У нас в семье ребенок с детства добрый и сердечный, они же не враги друг другу, с чего бы ему пакостить другим?
Моу Чао просто проходил мимо, у кого есть время запирать чужие двери?
Ваша Вторая средняя школа так всех учит?
Зачинщиком бесчинства оказался Моу Чао из одиннадцатого класса, который явился сюда по чьей-то просьбе. Сейчас он стоял за спиной родителей, задрав нос и не выказывая ни малейшего раскаяния.
Классный руководитель Моу Чао тоже находился здесь и буквально не знал, что и сказать.
Классный руководитель как раз собирался заговорить, но тут дверь постучали, и вошел Гу Сюньчжоу, кивнув Сяо Цян-гэ: Я послушаю в качестве вольнослушателя, продолжайте.
Сяо Цян-гэ: ...
Школьное руководство вроде бы не приходило, а вроде бы и пришло.
Это тот самый ученик, который спрыгнул с балкона? — заметив вошедшего Гу Сюньчжоу, родительница сменила тему. — Эй, так это ты во всем винил нашего ребенка?! Этот паренек на вид... ну просто бесчувственный сухарь, с какой стати ты тут всё переворачиваешь с ног на голову!
Сяо Цян-гэ: ...
Эта мамаша ослепла, что ли?! Где еще сыщешь ребенка лучше нашего руководства, тьфу, лучше нашего ученика, занявшего первое место в параллели!
Гу Сюньчжоу испытующе посмотрел на нее: Видео с камер наблюдения уже посмотрели?
Женщина осеклась.
Почему ей показалось, будто он говорит, что она слепая на оба глаза?
Линь Цян вовремя вмешался: Запись вам показали, факты ясны, улики неоспоримы. Мы понимаем ваше желание защитить собственного ребенка, но сейчас нам нужно разобраться с этим инцидентом...
Моу Чао презрительно хмыкнул и, набравшись смелости, заявил: Никаких последствий ведь не наступило, о чем тут вообще говорить?
Ситуация действительно обстояла именно так, но Сяо Цян-гэ никак не ожидал, что ученик, сотворив гадость, может вести себя настолько нагло, и на мгновение онемел.
В кабинете воцарилась тишина.
В глазах матери Моу Чао плескалась такая густая материнская любовь, что казалось, будто она сейчас схватит своего сыночка за толстую шею и зацелует до смерти.
Гу Сюньчжоу взглянул на Моу Чао и внезапно усмехнулся: А какие последствия тебе нужны?
Его брови сошлись на переносице, а в холодных глазах читались одно лишь отвращение и... опасность.
Это была самая настоящая, не прикрытая угроза.
Довести одноклассника запиранием до нервного срыва и прыжка из окна, и только окровавленный труп заставит тебя успокоиться?
Гу Сюньчжоу произнес это спокойно, с почти жестоким хладнокровием — так, будто говорил не о собственном теле, а о нарезке овощей или тофу.
Моу Чао от этого выражения лица так окостенел от страха, что неожиданно затрясся и рухнул на пол.
Линь Цян не видел лица Гу Сюньчжоу, а заметив, что Моу Чао сам шлепнулся на пол, окончательно потерял терпение. Сдерживая гнев, он рявкнул: Ты чего уселся? Когда творил это, что-то я не заметил, чтобы ты трусил.
Гу Сюньчжоу лишь слегка изогнул губы, не произнеся ни слова.
В это же время.
Лу Цзяи помог Дин Синю собрать тетради с домашней задачей и вместе с ним отнес их в учительскую, планируя после этого сразу вернуться в общежитие и залечь на кровати.
Незадолго до этого какой-то парень пинал мяч в коридоре и выбил собранную ими стопку тетрадей, которые разлетелись во все стороны, словно белые хлопья снега.
Лу Цзяи даже не разозлился, а просто попросил того парня помочь им всё собрать и заново сложить в две стопки.
Они непринужденно болтали по дороге, и Дин Синь спросил: Брат Лу, у тебя ведь поистине ангельский характер. А интересно, какой ты, когда выходишь из себя?
С чего бы мне выходить из себя? — беспечно отозвался Лу Цзяи. — Хочешь посмотреть?
Ни за что, — Дин Синь отпрянул. — Просто любопытно. Кажется, я даже твоего серьезного выражения лица толком не видел.
Я по гороскопу водяной, любая искра сразу затухнет, — Лу Цзяи с напускным видом вздохнул. — Сяо Дин Синь, почему ты вечно задаешь мне такие непосильные задачки?
В кабинете.
Мама Моу Чао, увидев, что ее любимое чадо распласталось на полу, тут же взвилась и завопила: С чего это вдруг дверь запер наш ребенок?! Вы что, все тут заступаетесь за этого ученика просто потому, что он учительский любимчик? Какое у него вообще происхождение?!
К тому же, подумаешь, дверь в общежитии заперли! Среди бела дня, а не в сундук вас заперли, с какой стати сразу сигать со второго этажа?! По-моему, ты сам давно мечтал это сделать, у тебя что, какое-то там... психическое расстройство?
Линь Цян рявкнул: Уважаемая родительница!
Да вы сами скажите, разве это не перебор?! Нормальный ученик станет прыгать из окна из-за того, что его заперли на пару минут? К тому же это всего лишь второй этаж, моя кошка вечно сигает со второго этажа вниз...
А с какого этажа ему нужно было спрыгнуть, по-вашему?
В этот момент жестко и безапелляционно вмешался чей-то голос.
В кабинет вошел Лу Цзяи и остановился рядом с Гу Сюньчжоу.
Он говорил ровно, но в его тоне не было и следа обычной мягкости.
На Лу Цзяи были надеты очки в тонкой деревянной оправе, а на щеке алел едва заметный красный след от дужки — эта деталь странным образом придавала ему еще более строгий вид.
Адамово яблоко Гу Сюньчжоу судорожно дернулось, в голове на секунду стало абсолютно пусто, и он машинально выпрямился, опустив закинутую ногу с колена.
Лу Цзяи бросил на Гу Сюньчжоу мимолетный взгляд лишь в тот момент, когда переступил порог. Сам же Гу Сюньчжоу под свирепым напором чужой родительницы сидел, опустив голову и храня молчание — выглядел растерянным, словно совершенно не умел за себя постоять.
Ну надо же, какой увалень.
К счастью, он услышал обрывки разговора еще в коридоре и прихватил с собой по пути завуча параллели.
Завуч никак не ожидал, что какая-то мать станет так дерзко огрызаться со школой из-за подобного инцидента; лицо его было сумрачным и строгим, а классный руководитель Моу Чао и вовсе боялся поднять голову.
Разве в случае сопротивления подобным злодеяниям может идти речь о перегибах? — Лу Цзяи слегка сжал губы, вернув в голос привычную мягкую невозмутимость. — Простите, но с этим трудно согласиться.
Его уголки глаз чуть сузились, в них мелькнуло подобие легкой улыбки, но в прекрасных, похожих на гладкое стекло глазах полыхали два язычка неукротимого холодного пламени, пробивавшиеся сквозь линзы очков — так горит огонь, отгороженный льдом.
Сердце Гу Сюньчжоу бешено кололо.
Впрочем... — Лу Цзяи резко сменил тон.
Когда я был в общежитии, то отчетливо слышал голос Моу Чао. Он говорил что-то вроде заприте его, пусть попробует выломать дверь изнутри, иначе ему останется только сигануть вниз, — Лу Цзяи слегка наклонил голову, изображая напряжение памяти, а его взгляд приобрел неопределенный оттенок. — Возможно, именно Моу Чао и подал Гу Сюньчжоу эту идею.
Моу Чао мгновенно покрылся холодным потом, не понимая, с чего это Лу Цзяи вдруг набросился на него, и завопил: Я не говорил такого!
Мама Моу Чао только разинула рот, как Лу Цзяи мягко произнес: А было ли это, можно легко проверить по камерам видеонаблюдения в коридоре.
Не обращая больше внимания на Моу Чао и его мать, Лу Цзяи сменил тон на более непринужденный и обратился исключительно к завучу и классному руководителю: Учителя, этот инцидент действительно нельзя ставить в вину Гу Сюньчжоу. Если бы человека не прижали к стенке, кто по доброй воле стал бы прыгать со второго этажа? Это же безумно опасно.
Гу Сюньчжоу резко повернул голову в его сторону, словно загипнотизированный, не в силах оторвать взгляд. Его сердце до сих пор колотилось в груди дикими, неотрегулированными ударами, и он никак не мог прийти в себя.
Дин Синь тоже поддакнул: Да, я когда спускался вниз, тоже это слышал. Моу Чао еще трепался, мол, он прыгнул только потому, что это второй этаж, выпендривается, дескать, пусть попробует с высоты постарше...
Классный руководитель кликнул по видеозаписи с камер и развернул экран компьютера к матери Моу Чао: Посмотрите на запись еще раз: совершенно четко видно, что Моу Чао первым привел толпу к чужой двери, а замок защелкнул ваш собственный сынок.
Затем он открыл другую запись, с коридорной камеры: А это коридор, другие ученики подтверждают провокационные высказывания Моу Чао...
Завуч нахмурился и сурово приказал отправить Моу Чао на академический отпуск до конца семестра с занесением выговора под угрозой отчисления, а всех его сообщников наказать коллективным взысканием.
Какого черта, раньше о взысканиях и речи не было! — засуетилась мама Моу Чао.
Как же без взысканий? Уважаемая родительница, подумайте сами: если бы на месте пострадавшего оказался ваш ребенок, вы бы согласились с тем, что обидчику всё сойдет с рук? — возразил завуч.
Мама Моу Чао сдулась и бросила на них свирепый, но трусливый взгляд.
Лу Цзяи стоял, скрестив руки на груди, глядя на них в упор, и с безмятежным видом приподнял бровь — отступать он не собирался.
Когда зачинщики и их родители удалились, в кабинете воцарилась тишина.
Сяо Цян-гэ, строго следуя указаниям руководства, принялся наставлять Гу Сюньчжоу.
Вспомнив что-то, он спросил: Вы так вовремя заявились... Гу Сюньчжоу, а ты-то ко мне по какому делу пришел?
Этот ученик просто так по пустякам не ходит, вечно его не поймаешь, наверняка у него случилось что-то срочное.
Гу Сюньчжоу: ...
Лу Цзяи стоял рядом, как же теперь зайти издалека и спросить классного руководителя окольными путями — собирается ли Лу Цзяи в научный кружок?
Он попытался сделать вид, что ничего не было, и замять тему, но классный руководитель, казалось, обладал радаром на самые неудобные вопросы. Заметив, что парень молчит, он снова завел шарманку: Раз уж вы оба здесь, давайте-ка решим насчет научного кружка — идете или нет? Гу Сюньчжоу, отвечай первым!
Гу Сюньчжоу: ...............
Глава 7. Безымянная ревность
Гу Сюньчжоу сжал зубы, но выдавить из себя хоть слово так и не смог, лишь изо всех сил сдерживаясь, чтобы не коситься в сторону.
Лу Цзяи стоял совсем рядом, и его присутствие ощущалось чересчур отчетливо.
Чего это вы тут ломаетесь? — Сяо Цян-гэ растерянно хлопал глазами. Этот всегда рассудительный и решительный ученик почему-то никак не мог определиться с такой ерундой. — Я тебя спрашиваю, ты чего всё в сторону косишься?
Там что, цветы на стене цветут?
Лу Цзяи с любопытством покосился на Гу Сюньчжоу.
Плечи этого парня были напряжены до предела, вид у него был такой, будто его прижали к стенке, а кончики ушей пылали ярким кумачом.
О-о?
Ого.
Даже когда он решал олимпиадные задачи, на нем не было лица.
Неужели вступить в научный кружок — это настолько мучительный выбор?
Лу Цзяи машинально пришел ему на выручку: Ну что вы на него давите, старик Цян, нельзя же дать человеку время подумать?
Какое еще время, чтоб вас! Научный кружок уже завтра формирует группы, вы что, ждете, пока вы тут оба начнете мотать мне нервы? — Сяо Цян-гэ перевел огонь артиллерии на него. — А ты-то сам? Идешь или нет?
Я не иду, — Лу Цзяи сунул руки в карманы и небрежной походкой, не раздумывая ни секунды, брякнул это.
Тело Гу Сюньчжоу едва заметно качнуло — казалось, он наконец получил долгожданный ответ и разом сбросил с плеч тяжелый груз, вырвшись из состояния неопределенности.
Сяо Цян-гэ: ...Тогда позвольте поинтересоваться, над чем же вы раздумывали?
Лу Цзяи весело ухмыльнулся: Да из уважения к вам, разумеется! Чтобы не получилось так: стоило мне подать пример, как все остальные тут же побежали бы за мной.
Какой же ты самовлюбленный, — Сяо Цян-гэ сплюнул в сердцах, но боковым зрением успел заметить сияющего так, будто он готов был пуститься в пляс, Дин Синя...
Сяо Цян-гэ: ...
И благополучно проглотил все свои сомнения обратно.
Впрочем, я и так догадывался, что ты не пойдешь, — вздохнул Сяо Цян-гэ. — Ты у нас просто ленивая шкура! Сколько раз тебе говорил — лень менять привычную обстановку.
А я и так знаю, что везде одно и то же, пользы от учебы там едва ли больше, чем без нее. Вы что, всерьез ждете, что я ради вас догрызу гранит науки до второго места в параллели? — Лу Цзяи еще немного поболтал языком, а затем сладко пропел: — Ах, Цян-цян, как же ты меня прекрасно понимаешь, чмок~
http://bllate.org/book/40941/5209041
Готово: