Бо Имин искупался и, пока Сяо-папа был в ванной, принялся за дело. Он достал приготовленное бельё. Зрители в комментариях как раз спорили, справится ли девятилетний ребёнок с пододеяльником, но вместо громоздкого комплекта мальчик вытащил вакуумный пакет с уже заправленным одеялом. Распаковал — и постель готова.
Порезвившись и попрыгав на кровати, малыш в два счёта всё застелил. Со стороны бельё казалось настолько мягким и воздушным, что даже через экран ощущался его уют.
«Умница Минмин! Такой жизнерадостный и смышлёный, о таком сыне или друге можно только мечтать!»
«Это что, реклама белья? Минмин, признавайся, какой бренд?!»
Вэнь Цышу вышел из ванной. Его чёрные волосы были подколоты в небрежный, едва распадающийся узел, а несколько непослушных прядей упали на шею. Жемчужно-белая пижама из натурального шелка невесомым струящимся полотном облегала тело. На щёках, распаренных после горячей воды, ещё играл едва заметный румянец; на фоне белой кожи тёмные глаза и волосы казались сошедшими с традиционного китайского свитка, написанного тончайшей кистью.
При своей утончённости и высоком росте под метр восемьдесят Вэнь Цышу обладал прямой осанкой: ровная линия плеч прекрасно держала мягкую ткань, подчёркивая изящную, узкую талию.
«А-а-а-а! Какая белоснежная кожа, какая талия, какие ноги! Верещу от восторга, Моя Жёнушка!»
«Нежный, ароматно-мягкий Вэнь-Вэнь! Дайте я его зацелую!»
Бо Имин застыл у края кровати и, победоносно вскинув руки, с гордостью провозгласил:
— Сяо-папа, я всё сделал!
Вэнь Цышу подошёл ближе, провел рукой по идеально гладкой простыне и, подняв взгляд на возвышавшегося над ним маленького непоседу, ласково улыбнулся:
— Умничка, мой малыш Минмин просто лучший.
В мягком свете лампы карие, с золотистым отблеском глаза Бо Имина на мгновение замерли. Смутившись, мальчик с разбегу плюхнулся спиной на одеяло, задрал ногу и, обняв пышную подушку, смущённо протянул:
— Ну-у-у-у па-а-ап…
Заметив, как у сынишки покраснели кончики ушей, Вэнь Цышу подошёл и с теплотой взъерошил ему затылок.
«Настоящий смущённый мартышонок. До чего же милый».
Он откинул край одеяла и лёг.
— Ну всё, давай устраиваться поудобнее и спать.
— Угу! — Бо Имин подобрал под себя ноги и заботливо помог натянуть одеяло. — Сяо-папа, а ты разве не будешь читать? У нас в чемодане есть книга.
Поправляя подушку, Вэнь Цышу полуповернул голову:
— Это Старший папа её положил?
— Да! — Имин уже потянулся было к чемодану.
Вэнь Цышу мягко перехватил его за руку:
— Папа сегодня немного устал, давай лучше сразу уснём, ладно?
Мальчик склонил голову набок и пристально всмотрелся. Действительно, когда со щёк сошел распаренный румянец, кожа Вэнь Цышу показалась почти фарфорово-прозрачной, а под глазами залегли тени усталости.
— Тогда скорей засыпай, Сяо-папа.
Он осторожно помог ему улечься и аккуратно переложил рассыпавшиеся по подушке длинные волосы, стараясь не потянуть ни единой пряди.
Вэнь Цышу прикрыл глаза и вполголоса пробормотал:
— Имин, если тебе скучно, может, сходишь поиграть с Синсином?
После ужина Чу Хань говорила, что они ложатся поздно, и мальчики могут встретиться в любое время.
— Вовсе мне не скучно! — возразил Бо Имин. Напор остался прежним, но голос он послушно понизил до шёпота. — Всё, Сяо-папа, закрывай глазки и больше не разговаривай.
Вэнь Цышу больше ничего не сказал. Едва коснувшись мягкой постели, он почувствовал, как накатывает непреодолимая дремота, и сознание медленно погрузилось в сон.
Малыш Имин ещё какое-то время сидел рядом на коленях, старательно расправляя и укладывая волосы папы так, как казалось красивым именно ему. Закончив «композицию», он чуть отступил назад и с искренним восторгом замер, словно творец, любующийся собственным шедевром.
Миндалевидные глаза Вэнь Цышу были прикрыты, густые тёмные ресницы бросали мягкую тень на белоснежную, словно нефрит, кожу. Ччёткие и в то же время невероятно утончённые черты лица делали его похожим на прекрасный образ со старинной китайской миниатюры.
Зрители прямого эфира мгновенно оценили задумку маленького художника:
«Боже-е-е, настоящий Спящий Красавец!»
«Прекрасный принц со старинного свитка! Моя Жёнушка идеально воплощает всё, что я представляла о древних красавцах, сижу плачу от восторга!»
«Минмин, ты точно знаешь, как порадовать фанатов! Ну что за прелесть этот мальчик!»
«Минмин такой: „А между прочим, тридцать процентов этой неземной красоты досталось мне по наследству!“ Хвастунишка!»
Вэнь Цышу давно уже спал, даже не подозревая, что взлетел на первые строчки трендов и поисковых запросов на всех социальных платформах:
#СпящийКрасавецИзШоу
#ТрадиционныйКрасавецВэньЦышу
Ночные зрители, привлечённые хайпом с внешних площадок, хлынули на трансляцию, вызвав неожиданный пик просмотров. Съёмочная группа была в полном восторге: работать с гостем, который привлекает колоссальный трафик просто фактом своего существования без всякого пиара — настоящее благословение.
***
Спустя некоторое время Бо Имин, поджав ноги и свернувшись калачиком под одеялом возле Сяо-папы, сладко забормотал во сне:
— Жаркое… гусь… мм-м… вкусно… очень вкусно…
Полуночные зрители, всё ещё следившие за трансляцией, не упустили этого момента:
«Минмин, признайся, ты ещё днём, когда смотрел на тех гусей, думал, как бы их сжарить?!»
«А-а-а, когда это было, я пропустила?!»
«Да когда Чжоу Сюй водил детей ловить уток!»
«А-а-а, точно! Я-то в тот момент смотрела, как Вэнь-Вэнь ловит рыбу, хе-хе!»
***
Тем временем за пределами фермы съёмочную группу ждал новый сюрприз. Организаторы полагали, что родные Вэнь Цышу вечером уедут к себе, но к локации медленно подъехали два огромных, невероятно роскошных автодома. Из них высыпали телохранители и прислуга, принявшиеся расторопно обустраиваться — похоже, они намеревались провести здесь всю ночь, охраняя покой отца и сына.
Глубокая ночь. Высоко в тёмном небе замерла ясная луна.
В окнах одного из белых автодомов всё ещё горел мягкий свет.
Бо Тинъюань, уже успевший принять душ, сидел на широком диване. На нём была точно такая же шелковая пижама, как у Вэнь Цышу, но глубокого темно-синего оттенка. В приглушённом свете ночника его силуэт казался окутанным мрачной, непроницаемой дымкой. Его тёмно-зелёные глаза, лишённые привычных очков, отражали отсветы двух мониторов, показывавших сцену с разных ракурсов, и в этой изумрудной глубине отчётливо отпечатывался профиль спящего Вэнь Цышу.
На столе рядом лежала брошенная оправа и небольшой белый пузырёк с лекарством. Бо Тинъюань с силой сжал переносицу пальцами, но так и не отвёл тоскующего, болезненно-привязанного взгляда от экрана. От сильного нажатия на коже между бровей остался багровый след. Тревога и подавляемая ярость пропитывали каждый его вдох. Сжатые челюсти выдавали состояние глубочайшего, еле сдерживаемого безумия.
Спустя несколько минут разум окончательно сдался перед внутренним хаосом: рука резко метнулась к пузырьку. Бо Тинъюань высыпал на ладонь две таблетки и в один глоток запил их водой. Даже запрокидывая голову, он ни на мгновение не сводил глаз с мирно спящего Вэнь Цышу.
Впрочем, препараты не приносили долгожданного спасения — единственным лекарством для его израненного разума оставался человек на экране.
Осушив полбутылки, он почувствовал, как дикая вспышка лихорадочного беспокойства начинает утихать, уступая место холодному самоконтролю. Взгляд соскользнул на пузырёк, в котором почти не осталось таблеток. Сделав глубокий вдох, Бо Тинъюань водрузил очки на переносицу. Едва стеклянные линзы скрыли его глаза, мрачный, давящий туман вокруг него начал рассеиваться.
Он взял телефон и набрал номер.
Ответ последовал незамедлительно. В динамике раздался сдержанный, глубокий голос зрелой женщины, заговорившей по-английски:
— Здравствуйте, господин Бо. Как вы себя чувствуете в последнее время?
— Доктор Сюй, мне нужен новый флакон. И как можно скорее.
— Что? — в голосе доктора Сюй просквозила тревога. — Судя по прошлым назначениям, вашего запаса должно было хватить до конца года. Что произошло? Вы увеличили дозировку? Приступ?
Бо Тинъюань смотрел только на лицо на экране:
— Нет. Всё в порядке.
— Господин Бо, — строже чекана заговорила врач, — вы взрослый человек и прекрасно понимаете, что утаивание симптомов может привести к фатальной ошибке в лечении…
— Я контролирую дозировку, — отрезал Бо Тинъюань.
В его тоне прозвучала такая тяжёлая, непререкаемая властность, что доктор Сюй сразу поняла: вытянуть из него хотя бы слово сверх сказанного не удастся при всём желании.
— Хорошо. Завтра же отправлю курьера в особняк. Но до конца года вы обязаны прийти на очный осмотр.
— Хорошо.
Положив трубку, Бо Тинъюань вновь погрузился в тишину. По его приказу ассистенты отключили все приборы, способные издавать хоть какой-то шум. В автодоме слышалось лишь его собственное дыхание — и мерный, едва уловимый шёпот дыхания Вэнь Цышу с экрана. Легкое, тёплое, оно словно звучало у самого уха, рассеивая ядовитые споры тревоги в его внутреннем мире.
***
На рассвете край неба окрасился нежно-розовой вуалью зари, и из-за горизонта медленно выплыл яркий диск солнца.
Дядя Сюй по привычке поднялся ни свет ни забор и первым делом направился в автодом Бо Тинъюаня. Каково же было его изумление, когда он увидел Старшего господина, всё так же не отрывающего взгляда от мониторов! Его глаза налились усталой краснотой. И пусть осанка Бо Тинъюаня оставалась безупречно прямой, а в позе не было и намёка на расслабленность или слабость, дядя Сюй отчётливо ощутил: этот человек провёл ночь в непрерывных терзаниях, словно загнанный в ловушку могучий зверь.
В последний раз дядя Сюй видел его в подобном состоянии много лет назад — когда на свет появился Маленький господин.
Взгляд старого слуги скользнул по экранам. На одном из них боком спал Вэнь Цышу, на другом в кадр попадали и папа, и сын.
— Старший господин?.. — обеспокоенно тихо спросил дядя Сюй. — Вы… совсем не спали ночь?
Бо Тинъюань шевельнул пересохшими губами. Голос его звучал глухо, словно идущий из глубины груди:
— Я забыл сказать Имину…
— Что?.. — Дядя Сюй, хоть и считался человеком, знающим Старшего господина лучше всех в доме Бо, сейчас совершенно растерялся.
— Его Сяо-папе нельзя спать на боку.
Услышав этот суровый, требовательный тон, дядя Сюй втайне вздрогнул и торопливо заступился:
— Маленькому господину всего девять лет, он не может предусмотреть абсолютно всё. Старший господин, не стоит…
Слово «сердиться» так и застряло у него в горле. Бо Тинъюань медленно поднял голову и посмотрел на него сквозь холодные линзы очков. Дядя Сюй мгновенно проглотил оставшиеся слова.
Бо Тинъюань вновь перевёл взгляд на экран, где его младший сын свернулся калачиком, прижавшись со спины к Сяо-папе — совсем как малышка Жунжун, которая в эфире вечно цеплялась за край платья Чжу Вэй, увязавшись за ней хвостиком.
— Свяжись с мастером Чэнь из «Лицзи», — неторопливо распорядился Бо Тинъюань. — Пусть приедет к нам в особняк и приготовит жареного гуся.
Тон его стал обычным, ровным и невозмутимым, словно пережитая секунду назад вспышка напряжения дяде Сюю лишь мерещилась.
Старый слуга облегчённо перевёл дух, радуясь, что неправильно понял хозяина, и с улыбкой кивнул:
— Слушаюсь, сей же час обо всём договорюсь. Господин как раз любит съесть пару лишних кусочков с фирменным соусом из дикой сливы, который готовит Мастер Чэнь.
Вернувшись в свой автодом, дядя Сюй сразу связался с мастером Чэнем, находившимся на юге страны. Тётушка Чжун, слышавшая разговор, подала голос:
— Попроси мастера Чэня захватить свежих ингредиентов для их фирменного наваристого бульона!
Дядя Сюй кивнул, передал просьбу и тут же отдал распоряжение экипажу частного самолёта, чтобы мастера Чэня немедленно доставили специальным рейсом. Позже он принёс Старшему господину завтрак и доложил о готовности:
— К моменту, когда съёмки завершатся и они вернутся домой, мастер Чэнь уже накроет стол.
Старик уже буквально видел, как Маленький господин запрыгает от счастья при виде своего любимого блюда.
http://bllate.org/book/41041/5406312
Готово: