Лу Цунчжи нужно было вернуться и подготовиться, поэтому Шэнь Юй выделил ему машину с водителем.
— Сначала в университет А.
— Слушаюсь, господин.
Автомобиль плавно тронулся с места, без единого толчка.
Линь Ань повернулся к Лу Цунчжи:
— Брат Лу, во сколько мы встретимся вечером?
Лу Цунчжи что-то понажимал в телефоне, и секундой позже Линь Аню пришло уведомление о переводе на тридцать тысяч юаней.
— Это твоя доля за сегодня. Дальше я справлюсь сам, тебе больше не нужно ходить за мной.
Линь Ань даже не успел порадоваться огромной сумме, как от слов Лу Цунчжи совершенно растерялся:
— П-почему? Я что-то сделал не так? Я могу исправиться! И… и доли мне не нужно так много… Я верну тебе, прямо сейчас верну!
— Дело не в этом, не накручивай себя, — махнул рукой Лу Цунчжи.
Линь Ань робко посмотрел на Лу Цунчжи с мольбой во взгляде, словно щенок, испугавшийся, что его бросят.
Лу Цунчжи вздохнул про себя, и тон его немного смягчился:
— У меня не самое благопристойное занятие, тебе не стоит этим заниматься. Если бы я не видел, что ты в безвыходном положении, я бы ни за что не взял тебя в ученики.
Огонёк в глазах Линь Аня угас:
— Я знаю, брат Лу, ты хороший человек. Если бы не ты, я бы уже…
— Да ладно, какой из меня хороший человек, — усмехнулся Лу Цунчжи. — В конце концов, это просто взаимная выгода. Я выгляжу слишком молодо, а твой чистый студенческий вид добавлял мне доверия в глазах клиентов.
Линь Ань замер, растерянно глядя на Лу Цунчжи.
Лу Цунчжи полистал что-то в телефоне:
— Я проверил ту программу поддержки талантов, о которой говорил Шэнь Юй. Они подберут для тебя индивидуальные цели в соответствии с твоей специальностью и способностями. Если выполнишь их, сможешь каждый месяц получать стипендию, которой вполне хватит на жизнь. Тебе не придётся развозить доставку и больше не придётся заниматься со мной подобной ерундой.
Он с улыбкой похлопал Линь Аня по плечу:
— Как там говорится… В книгах сокрыты золотые палаты. Учись хорошенько, считай, что золото копаешь.
Линь Ань выдавил натянутую улыбку.
Вскоре они подъехали к воротам университета А, и машина остановилась.
Линь Ань посмотрел в окно на ворота альма-матер, потом перевёл взгляд на Лу Цунчжи, поджал губы и взялся за ручку двери.
— Линь Ань, — окликнул его Лу Цунчжи.
Линь Ань тут же убрал руку и повернулся к нему:
— Брат Лу.
— Как-никак ты несколько дней звал меня наставником, сделаю тебе одно предсказание бесплатно, — Лу Цунчжи постучал по спинке водительского сиденья. — Скажите, у вас найдутся бумага и ручка?
Водитель тут же достал из бардачка ручку с блокнотом и протянул назад.
Лу Цунчжи вскинул подбородок:
— Напиши какой-нибудь иероглиф.
Линь Ань взял бумагу и ручку, но замешкался:
— Погадать?..
— Хех, — Лу Цунчжи понял его сомнения и усмехнулся: — Не сомневайся, исключительно из профессиональной этики я кое-чему специально учился. Всего лишь гадание по иероглифу, дело нехитрое.
Линь Ань подумал и вывел на бумаге знак.
Лу Цунчжи бросил взгляд:
— «Вэй», то есть «будущее»?
Линь Ань кивнул и с замиранием сердца стал ждать вердикта.
— В основе знака «вэй» лежит корень «дерево», подобно тому как дерево пускает молодые побеги. Так называемое «вэй» — это первая мысль, которая только зарождается. В одной мысли — жизнь, в одной мысли — смерть, в одной мысли — мудрость, в одной мысли — глупость… Я не знаю, о чём ты размышляешь, но судя по этому иероглифу, ты стоишь на перепутье выбора.
Линь Ань растерялся:
— Выбора? Какого выбора?
Лу Цунчжи покачал головой:
— Я не знаю. Впрочем, это скорее не выбор, а решение, принятое в единый миг.
— Т-тогда как мне поступить?
Лу Цунчжи немного помолчал и в итоге ободряюще похлопал его по плечу:
— Когда не знаешь, как поступить, просто вспомни, каким человеком ты мечтал стать в детстве.
Линь Ань не до конца понял, но всё же кивнул:
— Я запомню. Спасибо, брат Лу.
Он вышел из машины, постоял мгновение, а затем повернулся и через опущенное стекло посмотрел на Лу Цунчжи:
— Брат Лу, мы… мы сможем ещё увидеться?
— Конечно, — слегка приподнял бровь Лу Цунчжи. — У тебя ведь есть мои контакты, верно?
Линь Ань смущённо улыбнулся.
Он помахал Лу Цунчжи рукой, развернулся и зашагал к школьным воротам.
Лу Цунчжи провожал взглядом его удаляющуюся спину, пока парень окончательно не скрылся из виду. Лишь тогда он опустил голову и посмотрел на блокнот в своих руках.
Там всё ещё оставался написанный Линь Анем иероглиф, вот только две горизонтальные черты почти не отличались по длине.
Если нижняя черта длиннее — это «вэй», впереди бесконечные возможности будущего. Но если длиннее верхняя черта — это уже «мо», тупик и гибель, когда судьба предрешена и наступил конец…
Лу Цунчжи тихо вздохнул:
— Решение одного мига… Редко я совершаю добрые поступки, смотри не заставь меня пожалеть о том, что спас тебя.
Стекло медленно поднялось, и под завистливыми, любопытными взглядами прохожих машина вновь тронулась в путь, направляясь по указанию Лу Цунчжи в переулок Хуайсюй.
Когда опустились сумерки, Лу Цунчжи, сменив наряд и взяв в руки чемоданчик, снова прибыл в сад Шэнь.
Шэнь Юй встречал его у главных ворот.
Увидев его, Лу Цунчжи опешил:
— К чему такие церемонии?
Шэнь Юй с головной болью потёр переносицу:
— Если бы здесь не стоял я, тебя бы караулила бабушка…
Он оглядел Лу Цунчжи с головы до ног, и во взгляде промелькнули изумление и восхищение.
Снова совершенно новый образ.
Ни намёка на уютный домашний стиль их первой встречи, ни следа от сдержанного студенческого облика, в котором он был всего несколько часов назад.
Он снял очки в чёрной оправе, сменил толстовку на плащ в современном китайском стиле, по подолу которого серебряными нитями был вышит журавлиный узор, выглядевший невероятно изысканно и возвышенно. А серьга с кисточкой из хотанского нефрита в правом ухе добавляла ему особой дерзости и очарования.
Вот только на мастера он по-прежнему похож не был, напоминая скорее утончённую и ослепительную суперзвезду.
— Почему ты этим занимаешься? — не удержался от вопроса Шэнь Юй.
— Этим? — Лу Цунчжи на мгновение озадачился, но под взглядом Шэнь Юя быстро сообразил: — А, этим…
Он усмехнулся:
— Чтобы зарабатывать деньги. Девяносто девять процентов людей в этом мире работают ради денег, и я, само собой, не исключение.
«Нет, дело не в этом».
Шэнь Юй приоткрыл рот, желая что-то сказать, но в конце концов просто посторонился:
— Прошу, входи.
Лу Цунчжи сдержанно улыбнулся и последовал за Шэнь Юем в зал Долголетия Журавля.
На заднем дворе зала Долголетия Журавля по требованию Лу Цунчжи в северо-западном углу уже поставили алтарный столик. На нём стояла курильница, лежали свежие фрукты, стояли чарки с вином и чашка белого риса.
Старая госпожа ждала прямо во дворе. Сиделка рядом тихонько уговаривала её зайти в дом и подождать там, но та лишь качала головой, отказываясь наотрез.
Стоило Лу Цунчжи появиться во дворе, как глаза старой госпожи загорелись, и она тут же поспешила навстречу.
— Молодой господин, всё подготовлено по вашей указке, посмотрите, нужно ли что-то ещё?
Лу Цунчжи обошёл алтарный столик, всё проверил и кивнул:
— Подготовлено безупречно. Постойте пока в сторонке.
Шэнь Юй помог старой госпоже отойти в сторону.
Лу Цунчжи достал из чемоданчика колокольчик, стопку ритуальной жёлтой бумаги и бумажные золотые слитки.
Он зажёг благовония, взмахом руки сбил открытое пламя, воткнул палочки в курильницу, а затем поджёг бумагу и слитки.
Дым из курильницы ровной струйкой поднимался ввысь, в огне кружился и взлетал невесомый пепел.
Пляшущие отблески пламени падали на его лицо. Шэнь Юй с удивлением заметил, что во взгляде опущенных глаз Лу Цунчжи проступило сострадание, присущее познавшему Дао человеку…
Теперь уже сложно было сказать, с какой целью его позвали изначально: обмануть или спасти заблудшую душу.
Бумага и слитки сгорели быстро, пламя вскоре угасло.
Лу Цунчжи поднялся на ноги:
— Ну вот, всё улажено, — он повернулся к с нетерпением ожидавшей старой госпоже: — Старая госпожа, вы помните дату и точное время рождения старого господина?
— Помню, конечно помню! — закивала старая госпожа и без малейших колебаний назвала восемь иероглифов судьбы.
Лу Цунчжи взял лист жёлтой бумаги, вывел киноварью нужные знаки, подложил листок под чашку с рисом, а рядом торчком воткнул в рис пару палочек для еды.
Он подошёл к старой госпоже и протянул ей маленький пузырёк:
— Слёзы чёрной коровы. Натрите веки, это ненадолго откроет небесное око.
Старая госпожа немедленно исполнила сказанное.
Лу Цунчжи предупредил ещё раз:
— Как только я позвоню в колокольчик, сразу зовите его по имени.
— Х-хорошо, хорошо! — понимая, что вот-вот увидит супруга, по которому тосковала всей душой, старая госпожа отнеслась к указаниям со всей серьёзностью.
Лу Цунчжи встал перед столиком, ступая ритуальным шагом созвездий:
— Изначальный Владыка усмиряет пределы, возвещая мириадам духов! С почтением молю Трёх Чистых открыть врата загробного мира: душа, вернись, по высочайшему велению исполнись немедля!
Дзинь!
Раздался чистый звон колокольчика.
Помня наказ Лу Цунчжи, старая госпожа тут же принялась звать:
— Цзянье, старик, вернись! Вернись взглянуть на меня…
Она звала снова и снова, и в глазах её заблестели слёзы.
Сквозь пелену слёз она смутно различила фигуру, возникшую за алтарным столиком. Силуэт был зыбким, нечётким, но таким до боли знакомым.
— Старик, это ты? — дрожащим голосом спросила она и осторожно сделала шаг вперёд, боясь, что от лишнего движения поднимется ветерок и развеет его.
— А-Юэ… ты похудела…
Голос словно доносился из пустоты, звучал глухо и искажённо, но стоило прозвучать первому слову, как Линь Цзяоюэ разрыдалась.
Лу Цунчжи подошёл ближе и тихо сказал ей:
— У вас есть пятнадцать минут.
Пятнадцать минут… Слишком мало.
Линь Цзяоюэ инстинктивно с мольбой посмотрела на Лу Цунчжи, надеясь, что он сможет продлить время хотя бы на пять минут, но, встретившись с его взглядом, поняла, что ответ уже дан:
Живым и мёртвым не суждено быть вместе.
Она с трудом кивнула:
— Хорошо… спасибо.
Она подошла к столику и уставилась на призрачную, но столь родную тень. Не успев утереть слёзы с щёк, она улыбнулась:
— Вовсе я не похудела. С твоей-то близорукостью лучше бы помолчал! Из всех наших старых знакомых у меня до сих пор самая лучшая фигура… — она запнулась и сквозь слёзы с улыбкой добавила: — А вот ты ни капельки не изменился…
— Ну и отлично, когда придёшь ко мне, уж точно узнаешь без труда.
— А ты? Ты-то меня тогда узнаешь?
— Разумеется! В вашем ансамбле у всех были две косы и одинаковая форма, а я каждый раз с одного взгляда находил тебя!
— Помню, твоим первым подарком был деревянный гребень. Два дня расчёсываюсь — зубец отломится, ещё два дня — второй. Я потом и пользоваться им боялась, только стоял на полке для красоты.
— Моя вина, дерево неудачное выбрал. Но я же потом подарил тебе другой…
Во дворе стояла тишина, слышался лишь полный улыбки неторопливый шёпот Линь Цзяоюэ.
Лу Цунчжи отошёл в сторону и встал рядом с Шэнь Юем.
Кадык Шэнь Юя дёрнулся, голос прозвучал глухо и хрипло:
— С кем… она разговаривает?
— С твоим дедушкой, — Лу Цунчжи протянул ему пузырёк. — Хочешь попробовать?
Шэнь Юй посмотрел на пузырёк:
— Слёзы коровы?
Лу Цунчжи изогнул губы в усмешке и шепнул ему на ухо:
— Искусственная слеза, психологическое внушение плюс галлюциногенное благовоние. Ты тоже сможешь.
Шэнь Юй:
— …Пожалуй, обойдусь, спасибо.
#
http://bllate.org/book/41111/5290242
Готово:
