Вэнь Сянсян как раз хотел возразить, но заметил в глазах императора мрачные тучи — верный предвестие надвигающейся бури. Поразмыслив как следует, он согласился на просьбу императора.
Получив согласие Вэнь Сянсяна, император с облегчением выдохнул, откинулся на спинку стула и помимо воли расплылся в улыбке.
Летописец был уже в преклонных годах, перешагнув семидесятилетний рубеж. Все вопросы, что он задавал, были донельзя простыми историческими задачками вроде: Кто был основателем династии Мин? или Какая династия шла за династией Ся? — ни малейшей интеллектуальной ценности.
Мои познания в истории всегда были на высоте, — император задрал подбородок и похвастался перед Системой. — Сегодня я покажу тебе, на что способен.
Получив императорский приказ явиться во дворец, Летописец расплакался от радости, торопливо бросил все свои дела и помчался сломя голову.
В ожидании прибытия Летописца император вспомнил о своих блестящих успехах в истории, и его рот едва не задрался до небес: Каждый раз после экзамена по истории к моему столу выстраивалась очередь за ответами. Стоило чьему-то ответу не совпасть с моим, как несчастные начинали вовсю голосить...
Ваше Величество, вы наконец-то соизволили призвать старого слугу! — надрывный и полный боли вопль прервал бесконечную болтовню императора.
Заливаясь горькими слезами, Летописец сmixtureм радости и обиды переступил порог кабинета правителя.
Это моя вина, — взглянув на осунувшееся и несчастное лицо Летописца, император почувствовал укол совести.
Загнанный в угол давлением со стороны наложниц и сановников, он искал утешения у благородной супруги Юй и даже срывал злость на преданном государству и народу Летописце — так поступать было поистине недостойно.
Не смею не спросить: зачем Ваше Величество изволили вызвать меня? — вытирая слёзы рукавом, поинтересовался Летописец.
Канцлер в подробностях изложил Летописцу всю предысторию спора.
Прошу вас, будьте предельно беспристрастны, — Канцлер, прекрасно зная о давней дружбе Летописца с императором, счел необходимым вынести предупреждение.
Узнав о сути этого пари, Летописец сокрушенно и тревожно взглянул на императора.
Император небрежно отмахнулся: Задавайте свой вопрос, не стесняйтесь.
Ваше Величество, скажите, кем была учреждена система императорских экзаменов?
Беззаботная и легкая улыбка мгновенно исчезла с лица императора. Широко раскрытые глаза выражали абсолютное неверие; поборовшись со своими мыслями добрую минуту, он наконец принял тяжелое решение.
Губы его задрожали, в глазах промелькнула внутренняя борьба, и он с мукой воззрился на Систему: Кто же это?
Да кто-нибудь из императоров эпохи Суй или Тан, должно быть? — Система никак не ожидала, что ей тоже перепадет роль в этом представлении. Скрипя мозгами и выуживая из памяти самые общие сведения, она тихонько выдала расплывчатый ответ.
Тогда наугад брякнем что-нибудь, — император закрыл глаза, словно идущий на верную смерть храбрец, трагично и отчаянно выдохнув: — Эта система экзаменов...
Экзамены эти — ха, неужели вы и вправду думали, что я отвечу неверно? — император вмиг сбросил с лица скорбное выражение, сузил глаза и пронзительным, оценивающим взглядом окинул всех по очереди, от Канцлера до Системы. — Я читал тысячами цзюаней книг, насквозь знаю древность и современность, и этот вопрос вызубрил давным-давно до полного совершенства!
Вэнь Сянсян выпрямился на стуле из древесины грушевого дерева и с изумлением уставился на правителя.
С каких это пор император стал настолько сведущ?
Как такое возможно? — вскричал Великий ученый, но вдруг его глаза округлились, словно его озарила догадка, и он почтительно вопросил: — Ваше Величество, неужели все это время вы лишь скрывали свои таланты и выжидали момент, чтобы потрясти мир одним блистательным взлетом?
Император взял в руки книгу; в его глазах мерцал свет мудрости, и он с непостижимым, глубокомысленным видом кивнул.
Система была ошеломлена переменой в императоре. Бесчисленные слова толпились в горле, но так и замерли, проглоченные обратно.
От правителя исходило неподдельное аурическое сияние истинного зубрилы — та пресловутая красота утонченного ума, что идет изнутри книг. Он больше не походил на пустого хвастуна с красивой вывеской.
Система встряхнула шерстку, глядя на императора с возрастающим благоговением.
Оказывается, он всегда искусно прятал свои истинные способности, притворяясь несведущим во всем и специально давая неверные ответы, чтобы выпустить наружу подлинную ученость лишь в самый критический момент и поразить изумленное человечество!
Вспомнив, как когда-то сама писала за императора домашние задания, Система невольно пролила горькие слезы раскаяния.
Выходит, круглым двоечником все это время была я сама!
В тишине казалось, что слышнò лишь дыхание, а давящая атмосфера тяжелым грузом легла на сердца сановников.
Вэнь Сянсян перебирал пальцами бусины четок на запястье, погрузившись в глубокие раздумья. Когда он снова поднял голову, в его глазах отразилась целая буря чувств.
До вступления на чиновничью службу он всей душой желал лишь одного: помогать мудрому правителю, приносить благо простому народу и стяжать славу в веках. Вскоре после назначения его талант заметил тогдашний император, ныне Верховный правитель-отец, неоднократно повышавший его через ступень и осыпавший напутственными словами.
Желая вместе с вдовствующей императрицей путешествовать по горам и рекам, Верховный правитель-отец отрекся от престола. После восшествия на трон нового правителя Вэнь Сянсян намеревался за три года помочь тому выстроить эпоху великого благоденствия. Однако поступки императора раз за разом остужали пыл гражданских и военных чинов при дворе. Да и сам Вэнь Сянсян прошел путь от пламенного энтузиазма до взаимного неприятия с правителем.
Если раньше он и не желал возвращать бразды правления в руки императора, то лишь потому, что тот казался ему безалаберным и недалеким тираном. Но раз уж теперь император вознамерился явить великие замыслы и показать величие истинно мудрого монарха, не должен ли он, Канцлер, сложить с себя всю полноту государственной власти, задвинуть подальше неуместные амбиции и спокойно послужить верным сановником в эпоху процветания?
При мысле о том, что спустя века в истории вновь появится прекрасная легенда о мудром государе и верном министре, Вэнь Сянсян невольно почувствовал, как слезы оросили его одежды.
Великий ученый и прочие разделяли схожие мысли. Коль скоро у императора действительно имеются столь глубокие познания, им больше незачем судорожно цепляться за рычаги власти.
Летописец, будучи человеком в возрасте, вовсе не умом обделен, понимал, какое колоссальное значение этот вопрос имеет для императора. Видя, что никто не смеет нарушить молчание, он сам подал голос: Ваше Величество, каков же ваш ответ?
Экзамены эти учредил император Ян-ди из династии Суй.
Звучный и чеканный голос императора пронесся над каждым присутствующим, едва не спугнув птиц на ветках за окном.
Великолепно! — Система, глядя на твердый взгляд правителя, даже не успела толком сообразить, как ее язык уже рассыпался в похвалах.
Получив всю полноту власти, император наверняка из соображения его усердной лести забудет прежние недоразумения, верно?
Ваше Величество поистине одарен небесами талант, раз можете ответить на столь сложный вопрос... — Летописец начал от души хлопать в ладоши, даже не задумываясь. Но хлопая, он вдруг посмотрел на собственные покрасневшие ладони и почувствовал, что горят не только руки, но и собственное лицо.
Вэнь Сянсян, выпрямившись во весь рост в знак уважения к монарху, услышал ответ, внезапно задохнулся от нехватки воздуха, качнулся и едва не рухнул на пол.
Заметив, что Канцлер теряет равновесие, стоявший рядом Великий ученый вскочил со стула и одновременно бросил предостерегающий взгляд на остальных чиновников.
Получив знак, те поспешно подхватили Вэнь Сянсяна со сложными выражениями на лицах.
Выпалив ответ, император счел себя невероятно проницательным гением, способным справиться даже с такой неподъемной задачей.
Пусть ответ и был назван наугад, но опираясь на многолетний опыт, он был уверен в своей правоте на все сто процентов.
Система тоже сочла реакцию сановников подозрительно вялой. Она уже собиралась присоединиться к Летописцу и вовсю расхваливать выдающиеся таланты императора, как вдруг заметила странную тимолсть в атмосфере. Пухлые лапки, готовые захлопать, замерли на полуслове.
Что с Канцлером? — выждав довольно долго и не дождавшись заветных восторгов, император почувствовал легкое раздражение.
Запрыгнув на письменный стол, Система предположила: Должно быть, Канцлер потрясен вашим великим государственным умом и при мысли о светлом будущем чувствует столь бурный подъем, что просто лишился дача речи...
Выслушав Систему, Канцлер словно получил сокрушительный удар: закатив глаза, он рухнул без чувств прямо на месте.
Великий ученый и остальные переполошились, немедленно отдав приказ звать лекарей из Императорского медицинского управления.
Ха, неужто Канцлер вздумал отказаться от своих слов? — император и прежде не жаловал Вэнь Сянсяна, а теперь, видя того в обмороке, даже не подумал проявить участие, лишь язвительно бросил: — Как бы то ни было, это пари я выиграл. Придя в себя, Канцлер должен сдержать обещание и перестать совать нос в дела государственных экзаменов!
Повернувшись к Летописцу, он благожелательно осведомился: А тебе есть что сказать мне?
Ну хвали же меня скорее!
Ваше Величество, вы ведь обещали старому слуге прилежно учиться истории, — нос Летописца задергался, и он дрожащим голосом произнес: — И вот теперь...
Да я и учусь прилежно, — не дождавшись долгожданной похвалы, император поднял правую руку, нетерпеливо прерывая старика. — Я упорно занимаюсь и скоро вырву бразды правления из рук Канцлера — неужели вам совсем нечего мне сказать?
Летописец уставился на кессонный потолок, позволяя слезам беспрепятственно катиться по морщинистым щекам, и не произнес ни слова.
Император перевел взгляд на Систему.
Пусть эта Система и отличалась ленью и любовью к вкусной еде, но она всегда умела тонко чувствовать ветер перемен и понимала, когда и что следует говорить.
Система отчетливо видела всю двусмысленность ситуации; слова сочувствия вертелись на самом кончике языка, но так и не сорвались с губ.
Император наконец понял: что-то здесь не так.
Тем временем подоспевшие лекари из Императорского медицинского управления уже толпились у входа; после пары иглоукалываний Канцлер медленно пришел в себя.
Вашему Величеству все же стоило получше подучить историю, — едва очнувшись, Канцлер ощутил, как на него накатывает волна скорби. В его голове билась лишь одна мысль о гибели священной династии, и, не желая больше оставаться в кабинете и не сказав императору больше ни единого слова, он поспешно удалился.
Стоило Канцлеру уйти, как за ним последовали и остальные сановники.
Сердце императора пропустило удар от дурного предчувствия. Видя, что Летописец вот-вот перешагнет порог, он в испуге ухватил его за полу одежды: Что происходит? Почему все уходят?!
Ничего особенного, — Летописец медленно, но непреклонно высвободил свою руку из хватки императора и, не оборачиваясь, зашагал прочь из кабинета. — Просто Ваше Величество утратило право отбирать людей на государственную службу.
У императора глаза на лоб полезли от ужаса.
Как такое возможно?!
Он... он ведь и вправду ответил наугад и ошибся!
Тяжелым, полным скорби шагом Летописец удалялся из кабинета. В детстве этот император был таким смышленым мальчиком, почему же с годами он свернул совсем не туда?
Чем больше он думал об этом, тем больнее становилось на душе, и весь оставшийся день прошел для него в глубокой печали.
Не успел Летописец толком предаться скорби, как из кабинета императора примчался евнух с новым высочайшим повелением — срочно явиться перед очи монарха.
Еще не успев переступить порог кабинета, Летописец услышал доносившиеся оттуда звуки суматохи и невнятные рыдания. Присмотревшись повнимательнее, он заметил на лицах евнухов и служанок неподдельный страх и панику.
http://bllate.org/book/41019/5220341
Готово: