Готовый перевод After the Paranoid Villain's Little Dad Awakened / После того как маленький папа параноидального злодея проснулся: Глава 21

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Вечером, когда Бо Тинъюань вернулся домой, в холле его встретил дядя Сюй.

Глава семьи направился к лестнице, длинными пальцами привычно расстегивая пуговицу пиджака.

— Господин у себя на втором этаже?

Дядя Сюй с неловкой улыбкой качнул головой:

— На кухне.

Бо Тинъюань замер. Рука, сжимавшая пуговицу, опустилась. Он нахмурился.

— Господин сказал, что хочет приготовить что-нибудь эдакое для старшего господина, — со вздохом пояснил дядя Сюй, поспешая за ним. — Вы же знаете, старший господин... Разве я мог перечить?

— Угу, — раздался сухой ответ.

Длинным чеканным шагом Бо Тинъюань направился к кухне.

[0019] В зоне выпечки на западной кухне главного особняка витал насыщенный, теплый аромат свежей выпечки. Встроенный духовой шкаф из нержавеющей стали светился мягким ало-оранжевым жаром. У кухонного островка из белого мрамора с редкими дымчатыми прожилками непринужденно стоял Вэнь Цышу. Свободные белые одежды подчеркивали его изящную фигуру, а темные волосы, убранные на затылке в небрежный узел, открывали точеную, белоснежную шею.

Вэнь Цышу держал кружку с горячей водой и с неподдельным интересом наблюдал за подрумянивающимся десертом.

На пороге Бо Тинъюань строгим взглядом из-под очков подал знак кондитерам и слугам. Кухарки тут же бесшумно испарились. Вполголоса бросив пару распоряжений дяде Сюю, Бо Тинъюань увидел, как тот с пониманием взглянул на панорамные окна, выходящие во двор, и покорно удалился.

***

Вэнь Цышу, увлеченный делом, услышал ровные шаги. Повернувшись, он с приятным удивлением улыбнулся:

— О, ты уже вернулся?

Улыбка его расцветала мягко и неспешно, нагоняя свет в уголках глаз — словно первые лучи рассвета, рассекающие затянувшийся ночной сумрак.

Бо Тинъюань шагнул навстречу этому свету. Сбросив пиджак на мраморную столешницу, он перевел взгляд на духовой шкаф, где в жару подрастало предназначенное ему угощение.

Вэнь Цышу мазнул взглядом по серой жилетке, натянутой поверх черной рубашки. Крой идеальный — подчеркивал и размах плеч, и узкую талию.

«Говорят, в одежде такие люди кажутся просто стройными, а без нее — литыми и атлетичными, — пронеслось у него в голове, пока пальцы поворачивали кружку. — Бо Тинъюань, похоже, исключение: даже под двумя слоями ткани угадывается сильный рельеф».

Одернув себя за подобные мысли, Вэнь Цышу торопливо сделал глоток и, подметив внимательный взгляд мужчины, поспешил оправдать слуг:

— Ты только не ругай дядю Сюя. Я просто решил немного попечь, ничего опасного со мной не случится. Скажи же?

— Угу.

Бо Тинъюань перевел на него утомленный взгляд. У висков и вдоль лба Вэнь Цышу выбились мягкие пряди, контрастировавшие с молочной кожей.

— Что ты печешь? — Бо Тинъюань сделал шаг вперед, вставая рядом у островка.

Аромат выпечки, смешанный с легким парфюмом Вэнь Цышу, сбросил с его плеч груз прошедшего дня.

— А? — Вэнь Цышу бросил взгляд на стекло духовки. Так его интересовало именно это? — Попозже узнаешь.

Вспомнив об истории с Чжу Вэй, он кратко пересказал суть и добавил:

— Вообще-то, это всё твоя заслуга. Я просто хотел сказать спасибо.

Сделав еще глоток, он намочил нижнюю губу; влажные капли блестели, делая её пухлой и налитой розоватым соком.

Узнав причину, по которой Вэнь Цышу встал к печи, Бо Тинъюань едва заметно дрогнул бровью. Его темно-зеленые глаза замерли на пухлых губах собеседника. Подняв руку, он обнял ладонью его подбородок и подушечкой большого пальца аккуратно смазал влагу.

— «Между нами это лишнее», — произнес он на французском низким, безмятежным голосом.

От нахлынувшей близости у Вэнь Цышу перехватило дыхание, фраза пролетела мимо ушей. Губы с поразительной четкостью отозвались на прикосновение — грубоватые подушечки пальцев Бо Тинъюаня ласково стирали влагу... или просто гладили.

Под этим взглядом Вэнь Цышу охватило неожиданное, почти отчаянное желание донести до него, что именно зреет в печи. Отставив стакан, он сжал сухую, горячую ладонь мужчины и принялся выводить пальцем иероглиф за иероглифом:

— Вот это я пеку.

Бо Тинъюань разжал кулак, позволяя изящному пальцу чертить по коже. Но из-под густых бровей он смотрел не на ладонь, а на склоненное лицо. Вэнь Цышу и не подозревал, насколько соблазнительно изогнулись его фениксовые глаза в этот миг.

Закончив, он убрал руку, вскинул ресницы и с игривой улыбкой спросил:

— Написать еще раз?

Вместо ответа Бо Тинъюань подался вперед, накрывая его руку своей и переплетая пальцы. Улыбка на лице Вэнь Цышу медленно угасла. Его ладонь отвели назад, а крепкие бедра Бо Тинъюаня вплотную подступили к нему. Они оказались прижаты друг к другу буквально бедро к бедру.

Бедра Вэнь Цышу уперлись в твердый край мраморного островка. От такой дерзкой напористости его взгляд смущенно метнулся в сторону, но в итоге пришлось принять вызов и посмотреть в глаза партнеру.

Бо Тинъюань молча разглядывал его, а затем глухо спросил по-французски:

— «Ты всё помнишь?»

Встретившись с его темно-зелеными глазами, горящими неотступным вниманием, Вэнь Цышу негромко произнес:

— Мы ели их вместе на нашей свадьбе. Как я мог забыть?

Стоило ему договорить, как Бо Тинъюань склонился еще ниже. Их носы едва не соприкоснулись, дыхание слилось воедино. В густых бровях, в изумрудном омуте глаз витал откровенный, хищный призыв, накрывший Вэнь Цышу с головой. Во рту мгновенно пересохло; ему захотелось схватить кружку и осушить ее до дна.

Обхватив его лицо ладонями, Бо Тинъюань уперся большим пальцем аккурат в мягкую, налитую мочку уха — так идеально, будто их тела были сотворены друг для друга.

— «Что еще ты помнишь?»

В этом пьянящем переплетении дыханий, напитанном тяжелым мужским ароматом, в памяти Вэнь Цышу одна за другой стали всплывать совершенно неуместные картины... И дело было вовсе не в свадебном торжестве, а в номере отеля во время медового месяца.

Разум твердил, что предаваться подобным воспоминаниям сейчас катастрофически опасно. Ему оставалось лишь судорожно зажмуриться, но дрожащие ресницы выдали с потрохами охватившее его смятение.

Раздался резкий дзинь таймера.

Вэнь Цышу вздрогнул и с силой уперся руками в грудь Бо Тинъюаня.

— Готово!

Выскользнув из его удушающе-горячих объятий, он смущенно пробормотал:

— Первый раз делаю, даже не знаю, что получилось...

Надев кухонные прихватки, он потянулся к противню.

Тем временем краешком глаза Бо Тинъюань заметил нечто, смахивающее на гигантского геккона, прилипшего к панорамному окну. На террасном стекле прямо напротив кухонного островка распластался Бо Имин, отчаянно махавший всеми четырьмя конечностями. Заметив, что старший папа обернулся, мальчуган радостно запрыгал, вопя:

— Дэдди! Запусти меня, скорее!

Впрочем, шумоизоляция в особняке была безупречной. Ни единый звук не проник внутрь, и Вэнь Цышу, занятый горячим противнем, ничего не заметил.

Бо Тинъюань ловко перенес подставку под горячее на противоположную столешницу:

— Ставь сюда.

Вэнь Цышу послушно опустил противень на указанное место. Теперь оба они стояли спиной к панорамным окнам.

Застывший за стеклом Бо Имин недоуменно хлопал глазами: «Э-э? Как так-то? Дэдди же точно меня видел!»

На противне рядами лежали пышные, золотистые мадленки. Они источали густой сливочный аромат с бодрящей ноткой лимонной цедры. Вэнь Цышу аккуратно поддел одну десертной вилочкой и перевернул. Четкий ракушечный рельеф с чуть позолоченными краями выглядел идеально.

— Неужели получилось? — поразился кулинар-дебютант.

Бо Тинъюань протянул руку и снял с вилочки самую первую пироженку. Вэнь Цышу тут же перехватил его запястье и по-детски запротестовал:

— Я сам пек! Первую должен съесть я!

Тогда Бо Тинъюань сам поднес румяную ракушку к его губам. Вэнь Цышу недоверчиво принюхался, отщипнул зубами самый край и, убедившись, что вкус идеален, откусил кусочек побольше.

Пока он наслаждался вкусом, Бо Тинъюань без колебаний отправил оставшуюся половинку себе в рот.

Глядя на него, Вэнь Цышу почувствовал, как оживают блеклые, будто старые черно-белые снимки, воспоминания.

Тот день, их свадьба... Вэнь Цышу указывал на вазы с разнообразными мадленками и шепотом допытывался у Бо Тинъюаня, какая же вкуснее всего. Тот взял одну и точно так же поднес к его губам. Вэнь Цышу откусил половину, а вторую съел Бо Тинъюань.

С той самой секунды этот «самый лучший вкус» навеки отпечатался в сердце Вэнь Цышу.

Лимонные мадленки.

Он помнил. И Бо Тинъюань помнил тоже.

Пальцы Вэнь Цышу всё еще лежали на крепком запястье мужчины. Чуть повернув голову, он заглянул в его вечно холодные, проницательные зеленые глаза и тихо спросил по-французски:

— «Тебе... всё еще нравится этот вкус?»

Он редко говорил на этом языке. Как китайская речь Бо Тинъюаня отдавала едва заметной строгостью, так и его собственный французский был далек от идеала. Говорить на нем с наполовину французом казалось делом неловким — будто тебя раздевают взглядом догола, вытаскивая наружу всю юношескую робость.

Сердце зашлось в бешеном ритме, но Вэнь Цышу не отвел глаз.

Он отчетливо увидел, как в глубине изумрудных глаз Бо Тинъюаня пробежала темная волна, но ответа так и не последовало. Когда сгустившаяся вокруг нежность стала невмоготу, мужчина вдруг подался вперед. Сильные руки обвили его бедра, и в следующее мгновение Вэнь Цышу оказался оторван от пола.

— Ах!.. — вырвалось у него. Внезапно оказавшись в воздухе, он чисто автоматически обхватил плечи Бо Тинъюаня, а ногами сжал его талию.

Хотя он привык к неожиданным порывам партнера, обычно тот носил его на руках «по-королевски», а не вот так — лицом к лицу. Смущенный обжигающим взглядом, Вэнь Цышу неловко качнул ногами:

— Ты... ты так и не ответил.

Бо Тинъюань не сводил глаз с его мягких черт:

— «Я никогда не менялся».

Вэнь Цышу замер; грудь затопило нежное тепло. Поджав губы и вспомнив о его психологических проблемах, он тихо попросил:

— Тогда, если тебе станет тяжело или... случится что-то дурное, ты поделишься со мной?

— Угу, — Бо Тинъюань высвободил ладонь, прижал его голову к своей груди и гладил по спине.

Вэнь Цышу мысленно возмутился: «Я тут на лирику изошелся, а в ответ одно сухое "угу"?!» Но не успел он обидеться как следует, до него дошло, что Бо Тинъюань несёт его прямо к выходу.

— Сяо-папа! — за дверью раздался отчаянный вопль маленькой обезьянки.

Бо Тинъюань уже тянулся к дверной ручке. Вэнь Цышу не придумал ничего лучше, как бессильно уронить голову ему на плечо и притвориться мертвым.

Отперев дверь, Бо Тинъюань встретил взглядом взмыленного, готовящегося закипеть сынишку и невозмутимо бросил стоящему неподалеку дяде Сюю:

— Дядя Сюй, упакуй выпечку господина в подходящую коробку и отнеси ко мне в спальню.

Вэнь Цышу: «?..»

Бо Имин подскочил чуть не до потолка, собираясь огласить дом воплями протеста.

— Цыц, — осадил его Бо Тинъюань.

Решив, что сяо-папа и впрямь внезапно заснул, мальчик не посмел шуметь и лишь со слезой в голосе прошептал:

— А я даже ни одного не попробовал! Я же видел через стекло, они такие милые, как ракушки!

Освободив руку, Бо Тинъюань погладил сына по макушке:

— Завтра кондитер напечет тебе сколько душе угодно. — Подняв взгляд на управляющего, он повторил: — Делай, как сказано.

Дядя Сюй: «...»

Бо Имин шустрым вьюном скользнул в кухню, сгреб одну мадленку и махом затолкнул за щеку, обиженно сопя:

— А мне все равно! Я хочу сейчас!

Опасаясь, что Бо Тинъюань станет урезонивать мальчишку, Вэнь Цышу чуть сжал его шею и сбоку, почти касаясь губами уха, прошептал:

— Пускай попьет чаю. Завтра я испеку еще, специально для тебя — возьмешь в офис к полднику.

Кто бы мог подумать, что из-за обычной выпечки эти двое устроят настоящую битву.

Бо Тинъюань чуть повернул голову, коснувшись щекой его губ:

— Угу.

Спохватившись, что подобная откровенная ласка выглядит перебором, Вэнь Цышу попытался сменить положение, но руки Бо Тинъюаня сжались еще сильнее.

Из глубины коридора донесся трагический вопль Бо Имина.

В кухне, дожевывая вторую мадленку, мальчик внезапно осознал нечто ужасное и принялся в отчаянии топотать ногами.

— Маленький господин, что опять случилось? Вы же получили свое пирожное, — растерялся дядя Сюй.

Бо Имин дрожащим пальчиком ткнул в опустевший поднос. Управляющий знал, что первые мадленки были съедены еще до их прихода, потому и попытался утешить ребенка:

— Пускай вам не досталась первая штучка, испеченная господином, зато вы можете забрать остальные.

— Дело не просто в первой штучке! — окончательно пал духом Бо Имин. — Это было одно пирожное на двоих! Они съели его вместе!

Дядя Сюй: «...»

Личико миловидного метиса изображало глубочайшее скорбное сиротство. Подняв над головой румяную ракушку, он трагично провозгласил:

— А я, их единственный милый сыночек, вынужден в полном одиночестве уплетать эти сладкие мадленки!

В эту секунду экран его умных часов мигнул.

Глаза мальчика вспыхнули ровно так же, как дисплей:

— Братишка Синсин!

Дядя Сюй облегченно перевел дух: «Спасен!»

Бо Имин с ходу вывалил на друга всю тяжесть своей печальной доли: как над ним жестоко глумятся два родных папы. Дядя Сюй тем временем спешно кинулся искать коробочку — пока маленький господин не снес всё подчистую. Пользуясь суматохой, Бо Имин умял ещё одно пирожное и, набив рот, пробормотал в динамик:

— А сяо-папа такие вкуснятины испек, мягкие-мягкие ракушки!

Всего мадленок было шестнадцать. Дядя Сюй аккуратно упаковал двенадцать штук, а подумав, решил оставить мальчику три.

Пока служанки заходили на кухню для уборки, дядя Сюй отвлекся дать пару указаний.

Шептавшийся в углу Бо Имин тихонько буркнул:

— Синсин, секунду.

Воровато подскочив к столу, он с молниеносной ловкостью переложил оставшиеся мадленки на тарелочку, спрятал их в нижний шкафчик островка и прикрыл сверху какой-то кухонной утварью. Когда дядя Сюй вернулся и взял поднос с упакованной коробочкой, он даже не заметил подвоха.

— Маленький господин, может, продолжите разговор у себя в комнате?

— Ага! — Бо Имин вприпрыжку пристроился рядом, продолжая увлеченно тараторить Синсину о завтрашних съёмках.

«Как хорошо, что у нашего маленького господина появился такой замечательный друг, — с улыбкой подумал управляющий. — Теперь им есть о чем поболтать каждый вечер».

***

Поднявшись на второй этаж, дядя Сюй постучал в двери старшего господина, а Бо Имин прошмыгнул к сяо-папе.

Увидев, что Вэнь Цышу в задумчивости сидит на диване, мальчик вихрем подскочил к нему и, заглядывая в лицо, спросил:

— Сяо-папа! Ты проснулся? С тобой всё в порядке?

Вэнь Цышу с улыбкой погладил его по пухлой щеке:

— Спасибо за заботу, малыш. Папа в полном порядке.

«А вот твой старший папа явно не в порядке, — мысленно язвил он. — Завербован французской разведкой, не иначе: рот на замке, ни слова не вытянешь!»

Бо Имин вовсю навострил уши, пытаясь уловить хоть какие-то звуки из смежной комнаты, но за стеной царила тишина.

— Сяо-папа, я в вакуум... в смысле, в туалет! — прыснул он, вскочил с дивана и на цыпочках прошмыгнул за ширму.

— Что ты задумал? — Вэнь Цышу поспешил за ним.

Сын схватил его за руку, вынуждая вместе с ним прижаться к перегородке и замереть в ожидании.

Тем временем в спальне Бо Тинъюаня...

Дядя Сюй поставил коробочку на столик и, когда хозяин подошел ближе, с особым почтением откинул крышку.

В следующее мгновение четыре глаза уставились на содержимое.

В коробке ровными рядами лежали... аккуратно нарезанные дольки лимона.

В воздухе мгновенно разлился концентрированный, вышибающий слезу кислый аромат.

http://bllate.org/book/41041/5414702

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода