Съёмочная группа реалити-шоу «Малыши — супермены».
Команда, отвечавшая за кастинг обычных семей, билась над задачей уже две недели, но так и не смогла найти кандидатов, способных угодить требовательному продюсеру.
Съёмки должны были начаться со дня на день, так что всё руководство и съёмочная группа ходили мрачнее тучи.
Кто бы мог подумать, что подобрать «простую» пару из родителя и ребёнка окажется сложнее, чем укомплектовать звёздный состав?
На очередной летучке кто-то предложил прочесать соцсети и списаться с семейными блогами — теми, у кого подписчиков пока немного и нет опыта работы на камеру.
Продюсер отрезал сразу: ему нужен был не просто «кто-то», а пара, от которой перехватывает дыхание.
— Да где ж их взять-то? — не удержался от ворчания один из сотрудников. — В наши дни все, у кого от одного вида перехватывает дыхание, уже давным-давно светятся на всех платформах и собирают миллионы просмотров. Ждали они нас, как же!
В этот момент ассистент, сидевший с края стола, поднял руку:
— Внимание в рабочий чат! Только что упала новая заявка.
В чате группы появились две фотографии.
Снимки запечатлели мальчика с выразительными европеоидными чертами и длинноволосого красавца в тонком восточном стиле.
В лицах прослеживалось несомненное сходство, но взрослый обладал поистине безупречной формой: изящные бровные дуги, миндалевидный разрез глаз — до того утончённо, словно выведено кистью мастера традиционной живописи гоби.
Простое фото анфас, без лишних ухищрений, однако от него веяло удивительным спокойствием и умиротворением.
В рабочей комнате кто-то фыркнул:
— Ага, нейросеть постаралась, не иначе.
— Вот-вот. Скольких восточных красавиц и метисов скрестили, чтобы такое нарисовать?
— В анкете указано, что это отец и сын, — подал голос ассистент. — И тот, что с длинными волосами, — папа.
— Чего? — переспросил кто-то в изумлении.
Сотрудники принялись въедливо изучать сопроводительные документы и, убедившись, что всё именно так, подняли невообразимый гвалт. Неземная внешность этой парочки вызвала бурную дискуссию:
— Да ну, не верю, тут точно фильтры и фотошоп!
— Конечно! Сейчас даже на паспорт без ретуши не снимают.
— Слушайте, да они же смотрятся как брат с сестрой! Где вы видели таких отцов?
Пока все перебивали друг друга, ассистент заметил, что продюсер застыл над снимком и не произносит ни слова.
— Босс?..
Продюсер, едва сдерживая азарт, выпалил:
— Живо проверь их данные! Если всё чисто — утверждаем незамедлительно. Бегом!
— Есть! — Ассистент тут же бросился связываться с заявителями.
— На съёмки тизера я поеду лично, — заявил кто-то из группы. — Хочу своими глазами увидеть человека, который словно утренней росой питается, раз выглядит настолько возвышенно.
— У них даже нет аккаунтов в соцсетях! И они не из шоу-бизнеса. Если мы их вытащим в эфир — это же не просто находка, а настоящая золотая жила!
***
Утро в саду особняка семьи Бо.
Вэнь Цышу, облачённый в белый костюм для традиционной гимнастики, под руководством наставника оттачивал движения тайцзи.
Тётушка Чжун и Бо Имин старательно повторяли за ним неподалёку.
И хотя Цышу осваивал лишь самый базовый комплекс из двадцати четырёх форм, а его па выходили далекими от идеала, мастер то и дело понимающе кивал.
Стоило господину Вэню просто встать на площадке — и от него уже веяло отстранённым благородством, будто от даосского отшельника.
Малыш Имин сегодня превзошёл сам себя в послушании: поднялся ни свет ни заря, составил младшему папе компанию за завтраком, а теперь вот усердно тренировался.
Когда появился Альберт, Вэнь Цышу как раз наклонился с горячим влажным полотенцем, чтобы заботливо утереть пот со лба сынишки. На его лице застыла бесконечная нежность.
Дворецкий деликатно подождал в стороне, пока мастер тайцзи откланяется, и только потом подошёл ближе:
— Господин Вэнь, продюсерская группа утвердила вас с маленьким господином. Теперь нужно согласовать даты съёмки промо-тизера. Сроки у них поджимают, просят определиться как можно скорее.
— Правда?! Вот ура! — Счастливый Имин тут же обхватил младшего папу за талию.
Цышу погладил его по голове, не скрывая радостной улыбки.
Непоседа-малыш не мог устоять на месте ни секунды. Выпустив папу из объятий, он принялся подпрыгивать на месте:
— Тогда давайте снимать прямо сегодня!
Альберт сдержанно улыбнулся: маленький господин характером ничуть не походил на своих родителей — редкой живости ребёнок.
— Ну, так быстро не получится. Для начала вам стоит подумать, какие именно моменты из вашей повседневной жизни мы покажем в кадре.
— И подбери себе подходящий наряд, — добавил Вэнь Цышу.
— Ура-а-а! — Замыслов у Имина хватало: в гардеробной его ждала целая куча стильных вещей, в которых так и подмывало показаться перед камерами. Он мгновенно испарился из сада.
Вэнь Цышу взял из рук тётушки Чжун теплое полотенце и неспешно вытер ладони.
Его тонкие, словно изящный нефрит, пальцы после физических упражнений слегка розовели на фалангах.
Альберту, находившемуся рядом, от одного вида господина Вэня становилось как-то не по себе — собственная натура на его фоне казалась донельзя неотёсанной и грубой.
— Господин Вэнь, организаторы упомянули, что за участие полагается гонорар.
— Вот как? — Цышу направлялся к дому и, слегка повернув голову, улыбнулся: — Значит, это будут мои первые в жизни самостоятельно заработанные деньги.
Услышав это, Альберт на мгновение опешил.
Но, бросив взгляд на его хрупкую, тонкую фигуру, тут же всё понял: учитывая слабое здоровье господина Вэня, родные родители наверняка берегли его как зеницу ока и не выпускали в свет, а после замужества господин Бо и подавно не позволил бы ему работать.
Затем Альберт изложил общий план действий и добавил, что возьмёт на себя обязанности его личного ассистента для связи с ТВ-группой.
Цышу возражать не стал. Хотя он ещё не до конца изучил Бо Тинъюаня, но отлично знал: тот невероятно осмотрителен, привык просчитывать каждый шаг и непременно предусмотрит все мелочи. Сомневаться в его решениях или лезть с собственными коррективами не было никакой нужды.
Уходя, Альберт поймал себя на мысли, что господин Вэнь разительно изменился. От прежней болезненной мрачности и замкнутости не осталось и следа — он стал удивительно мягким, светлым и общительным.
***
Вечер.
Бо Тинъюань вернулся из офиса поздно. Сняв чёрный пиджак, он передал его дяде Сюю и взял предложенное горячее полотенце, чтобы освежить руки.
— Как сегодня господин?
Дядя Сюй подробнейшим образом отчитался о самочувствии господина Вэня и с теплой улыбкой добавил:
— В обед у него был прекрасный аппетит, выпил лишнюю пиалу бульона.
С тех пор как Вэнь Цышу пошёл на поправку, в доме царила всеобщая радость. Какая там пиала — дядя Сюй готов был лично пересчитывать каждое съеденное им рисовое зёрнышко!
Тинъюань окинул взглядом просторную, погружённую в тишину гостиную:
— Он у себя?
— После ужина господин принял душ и пошёл к маленькому господину — помогают подбирать наряды.
— Так поздно?
Тинъюань чуть повернул голову, и за стеклами очков его тёмно-зелёные глаза устремились в сторону детского крыла.
Влажная ткань полотенца неприятно холодила пальцы; между бровей пролегла едва заметная складка.
Опустив полотенце, он направился к лестнице:
— Поднимусь, проверю.
Глядя ему вслед, дядя Сюй уточнил:
— Старший господин, поздний ужин подавать не нужно?
— Не стоит.
Обычно, если Бо Тинъюань задерживался на работе, для него всегда держали наготове пиалу лёгкого супа или десерт.
Управляющий проводил взглядом его статичную, высокую фигуру и озадаченно подумал: «Неужто старший господин опять чем-то недоволен?»
***
Гардеробная Бо Имина.
Вэнь Цышу уютно устроился на диване, обняв мягкую подушку, и с улыбкой наблюдал за сыном, который вышагивал перед ним, словно манекенщик на подиуме.
С его полутора метрами роста строил из себя супермодель — не будь мальчуган столь чертовски хорош собой, выглядел бы вылитой обезьянкой, кривляющейся перед зеркалом.
— Младший папа, а что если снять, как я езжу верхом?
— Или скалолазание?
— А может, покажем, как я катаюсь на лыжах? Правда, сейчас придётся ехать в крытый комплекс...
Идеи фонтанировали каждые три минуты.
Когда мальчишка шлёпнулся рядом, Цышу с нежностью взлохматил его короткие, слегка колючие волосы:
— Ты не торопясь выбери место, я со всем соглашусь. Но учти: я не смогу ни кататься с тобой на лыжах, ни лезть на скалодром, ни садиться в седло. Буду только стоять в сторонке и смотреть. Ты ведь не расстроишься?
Имин подогнул колени, прижался к младшему папе, уткнувшись носом в его мягкую бархатную пижаму, и уверенно качнул головой:
— Конечно нет!
Цышу погладил его по макушке:
— Когда мне выплатят гонорар, я подарю тебе кое-что. Что бы ты хотел?
Имин уже знал, что младший папа никогда прежде не зарабатывал сам, так что эти деньги имели особое, символическое значение:
— У-у-у, тогда мне надо хорошенько подумать!
Цышу тихо вздохнул:
— Мне тоже надо всё взвесить... Хочу ещё приготовить подарки для родителей и брата.
— А дедушка с бабушкой и дядя не знают, что мы идём на шоу? — Увидев, как младший папа с улыбкой кивнул, Имин округлил глаза: — Ничего себе! Представляю, как они ахнут!
— Наверное, — рассмеялся Вэнь Цышу, обнимая сына, а затем невольно сладко зевнул. — Надеюсь, обойдётся без инфаркта.
В нём проснулась давно заснувшая детская жизнерадостность, озорная жилка.
В такие минуты ему ужасно хотелось стать сыну настоящим другом, ненавязчиво направлять его мысли и оберегать от жизненных ошибок.
— О чём болтаете?
Низкий, исполненный давящей силы голос Бо Тинъюаня заставил отца и сына синхронно обернуться.
Имин, сидевший на коленях на ковре и склонивший голову младшему папе на грудь, радостно откликнулся:
— Старший папа! Младший папа размышляет, кому что подарит на свой гонорар за шоу!
Вэнь Цышу тоже поднял взгляд.
И снова перед ним предстал человек в неизменной чёрной сорочке, чёрных брюках и тёмно-сером галстуке в полоску.
Пуговицы рубашки застёгнуты под самый подбородок — ни дать ни взять сотворённый из грозовой тучи исполин, от одного вида которого становилось тяжело дышать.
За стеклами очков переливались тёмно-зелёные глаза, подобные непроглядной чаще под ночным небом — тёмные и загадочные.
Тинъюань лишь на миг скользнул взглядом по полулежащему Цышу, после чего перевёл спокойный взор на сына:
— И кому же предназначены подарки?
Цышу, не заметив его взгляда, смущённо опустил глаза. Поднявшись, он небрежным жестом откинул рассыпавшиеся по плечам длинные волосы за спину.
«И зачем только посмотрел на него? Много чести».
Имин поднялся с ковра:
— Младший папа сказал, что подарит кое-что мне, а ещё дедушке, бабушке и дяде!
Тинъюань перевёл взгляд на Цышу, который в этот момент как раз искал ногой домашние туфли, и неспешно переспросил:
— Вот как?
Обувшись, Вэнь Цышу поднялся:
— Вы разговаривайте, а я пойду к себе, отдохну.
Он поправил запахнутый подол шёлкового халата, но не успел сделать и шага, как перед ним выросла тёмная тень. Не давая времени опомниться, мужские руки подхватили его.
Качнувшись от неожиданности, Цышу чисто автоматически обвил рукой его правое плечо и уставился в эти насыщенно-зелёные глаза.
Но Бо Тинъюань даже не взглянул на него, спокойно продолжил разговор с сыном:
— Имин, завтра Альберт пришлёт других стилистов с новой коллекцией, выберешь ещё несколько комплектов.
— Ух ты, отлично! — обрадовался мальчик, которому как раз не хватало безупречного образа.
Пусть это всего лишь съёмка тизера, он обязан выглядеть сногсшибательно.
Цышу уткнулся взглядом в его плечо и подумал: «Надо же, а о сыне он печётся».
Однако тело всё ещё было слишком слабым, и к привычному часу сна навалилась непреодолимая усталость. Он не удержался и тихонько зевнул.
Заметив это, Тинъюань бросил сыну пару коротких напутствий и вынес супруга из гардеробной.
В коридоре царила звенящая тишина. Несмотря на пышный, глушащий шаги ковёр, тихий, размеренный стук каблуков всё же отдавал эхом.
Возможно, всё дело было в крепких и тёплых руках, но Цышу не испытывал ни малейшего неудобства. Под этот убаюкивающий, ритмичный шаг его окончательно сморил сон.
Когда они оказались в спальне, уголки глаз Цышу влажно мерцали от недавней зевоты, а склеившиеся реснички прилипли к коже.
Тинъюань заботливо укрыл его одеялом и, опершись одной рукой об изголовье, замер, созерцая его вспыхнувшее от изнеможения лицо.
Сквозь сомкнутые веки Цышу показалось, будто губы мужчины едва заметно шевельнулись.
Трясясь в полусне и изо всех сил цепляясь за остатки угасающего сознания, он слабо пробормотал:
— Что?..
Бо Тинъюань молча наблюдал, как тот погружается в глубокий, непробудный сон.
Изящное, миниатюрное личико спящего обладало особым, почти колдовским очарованием.
Он протянул руку и подушечкой большого пальца плавно провёл по веку к самому уголку глаза, ласково растирая влажные от слёз ресницы.
И тихо, низким, обволакивающим шепотом произнёс по-французски:
— А мне подарка не будет?
http://bllate.org/book/41041/5400232
Готово: