— Погладь, иначе зачем ты кормишь кошку? — Нянь Фанцзе подтолкнул котенка поближе к собеседнику. Он не ожидал, что этот человек окажется настолько простым в понимании.
Ни Туцзюнь вытянул палец и осторожно коснулся котенка, словно проверяя, с какой силой лучше гладить, чтобы не навредить. Он засомневался, поднял голову и вопросительно посмотрел на Нянь Фанцзе.
— Просто раскрой ладонь и погладь, всё в порядке, — подбодрил его Нянь Фанцзе.
Теперь на месте пальца оказалась ладонь, которая с опаской потянулась вдоль кошачьей спинки. Пальцы Ни Туцзюня были напряжены и слегка задели кончики пальцев Нянь Фанцзе.
— Какая мягкая, — произнес он спустя мгновение. Его брови расслабились, а уголки губ едва заметно поползли вверх. — Даже мягче, чем я думал.
— На ощупь мягкая, а по натуре очень выносливая, не бойся нажать посильнее, — подзадоривал его Нянь Фанцзе. — Ни Туцзюнь, ты что, никогда раньше кошек не гладил?
— Никогда. — Ни Туцзюнь почувствовал себя увереннее: его пальцы расслабились, и он начал поглаживать котенка сверху вниз, заодно касаясь руки самого Нянь Фанцзе.
Кхм, стоит ли напомнить ему об этом? Нянь Фанцзе украдкой взглянул на него.
Утреннее неяркое солнце смягчило жесткие черты лица Ни Туцзюня, даже его высокий прямой нос перестал казаться острым, словно лезвие ножа. Сейчас он выглядел вовсе не отчужденным: в оливковых зрачках отражался золотистый свет, а с этой легкой улыбкой он казался почти нежным. Нянь Фанцзе застыл, глядя на его профиль, а сердце забилось чаще.
Приходилось признать: Ни Туцзюнь — именно в его вкусе. К тому же неожиданное открытие, что за холодным фасадом скрывается такая мягкость, заставило Нянь Фанцзе почувствовать тепло его пальцев и замечтаться о том, как бы Ни Туцзюнь смотрел так же на него самого.
Да ты что! Опомнись, ты же натурал!
Нянь Фанцзе считал себя экспертом в притворстве: столько лет никто не догадывался о правде. И дело было не в отсутствии чувств, а в безупречной актерской игре.
Он бесцеремонно вытянул руку из-под ладони Ни Туцзюня, потрогал живот котенка, убедился, что тот еще голоден, и достал палочку с лакомством, протянув её Ни Туцзюню.
— Попробуй покормить ещё, — Нянь Фанцзе придерживал кошку одной рукой, призывая Ни Туцзюня вскрыть упаковку и поднести поближе.
Маленький проглот, учуяв запах, тут же придвинулся ближе.
— Ни Туцзюнь, я вчера получил звонок от твоего помощника, — после долгих колебаний начал Нянь Фанцзе. Ему всё же хотелось обсудить этот вопрос.
Рыжий котенок, словно желая кусать побольше, вытянул переднюю лапку и положил её на пальцы Ни Туцзюня. Те дрогнули — то ли от мягкости подушечек, то ли от слов Нянь Фанцзе.
— Я давно не видел, чтобы руководитель настолько искренне заботился о подчиненных. Вы меня тронули, — от всего сердца сказал Нянь Фанцзе.
— Я тоже никогда не видел, чтобы HR-бизнес-партнеры проводили интервью при увольнении по-настоящему, — Ни Туцзюнь не отрывал взгляда от котенка.
Это что, комплимент?
— Интервью со стороны руководства — значит, вы тоже хотите услышать правду, — продолжал Ни Туцзюнь. — Раз уж делать, то сейчас, у меня нет другого времени.
— Сейчас? — Они, два взрослых мужика, сидят на корточках в парке и проводят «интервью с руководством»? Нянь Фанцзе решил, что ослышался.
Может, рыжего котенка тоже стоит вписать в протокол встречи?
На Нянь Фанцзе устремился суровый взгляд, словно говорящий: хочешь — делай, не хочешь — проваливай.
— Делаем, делаем. Говорите, что думаете о подчиненном, — Нянь Фанцзе вздрогнул и вытащил телефон.
— Она ответственный сотрудник с отличными показателями. У неё есть собственное мнение, она готова работать, и возможность продолжить обучение — это заслуженная награда. — Ни Туцзюнь смотрел на котенка, и в глубине его глаз снова промелькнула нежность.
— То есть это просто акт доброй воли? Вы не думали, что теперь вам станет вдвойне тяжелее? — Нянь Фанцзе не удержался от вопроса.
Котенок доел последнюю каплю лакомства, причмокнул, отвернулся и, вытянув шею, приготовился спрыгнуть.
— Наелся, отпускай, — голос Ни Туцзюня был низким. Обычно холодный, как ледяной клинок, сейчас он заметно смягчился — возможно, чтобы не спугнуть животное.
Нянь Фанцзе опустился на корточки и аккуратно поставил котенка на землю.
— Остальные уже выполнили цели кадрового департамента, у них нет обязательств помогать, — тон оставался мягким, но сухие, формальные фразы все еще были в стиле Ни Туцзюня.
— Логически — да, но люди ведь не железные... — пробормотал себе под нос Нянь Фанцзе.
Ни Туцзюнь взглянул на него и промолчал, что было равносильно согласию. Он поднялся и направился в сторону офиса.
— Ни Туцзюнь, если нужно, я могу взять на себя часть административной работы вашего помощника, — Нянь Фанцзе догнал его, перейдя на шаг рядом.
На лице Ни Туцзюня на мгновение отразилось редкое удивление, но он тут же вновь стал прежним, холодным и отстраненным.
— Персоналу, не относящемуся к разработке, запрещено вмешиваться в рабочие данные. — Ледяное правило охладило пыл Нянь Фанцзе. Ни Туцзюнь больше не удостоил его взглядом и ускорил шаг.
У них была разница в росте сантиметров пять-шесть, да и ноги у Ни Туцзюня были длиннее. Нянь Фанцзе пришлось перейти на легкий бег, чтобы не отставать. Сейчас, когда собеседник так торопился, говорить было неловко, и Нянь Фанцзе просто поплелся следом.
В момент входа в здание офиса Ни Туцзюнь внезапно остановился и, обернувшись к тяжело дышащему кудрявому парню, бросил:
— Ты и дальше будешь кормить кошку?
***
Зачем он это спросил?
— У тебя это получается лучше, чем у меня, — Ни Туцзюнь протянул ему остатки кошачьего корма, опустив голову на пакет. — Забирай. Считай, что сегодняшнего дня не было.
— Нет, так не пойдет, — выпалил Нянь Фанцзе.
Этот вечно покорный и улыбчивый человек сейчас нахмурился, решительно отказываясь.
— Ни Туцзюнь, кроме официального отчета по интервью, я никому не расскажу о том, что случилось сегодня, — серьезно пообещал Нянь Фанцзе. — Можете не бояться, что я воспользуюсь этим как угрозой, профессиональной этики мне хватает.
Оливковые глаза чуть сузились, проявляя интерес к его словам.
— Человек, который решился купить кошачий корм, наверняка любит кошек. — Он отчаянно пытался зацепиться за возможность общения с Ни Туцзюнем. — В работе я вам помочь не могу, но в уходе за кошками у меня есть опыт. Если в следующий раз понадобится — зовите меня.
Сказав это, Нянь Фанцзе заметил, что сам не заметил, как сжал руки в кулаки — ногти оставили следы на ладонях.
— Зачем ты мне помогаешь? — Последовал неторопливый вопрос. Пакет с кормом был аккуратно сложен и вложен в книгу. Теперь он увидел название этой «рабочей литературы» — Посторонний.
— Забота о физическом и ментальном здоровье сотрудников отдела — обязанность HR-бизнес-партнера, — Нянь Фанцзе решил придерживаться профессионального тона, раз уж пошла такая игра.
Ни Туцзюнь зажал книгу с кормом под мышкой, сунул вторую руку в карман и заинтересованно приподнял бровь:
— Это всё?
— Е-еще... — чтобы закрепиться на месте, крайне важно наладить отношения с непосредственным начальником. Ну, и в предпочтениях Нянь Фанцзе были личные мотивы. — Мы с вами почти ровесники, у нас общие интересы, могли бы и подружиться.
— Подружиться? — Ни Туцзюнь словно услышал нелепую шутку, издал низкий смешок и, не оглядываясь, ушел прочь.
***
Ждать, пока Синди найдет кого-то, — не вариант.
Нянь Фанцзе заглянул на сайт по поиску работы: вакансия висела уже неделю, а он её даже не открыл.
Даже если сейчас Ни Туцзюнь еще держится, как только он завершит скрининг второго нового препарата и подаст заявку на клинические испытания, даже самый железный человек сгорит от переутомления.
Так нельзя. Если он умрет на работе, бизнес-партнер будет нести ответственность!
Слова о дружбе, сказанные утром, не были ложью. Нянь Фанцзе вспомнил нежный профиль Ни Туцзюня, и сердце снова забилось чаще.
[Бекки, директор А сегодня на месте?]
В Teams он обратился за помощью к своей главной союзнице.
[Да, только что вышла из переговорной, сейчас идет за водой.]
Отличный шанс! Нянь Фанцзе схватил чашку и рванул туда.
— Добрый день, директор А. — В комнате отдыха никого не было, и Нянь Фанцзе поздоровался непринужденно.
— Джефф, слышала, ты неплохо адаптировался, — директор А улыбнулась ему. — Где больше работы: в R&D-центре или у подрядчиков?
— У подрядчиков было напряженнее. В R&D-центре ритм комфортнее, да и можно многому научиться у талантливых коллег. — Он плавно перевел тему на нужное русло. — В R&D-центре полно талантов, даже помощницу взяли в магистратуру одного из лучших университетов.
— Ты про помощницу Ни Туцзюня? Слышала, что она увольняется, оказывается, из-за поступления? — Директор А заинтересовалась.
Обычно уход мелкого клерка её не касался, но всё, что было связано с таким центром притяжения внимания, как Ни Туцзюнь, доходило до её ушей.
— Да, я вчера связывался с ней. Девушка готовит документы для зачисления. У неё нет конфликтов с Ни Туцзюнем, она его очень уважает, — воспользовавшись случаем, Нянь Фанцзе развеял недопонимание.
— А Ни Туцзюнь... как он тебе, легко ли с ним работать? — Директор А перешла сразу к делу, спрашивая о его впечатлениях.
Это нужно было подать грамотно. Подумав пару секунд, Нянь Фанцзе ответил:
— Поначалу кажется, что он слишком строг, немногословен и требователен, общаться с ним бывает непросто. Но в последнее время я вижу, что он человек слова. Сейчас помощница ушла, а он молча взял на себя всю её нагрузку.
— Ну разве это дело, чтобы директор сам выполнял работу ассистента? — Директор А покачала головой, наполняя свой стеклянный чайник водой. — Ох, глупый ребенок. Что по поводу найма? Когда новый человек выйдет на работу?
Глядя, как лепестки роз плавают в воде, Нянь Фанцзе понял — пришло время добавить масла в огонь.
— Это... — Нянь Фанцзе замялся. — Сложно сказать, подбором персонала руководитель занимается лично.
Директор А кивнула, давая понять, что всё поняла. Она взяла чайник, телефон и попрощалась.
— Как закончится второй квартал, найди время, обсудим вопрос сверхурочных, — напоследок бросила она.
После этого короткого разговора Нянь Фанцзе всё понял: директор А вовсе не настроена против R&D. Всё дело было в том, что она назвала его «глупым ребенком».
Директору А было за сорок пять. Бекки говорила, что её сын тоже собирается за границу. Нянь Фанцзе было двадцать шесть, Ни Туцзюню — двадцать восемь. Они были почти одного возраста с её детьми, поэтому она смотрела на них, как на собственных сыновей, и это «глупый ребенок» было проявлением искренней жалости.
http://bllate.org/book/41024/5221273
Готово:
