Шэн Мо тихонько повернул голову и посмотрел на Чжоу Цзиньчуаня, который лежал на расстоянии всего одного метра. По правде говоря, он и сам не понимал, что Чжоу Цзиньчуаньобрёл, оставшись с ним.
Шэн Мо слегка перевернулся на бок, выдохнув скопившуюся в груди застоявшуюся ци, и машинально положил руку на живот — пожалуй, это было самое мягкое место во всём его теле.
Шэн Мо помассировал его через одеяло, и раздавшийся со спины голос пронёсся по ночной тишине:
— Можно я его потрогаю?
Чжоу Цзиньчуань не спал. Лёжа на спине, он навострил уши, прислушиваясь к звукам рядом, а когда открыл глаза и скосил голову, то увидел, что Шэн Мо, поглаживая живот, сладко зевает — судя по всему, сна у того тоже ни в одном глазу не было.
Он машинально хотел протянуть руку, но, проскользнув по простыне на незначительное расстояние, сообразил, что Шэн Мо сейчас жмётся к краю кровати, ровно в метре от него.
— Тебе нездоровится? — Чжоу Цзиньчуань перевернулся и посмотрел на спину Шэн Мо, а его голос звучал слегка хрипло.
В наступившей тишине внезапно раздался звук, и рука Шэн Мо, лежавшая на животе, замерла и спряталась обратно под одеяло.
— Нет, извини, разбудил тебя.
Он бессознательно ещё немного подвинулся к краю.
В темноте Чжоу Цзиньчуань слегка нахмурился:
— Подвинься ближе, так и свалиться недолго.
— Всё в порядке...
Не успел Шэн Мо договорить, как почувствовал, что матрас с другой стороны глубоко просел, а затем Чжоу Цзиньчуань подхватил его под спину и под коленни, перетаскивая обратно на середину большой кровати.
Укрыв его одеялом, Чжоу Цзиньчуань лёг рядом, и теперь они прижимались друг к другу.
Шэн Мо всем телом оцепенел, крепко зажмурился, притворяясь деревянной чуркой, и снова услышал у самого уха низкий голос:
— Я могу его потрогать?
— А? — Шэн Мо в недоумении открыл глаза. Чистое и нежное лицо Чжоу Цзиньчуаня было совсем близко, и он на мгновение отвлёкся на это забытое тепло, не сразу сообразив, кого именно Чжоу Цзиньчуань имеет в виду под словом «оно».
Чжоу Цзиньчуань тоже пристально смотрел на бледное лицо перед собой. Видя, как блестят его влажные глаза, а длинные ресницы при каждом моргании порхают где-то на самом дне его сердца, он почувствовал удивительную мягкость.
Он собственными глазами увидел, как уголки губ Чжоу Цзиньчуаня изогнулись в нежной, приглушённой улыбке, и в этот момент тёплая рука под одеялом легла прямо на его живот.
Шэн Мо замер. Тело окоченело, он не смел шевельнуться, но когда этот источник тепла уже собрался исчезнуть, протянул руку, перехватил его ладонь и чуть сдвинул её вниз, полностью передавая всю выпирающую точку в ладонь Чжоу Цзиньчуаня.
Это было ощущение, которого Чжоу Цзиньчуань никогда прежде не испытывал. Не только мягкое прикосновение, но и лёгкая дрожь на сердце, похожая на кошачьи царапки, умиротворение от обретённого дома и переплетение самой крови и плоти — всё это слилось воедино, превратившись в то, к чему отныне будет стремиться его душа.
Такое положение они сохраняли ещё долго. Ресницы Шэн Мо начали слипаться, нос впитывал присущий только Чжоу Цзиньчуаню запах, и в конце концов он крепко уснул.
Он проспал до самого рассвета, и это был редкий, безмятежный сон.
Его разбудил Чжоу Цзиньчуань — мягко и бережно, совсем как раньше.
Шэн Мо почувствовал, как кто-то отводит с его лба растрёпанные пряди волос и нежно гладит по щеке. Полусонный, он приоткрыл глаза и ощутил лишь тепло на лбу, а у самого уха раздался полный обожания и мягкой улыбки голос:
— С добрым утром, Мо-мо.
Шэн Мо растерянно распахнул глаза, чувствуя себя так, словно ступил на облака — лёгкий и невесомый, он плыл по течению, подобно марионетке. Отупев от пережитого наваждения, он очутился за обеденным столом и теперь сидел, тупо уставившись на пиалу с соевым молоком и красными финиками.
Чжоу Цзиньчуань сел напротив него и подвинул к нему свою тарелку:
— Ешь как следует, поправляй здоровье, только так малыш сможет расти здоровым.
Шэн Мо дважды кивнул, а сообразив, в чём дело, спросил:
— Разве ребёнок не слишком мал? — Он снова протянул руку и потрогал живот: под просторной пижамой выступающая часть была совершенно незаметна.
Чжоу Цзиньчуань бросил взгляд на его лицо и немного задумался:
— Да, он чуть меньше детей того же срока, но ничего страшного, если хорошо питаться, он догонит норму.
Шэн Мо опустил голову. Он прекрасно понимал, что слова Чжоу Цзиньчуаня были сильно приукрашены.
— Я...
— Всё в порядке, я буду рядом, не переживай.
Твердый тон Чжоу Цзиньчуаня, полный жалости взгляд, устремлённый на Шэн Мо, и такая искренность в голосе — казалось, он никогда не покинет его.
Шэн Мо откусил большой кусок от сэндвича с яйцом и беקоном, с надутыми щеками протупил пару секунд и всё же кивнул.
Он не мог не переживать. А вдруг в один прекрасный день этот человек заявит, что уходит, и уйдёт?
Но в то же время он верил Чжоу Цзиньчуаню. Верил, что даже если тот уйдёт, то устроит всё наилучшим образом — он всегда поступал столь безупречно.
Только вот смог ли бы смириться с этим сам Шэн Мо?
Он считал себя человеком далеко не безупречным.
Один выходной день Чжоу Цзиньчуаня подошёл к концу, ему нужно было возвращаться на работу. Шэн Мо отказался от того, чтобы кто-либо приходил ухаживать за ним, и остался дома один.
Засунув в карманы полные пригоршни разных конфет, которые напихал туда Чжоу Цзиньчуань, он уселся на диване и продолжил изображать труп — ждать, пока Чжоу Цзиньчуань вернётся пообедать в полдень, а затем ждать, пока он вернётся поужинать вечером.
День за днём, так и пролетели длинные выходные по случаю Национального дня.
Впрочем, Шэн Мо считал, что разницы нет — объём работы на службе мало отличался от отдыха, просто под предлогом работы и зарабатывания денег он менял обстановку, чтобы спрятаться и побыть в тишине.
Но удалось ли ему заработать денег?
Шэн Мо промолчал.
Шэн Мо тревожился.
Шэн Мо тосковал.
Он не смел целиком и полностью полагаться на Чжоу Цзиньчуаня, ему требовалось найти баланс между реальностью и психологическим состоянием, иначе в противном случае они оба рухнут, как только достигнут критической точки.
Он и сам не мог толком объяснить, какие именно у них с Чжоу Цзиньчуанем отношения.
Странные, такие, в которых претит разбираться до конца, но от которых всё равно невозможно удержаться.
Включая этого ребенка. Мозг Шэн Мо отключился, и ему оставалось лишь следовать своей интуиции, признавая, что он всё же ждёт появления малыша на свет.
Он испытывал чувство вины за то, что в последнее время пренебрегал собой и ребёнком, и в то же время был благодарен за то, что Чжоу Цзиньчуань вновь появился в его жизни как совершенно новый ответ.
Шэн Мо изображал стойкость. Он знал, что ради ребёнка должен выкарабкаться из мрака, но стоило ему подумать об этом, как накатывала усталость. Тяжёлые веки сомкнулись, и он постепенно погрузился в сон.
В отделении скорой помощи всегда было шумно и хлопотно, но в последнее время там дежурил сам заведующий, поэтому Чжоу Цзиньчуань смог ненадолго отвлечься и сосредоточить взгляд на механических часах, чья стрелка мерно бежала по стене кабинета.
Сюй Ци остановился у дверей смотровой. Заметив его, Чжоу Цзиньчуань поднялся, взял из его рук пластиковый пакет и проводил внутрь, усаживая на диван.
— Завтра я ухожу в декретный отпуск. Эти фрукты принесли младшие медсёстры из отделения, их слишком много, вот принёс вам поделиться, — Сюй Ци размял шею и плечи, наблюдая за спиной Чжоу Цзиньчуаня, который рассовывал пакеты по категориям. — Я хочу домой, уезжаю уже завтра.
Чжоу Цзиньчуань застыл на месте и обернулся к нему:
— В родные края?
— Угу, — Сюй Ци сплёл пальцы в замок. — С мамой. В родном городе есть кое-какие проблемы с правами на недвижимость, нужно разобраться, заодно побуду там какое-то время.
Чжоу Цзиньчуань прекратил возиться с пакетами и пристально посмотрел на него:
— Только тётя будет за тобой ухаживать, сможешь ли ты...
Сюй Ци усмехнулся, предвосхищая его дальнейшие слова, и протянул с вызовом в голосе:
— За это время я восстановился просто отлично, я всё контролирую, ничего страшного не случится, отпустите меня уже развеяться, доктор...
Чжоу Цзиньчуань лишь беспомощно улыбнулся в ответ:
— Ладно-ладно, будь осторожен, если что — звони, и ещё...
Сюй Ци потёр ухо, куда только что с плеча перекочевала рука, разминающая шею:
— Всё, всё, расстояние такое огромное, скажи я тебе, неужели прилетишь или что?
Чжоу Цзиньчуань скрестил руки на груди, развернулся и прислонился спиной к письменному столу:
— Ничего не поделаешь, у врачей такая работа. Если бы ты хоть раз послушал медицинские указания, разве пришлось бы мне здесь за тебя переживать?
Сюй Ци поджал губы, бросив попытки протестовать, и послушно устроился с краешку, изображая послушного мальчика:
— Ладно-ладно, не переживай за меня, — он погладил свой круглый живот, опушив голову так, что выражение лица стало неразличимым: — Я больше не позволю случиться беде с ребёнком.
Не успел голос затихнуть, как он неторопливо поднял голову и посмотрел на Чжоу Цзиньчуаня:
— Лучше не переживай за меня, побереги нервы для Шэн Мо.
Чжоу Цзиньчуань поставил только что взятый в руки термос обратно на стол, придвинул к себе крутящееся кресло и сел напротив Сюй Ци.
— Да уж, я сильно за него переживаю. Он совсем не такой, как раньше... Словно отторгает меня.
Сюй Ци вспомнил испуганный взгляд Шэн Мо в торговом центре, лениво приподнял веки и добавил маслица в огонь:
— Угу, он даже видеть тебя не хочет.
Раздвинув ноги, чтобы освободить место для живота, он подался верхней частью тела вперед и замер с выражением человека, готового смаковать чужие тайны:
— Так что же ты всё-таки натворил, раз от тебя шарахаются?
Чжоу Цзиньчуань молча отвёл взгляд.
Посчитав это скучным, Сюй Ци закатил глаза, попытался закинуть правую ногу на левую, но сообразив, что в его положении нога на ногу не поместится, вернул её на место и принялся загибать пальцы:
— Злоупотребление алкоголем, измена, шлюхи, домашнее насилие... — он прищурился, в упор глядя на всё более мрачное лицо Чжоу Цзиньчуаня. — Что из этого ты успел опробовать?
Чжоу Цзиньчуань по-прежнему скрещивал руки на груди, глядя на него холодным, прямым взглядом и делая вид, что ничего не слышит.
— Наверное... это я предложил расстаться...
— Прости за бестактность, но не мог бы ты сказать, почему вы расстались? — корпус Сюй Ци снова подался вперёд. То ли из-за того, что он слишком долго провёл рядом с Ли Цзэяном, блеск в его зрачках излучал такую же пронзительную, острую проницательность.
Этот взгляд больно полоснул по Чжоу Цзиньчуаню, он нахмурился и отвёл глаза.
Сюй Ци отвёл взгляд, тяжело откинувшись спиной на спинку дивана — до него, кажется, что-то дошло:
— Из-за меня?
Голос его прозвучал глухо:
— Что тебе сказал Ли Цзэян?
Чжоу Цзиньчуань стоял неподвижно, отказываясь отвечать, но услышал донёсшийся до ушей тихий смешок. Повернув голову обратно, он встретился взглядом с тронутыми улыбкой уголками губ Сюй Ци и молча выслушал:
— А что тебе мог сказать Ли Цзэян? Велел приглядывать за мной? Или собирать вещички и готовиться стать отчимом моего ребёнка?
Чжоу Цзиньчуань молчаливо согласился — ровно до того момента, пока не услышал вторую половину фразы:
— Ну, вообще-то нет.
Сюй Ци больше ничего не говорил, и в кабинете наступила тишина.
Лишь когда у Сюй Ци от долгого сидения заболела поясница и он, покрутившись, сменил позу, он наконец заговорил снова:
— Ты тоже не бери до головы, в конце концов, он не в первый раз спихивает меня на тебя...
Чжоу Цзиньчуань хотел было утешить его, но снова был прерван.
— Он вечно так. Раньше каждый раз перед заданием боялся, что не вернётся, и наказывал мне жить с тобой, а я каждый раз его крыл трехэтажным матом.
Сюй Ци тихо посмотрел на Чжоу Цзиньчуаня, его улыбка горчила:
— А потом мы жутко поссорились. Я сказал ему: если он посмеет получить ранение, я разведусь с ним, пока он жив; разведусь сегодня, а завтра пойду зарегистрирую брак с первым встречным, послезавтра рожу ребёнка, а если он подохнет — буду каждый день таскать младенца на его могилу устраивать пикники... С тех пор он больше об этом не заикался...
http://bllate.org/book/41103/5232689
Готово:
