Вечером двадцать девятого числа двенадцатого лунного месяца, около семи часов, Ван Цзинь, у которого уже начались каникулы, лениво полулежал на диване и смотрел телевизор. В соседней гостиной его родители, старший брат Ван Ци и младший брат Ван Чао собрались за столом и играли в маджонг.
Мать Ван спросила:
— Ты будешь ходить или нет? Чего телишься?
Отец Ван ответил:
— Хожу-хожу... Дай сначала глянуть.
Ван Чао возмутился:
— Мам! Ты глянь на батю, он всё время в мои кости пялится!
Отец Ван запротестовал:
— Кто в твои кости пялится? Не болтай ерундой.
Мать Ван объявила:
— Четыре полоски.
Отец Ван спохватился:
— Погодите! Перебиваю.
Мать Ван усмехнулась:
— И не говори чепухи, с каких пор четыре полоски перебивают бамбуки?
Отец Ван захлопотал:
— Где мои очки? Старый Второй, принеси мне очки!
Ван Ци бросил:
— Не ищи очки, я жду одиночную на четыре полоски, хупай.
Отец Ван возмутился:
— На что я положился, то ты и ждешь! У тебя хоть капля сыновней почтительности к отцу осталась?
Ван Цзинь из сыновней почтительности поднялся с дивана и пошел искать очки для чтения для своего отца.
Проигравший партию отец теперь находился не в духе и пробурчал:
— И что хорошего в этом телевизоре?
Ван Цзинь бросил в ответ:
— А что хорошего в этом маджонге?
Все четверо подняли на него головы.
Помолчав пару секунд, он произнес:
— Я пойду наверх спать.
С этими словами он действительно выключил телевизор и, не говоря больше ни слова, поднялся на второй этаж.
Мать тихонько спросила:
— Кто опять его разозлил?
Трое тут же перевели взгляды на Ван Чао.
Ван Чао почувствовал себя несчастнее Ду Э:
— Я вообще ничего не делал!
Ван Цзинь вернулся в комнату, скинул обувь, лег на кровать и, подложив руку под голову, засмотрелся на потолочную люстру.
Стоило ему погрузиться в мысли, как зазвонил телефон. Взяв аппарат в руки, он увидел на светящемся экране имя Кукольный Кот.
Это был Янь Жун.
В день, когда тот уехал, Ван Цзинь заказал на официальном сайте лимитированную версию наушников beats. Адресом доставки он указал дом Лян Си, а имя получателя и номер телефона оставил Янь Жуна — считай, новогодний подарок.
Позавчера пришло СМС от службы доставки, что наушники получены, однако сам Янь Жун с ним так и не связался.
Впрочем, Ван Цзинь вовсе не удивился: без крайней необходимости Янь Жун почти никогда не писал и не звонил первым.
Так по какой же причине Янь Жун решил позвонить в такое время?
Он принял вызов, но не стал говорить первым.
На том конце провода тоже царила тишина.
Ван Цзинь даже усмехнулся про себя: звонит и молчит, ну настоящий ребенок. Он первым подал голос:
— Янь Жун?
Голос Янь Жун звучал очень тихо:
— ...Мм.
Ван Цзинь мягко спросил:
— Что случилось? Соскучился?
В трубке послышался едва уловимый всхлип, после чего Янь Жун произнес:
— Ван Цзиньчжоу... Помоги мне.
Ван Цзинь замер:
— В чем дело? Где ты?
Янь Жун сквозь слезы выговорил:
— Дома, один. Мне так больно.
Ван Цзинь нахмурился, приподнялся на постели и сказал:
— Не плачь, послушный, рассказывай по порядку, где болит?
Остальные члены семьи Ван все еще играли в маджонг на первом этаже, когда увидели, что Ван Цзинь, только что поднявшийся наверх, снова спускается уже в пальто, словно собрался уходить.
Мать Ван удивленно спросила:
— Куда это ты на ночь глядя?
Ван Цзинь ответил:
— На дежурство, поступил пациент с острым аппендицитом.
Он сел в машину и уехал.
Отец озадаченно произнес:
— Разве он не заведующий отделением? Неужели с аппендицитом должны возиться именно они?
Младший сын тут же поддакнул:
— Точно. Наверняка повод нашел, чтобы к своей пассии смотаться.
Мать Ван тотчас навострила уши:
— У твоего второго брата появилась пассия? Мужчина или женщина? Кем работает?
Не успел Ван Чао ответить, как отец вмешался:
— Чего допытываешься? Он же всё равно в дом ее приводить не собирается.
Мать Ван возмутилась:
— Да что ты понимаешь? А вдруг попадется та, что сможет прибрать его к рукам?
Отец отмахнулся:
— Ой, брось ты. Будто раньше не попадались, и чем всё закончилось?
Ван Ци не выдержал:
— Вы маджонг продолжать будете или нет?
Янь Жун пришел в себя в больничной палате, где его одиночество скрашивал лишь тусклый свет ночника.
Действие наркоза еще не закончилось, и острая боль пока не давала о себе знать — помимо онемения, ощущалась лишь глубокая пустота.
Сегодня Лян Си и Бо Ту уехали по делам, и он остался дома один.
Когда боль внезапно накатила и стала нарастать с каждой минутой, ему действительно показалось, что он умирает. От невыносимой боли он совершенно забыл, что служба спасения в Китае отличается от европейской, и снова и снова набирал 112, пока бездушный механический голос неизменно повторял: набранный вами номер не существует.
В памяти его телефона было записано совсем немного контактов, и среди них как раз оказался врач.
Ван Цзинь вызвал для него скорую. Санитары доставили его в больницу, а затем уже сам Ван Цзинь на руках вынес его из машины скорой помощи. Когда ему ставили капельницу с анестезией, он изнывал от боли, и все это время Ван Цзинь утешал его.
Если не считать постели, это был первый раз, когда Янь Жун почувствовал, что нежность Ван Цзиня бывает по-настоящему полезной.
Дверь палаты тихо приотворилась. Вошел Ван Цзинь и, заметив, что пациент смотрит на него широко открытыми глазами, с улыбкой произнес:
— Очнулся? А я думал, ты до утра проспишь.
Янь Жун тут же спросил:
— Который час?
Ван Цзинь ответил:
— Скоро одиннадцать.
Янь Жун приоткрыл рот, собираясь о чем-то спросить, но замялся.
Ван Цзинь, легко угадав его мысли, пояснил:
— Сразу после операции я позвонил твоим папашам, но они уехали в Тунчжоу. — Он взглянул на наручные часы и добавил: — Должны уже скоро вернуться.
Янь Жун тихо отозвался:
— Мм.
Ван Цзинь опустился на стул у кровати и шутливо упрекнул:
— И даже не поблагодаришь меня? Единственные за весь год дни отдыха выпали, так нет же, пришлось тащиться сюда из-за тебя.
Янь Жун покосился на его белый халат:
— Это говорит о твоем высоком профессионализме.
Ван Цзинь невольно рассмеялся:
— Только вот премии за трудолюбие мне не видать. А у тебя она есть?
Янь Жун не понял:
— Это еще что?
Ван Цзинь достал телефон и открыл приложение Alipay, чтобы показать ему.
На самом деле Янь Жуну было любопытно, но он демонстративно сделал вид, что ему совершенно неинтересно:
— Какая детская наивность.
Он попытался приподняться, но Ван Цзинь тут же мягко нажал ему на плечо:
— Лежи тихо, не двигайся. Что нужно? Я помогу.
Янь Жун смущенно произнес:
— Мне в туалет.
Тогда Ван Цзинь извлек из-под кровати новенький мочеприемник и сказал:
— Я помогу.
Янь Жун запротестовал:
— ...Не надо.
Но Ван Цзинь уже откинул одеяло, установил утку и ласково произнес:
— Послушай, давай, расслабься...
Поразмыслив, Янь Жун понял, что в условиях больницы это обычное дело, и ему оставалось лишь смущенно и застенчиво зажмуриться, пытаясь справить нужду.
Ван Цзинь держал мочеприемник, и их лица оказались ближе, чем мгновением ранее.
Янь Жун крепко зажмурил глаза, его щеки залил стыдливый румянец, а длинные ресцы подрагивали.
Ван Цзиня это позабавило, и он поддразнил его:
— Чего ты смущаешься? Чего мы с тобой только не делали.
Янь Жун не отвечал, зажмурившись еще сильнее, но из-за неловкости струйка получалась прерывистой, нарушая всякое течение процесса.
Ван Цзиню он показался до нелепости милым. Вспомнив при этом, что после такой операции о близости придется забыть как минимум на полмесяца, он невольно испытал легкое разочарование.
Когда всё было кончено, Ван Цзинь бросил взгляд на результат и намеренно подколол его:
— Сам по себе ты весь красавец, а вот эта вещица — так себе, мелкая и тонкая.
Янь Жун открыл глаза и злобно бросил:
— Когда ты меня имел, говорил совсем другое.
Сдерживая улыбку, Ван Цзинь унес мочеприемник.
Вернувшись, он услышал:
— Мне не нужно, чтобы ты здесь сидел.
Но Ван Цзинь вновь устроился на стуле:
— Мне дома делать нечего. Побуду здесь, пока твои папы не приедут.
Янь Жун посмотрел на него:
— Разве твои родители не приехали? Тебе не нужно быть с ними?
Ван Цзинь ответил:
— Мой старший брат и младший брат присматривают за ними.
Янь Жун внезапно всё понял:
— А-а, так вот почему братец Лян Си называет тебя Старым Вторым! А я-то думал, он ругается так.
Ван Цзинь не удержался от смеха:
— Этот второй совсем не то же самое, что тот. От этого второго толку никакого.
Янь Жун не понял:
— В смысле?
Ван Цзинь лишь загадочно улыбнулся.
Пока они беседовали, подоспели Лян Си и Бо Ту.
Ван Цзинь со стороны наблюдал, как взволнованный Бо Ту расспрашивал Янь Жуна о самочувствии и корил себя за то, что оставил его одного. Лян Си же вошел молча и остановился в отдалении, не сказав Янь Жуну ни слова.
Янь Жун украдкой бросал на Лян Си полные подавляемой страсти взгляды.
Каждый присутствующий делал вид, будто ничего не замечает, а сам он наивно полагал, что его секрет никому не ведом.
Ван Цзинь вспомнил, как сегодня вечером тот нежным голоском шептал в трубку: Ван Цзиньчжоу, помоги мне. А еще — как выносил его на руках из скорой: бледное, словно фарфоровое лицо, влажные прядки растрепавшихся волос, прилипшие ко лбу и вискам, и тихое стонание впотьмах его объятий. Подобное неосознанное искушение порой оказывается самым соблазнительным.
Обладая столь чарующей стороной, перед Лян Си и Бо Ту он неизменно оставался таким неуклюжим и простодушным.
Любовь и ненависть юности чаще всего безудержны и бесстрашны, но только не для Янь Жуна.
Ван Цзинь подумал: как же он все-таки жалок.
http://bllate.org/book/40987/5215207
Готово: