Юй и не любил ее, Дун Лин искренне верил, что со временем стерпится — слюбится, и в конце концов они непременно будут вместе.
Именно из-за таких соображений он, будучи другом Чу Юя, изо всех сил старался их свести.
Но судя по всему этому, Тан Юань больше не хочет любить Чу Юя?!
И при этом женщина, которая нравится Чу Юю, — это та самая... та самая девица неизвестно откуда?
Чу Юй достал ожерелье, которое собирался подать Цзян Цзы, вложил ей в ладони и попытался смягчить голос, добавив терпения:
— Это тебе, перестань сердиться.
Цзян Цзы бросила беглый взгляд на роскошное украшение и равнодушно ответила:
— Я не злюсь.
Чу Юй знал, что у нее от природы холодный характер — так было и раньше. Но после устроенного Тан Юань представления такое отношение Цзян Цзы уже начало выводить его из себя.
С какой стати она смеет так с ним разговаривать?
Лу Шаньэнь, держа в руке бокал на длинной ножке и покачивая в нем красное вино, направился к ним. Опустившись рядом с Чу Юем, он склонил голову и насмешливо глянул на Цзян Цзы:
— Похоже, любимая птичка нашего молодого господина Чу решила взбунтоваться?
— А вот тут ты неправ, братец. Наверняка он даже не позаботился о том, чтобы красиво одеть красотку перед выходом, вот она и дуется. Даже девушку утихомирить не может.
— Цэ-цэ.
Подав голос, Линь Сююй, до этого сидевший тише воды ниже травы, неожиданно произнес:
— А может, кто-то просто слишком жаден и никак не нажрется?
— Вот как? Эта... — Линь Сююй посмотрел на Цзян Цзы, но не знал ее имени, поэтому лишь пожал плечами и улыбнулся: — Барышня?
Столкнувшись с таким прессингом, Чу Юй даже не подумал выручить Цзян Цзы — он сделал вид, что ничего не расслышал, и холодно бросил:
— Ты скоро заканчиваешь учебу, пора бы задуматься о будущем.
Цзян Цзы насмешливо фыркнула, теребя в пальцах ожерелье:
— О каком еще будущем?
— Десять миллионов, будь моей любовницей.
Цзян Цзы тяжело вздохнула, тихонько усмехнулась и, резко взмахнув рукой, швырнула ожерелье прямо в лицо Чу Юю.
Воцарилось абсолютное, зловещее молчание.
Чу Юй зажмурился и провел рукой по лбу — на пальцах осталась липкая кровь.
Медленно открыв глаза, он выпустил на волю кипевшую на дне зрачков жажду убийства. Не отрывая взгляда от Цзян Цзы, он напоминал вырвавшегося на свободу зверя, готового растерзать слабую добычу.
Голос Цзян Цзы прозвучал тихо, но каждое слово отчетливо отпечаталось в тишине:
— Предлагать мне стать любовницей... Чу Юй, за кого ты меня вообще принимаешь?
Она знала: ее поступки полностью соответствуют прописанному образу.
Поэтому ей было абсолютно плевать.
В худшем случае Чу Юй в бешенстве убьет ее — и к лучшему, наконец избавится от этого паршивого Сюжета, где она должна жить долго и счастливо в сладкой идиллии с главным героем до самого финала.
— Сестрица!
Хрупкая фигурка внезапно бросилась вперед и заключила ее в объятия, по инерции оттолкнув еще на пару шагов назад.
Ожерелье, отлетевшее от лица Чу Юя, угодило прямо в затылок Тан Юань.
Глава 12. Две пощёчины
Внезапный поворот событий поверг всех в оцепеневшее молчание.
Даже зачинщица этого беспорядка замерла. Чу Юй опустил ногу с колена и выпрямил спину.
Придерживая Тан Юань, Цзян Цзы тихо позвала:
— Тан Юань...
Тан Юань провела рукой по затылку и, приглядевшись в полумраке, заметила на пальцах следы крови.
В голове шумело. Опираясь на плечо Цзян Цзы, она выпрямилась и резко развернулась лицом к Чу Юю.
[Вот же поганый пес, а дури в руках сколько!]
Услышав мысли Тан Юань, рассеянный взгляд Цзян Цзы сфокусировался на ее макушке, где в прядях волос серебрилась липкая кровь.
Вытерев испачканные кровью пальцы о подол платья, Тан Юань в следующее мгновение без малейших колебаний замахнулась и влепила пощёчину по лицу Чу Юя.
Мужчина молниеносно перехватил ее запястье.
— Звяк!
Звонкий удар все же достиг цели, оставив след на щеке Чу Юя.
Он недоверчиво поднял глаза и встретился взглядом с парой темных озер. Цзян Цзы тряхнула ладонью — сделав замах для удара, она почему-то замерла на полудвижении.
В ее глазах читалось самое настоящее, нескрываемое намерение убить.
Он пробормотал едва слышно:
— Цзян Цзы...
— Хлесь!
Вторая увесистая пощёчина пришлась по другой щеке, так сильно отбросив его голову в сторону, что лицо перекосило.
Воспользовавшись моментом, Тан Юань вырвала руку и вложила всю злость в новый удар. Закончив, она словно окончательно потеряла рассудок от ярости:
— Ах ты пес сутулый! Да как ты посмел меня ударить!
http://bllate.org/book/41204/5247494
Готово: