Покончив с угощением для односельчан и проводив гостей, пришедших поздравить молодых, члены семьи Чэнь при помощи родных и соседей поочередно вернули хозяевам одолженные столы, стулья, чаши и палочки, а затем оставили помогавших людей поужинать… Когда калитку во двор наконец закрыли, стояла уже глубокая ночь.
С помощью сына и невестки бабушка Эр разложила по полочкам свадебные подарки, принесенные гостями. Самыми практичными и щедрыми среди них, пожалуй, оказались подаренные начальниками второго внука термосы, эмалевые тазы, полотенца и тому подобные вещи. Следом шла небольшая стопка Краснокнижных цитат на столе — их принесли коллеги ее второго внука, и в каждой между страниц так или иначе были заложены наличные достоинством в пять-шесть мао либо мелкие талоны на зерно или ткань.
Остальное составляли подарки от жителей деревни Юэкси: охапка диких овощей, пять-шесть яиц, несколько карасей, небольшой отрезок ткани… Нашлось абсолютно всё — и то, что не стыдно показать людям, и то, с чем являться было неловко.
Глядя на это богатство, бабушка Эр вовсе не сердилась. Во-первых, она заранее морально приготовила себя к убыткам. А во-вторых, в такой прекрасный день поистине не стоило мелочиться и сводить счеты. Главное же заключалось в том, что все семьи жили точно так же!
Вспомнить хотя бы те времена, когда ее старик только умер: в доме тогда не получалось отыскать даже медяка, а на руках оставалось трое малолетних детей, которые горланили и просили еды. Тогда она точно так же, набравшись наглости, прижимала к груди пучок дикой зелени и вместе со всем своим семейством заявлялась в дома справляющих свадьбу людей. Хоть дело это было и не почетное, и за спиной шепталось немало злопыхателей, в действительности никто не стал бы по-настоящему придираться или устраивать скандалы.
Теперь, вспоминая об этом, она понимала: всё сводилось к тому, чтобы ставить себя на место других.
Однако сейчас всё изменилось. Фортуна повернулась к ним лицом, и семья Чэнь теперь считалась самым богатым домом во всей деревне Юэкси.
Если не считать того, что ее младшая дочь вышла замуж за сукина сына и погибла насильственной смертью в расцвете лет, старший сын занимал пост председателя производственной бригады в деревне, будучи настоящим местным царьком. Младший сын работал продавцом в уездном хозмаге, и в его руках ежедневно крутилось немало жирных кусков. Из восьми внуков и внучек трое старших устроились на завод или в армию на государственное обеспечение, а пятеро младших еще учились.
Можно сказать, что стоило этой старухе протянуть ноги, как их старый род Чэнь сменит свой статус, превратившись из деревенских лапотников в респектабельных горожан.
Сегодня женился старший сын ее младшей дочери, ее второй внук. После того как с ее младшей дочерью случилась беда, она приютила обоих ее мальчишек, и вот в мгновение ока пролетело десять лет.
Бабушка Эр с наслаждением напевала деревенский мотивчик, размышляя при этом, как лучше поступить с целой горой диких овощей на кухне — засолить или сразу засунуть сушиться. Тут она повернула голову и увидела второго внука с женой: те мялись, оглядываясь по сторонам и ужасно смущаясь.
Бабушка Эр резко хлопнула себя по бедру, расплывшись в улыбке, от которой все морщины на лице собрались в цветок, и с упреком произнесла:
— Посмотрите на меня, совсем закрутилась с этими вещами… Эй, чего вы, молодожены, стоите столбом? Идите куда собирались, не обращайте на нас внимания.
Старуха выразилась деликатно, а несколько стоявших рядом мальчишек лет десяти мгновенно загорелись глазами и затянули тоненькими голосенками:
— О-го-го, свадьбу играют, свадьбу играют…
Чэнь Ши покраснел и прокашлялся:
— Ну тогда бабушка, старший дядя с тетей, второй дядя с тетей… — он взял за руку маленькую ручку новой жены. — Мы пойдем в комнату.
— Идите! — махнула рукой бабушка Эр.
Мальчишки дружно соскочили со скамеек и увязались следом.
С великим трудом отделавшись от младших двоюродных братьев, Чэнь Ши задвинул засов на двери, повернулся к застенчивой молодой жене, сидевшей на краю кровати, и почувствовал, как его сердце заколотилось птицей.
Он почесал в затылке и вперил жгучий взгляд в масляную лампу на столе:
— Сяо Цуй, давай отдыхать!
По лицу Лю Цуй пробежала легкая алость, в душе у нее царил полный кавардак:
— Я… я, Чэнь Ши, я что-то захотела пить.
— Сейчас я налью тебе чашку воды. — Чэнь Ши охотно согласился, повернулся, подошел к столу, взял маленькую фарфоровую пиалу и поднял стоявший на полу термос, собираясь налить воды.
В этот самый момент откуда ни возьмись пахнуло зловещим ветерком.
Чэнь Ши инстинктивно втянул голову в плечи, а затем пробормотал себе под нос:
— Разве я не закрыл дверь?
Он взглянул на входную дверь: засов был задвинут на совесть.
Показалось?
Чэнь Ши пожал плечами, опустил термос и поднял фарфоровую пиалу:
— Вода горячевата, пей понемногу.
С этими словами он повернулся и направился к Лю Цуй.
Лю Цуй опустила голову и не шевелилась.
— Сяо Цуй? — не заподозрив неладного, Чэнь Ши протянул воду прямо перед лицом жены.
Он увидел лишь то, как Лю Цуй медленно подняла голову. В глубине ее глаз мерцал незнакомый зловещий блеск; она растянула рот в улыбке, глядя на Чэнь Ши, и заговорила хриплым мужским голосом:
— Чжао Ши, десять лет прошло, а ты вырос, даже женился!
Услышав этот голос, Чэнь Ши мгновенно вспомнил сцены из далекого детства: свирепого отца, сжавшуюся в комок на полу мать, которая горько молила о пощаде, и их с младшим братом, дрожащих от страха в укромном углу.
На самый коры головного мозга поднялся первобытный ужас. Руки Чэнь Ши дрогнули, фарфоровая пиапа со стуком рухнула на пол и разлетелась на мелкие кусочки.
Он задрожавшим голосом попытался ухватиться за призрачную надежду:
— Сяо Цуй, сегодня же великий праздник, день нашей свадьбы, не пугай меня…
Лицо Лю Цуй помрачнело:
— Чжао Ши, ты даже родного отца не узнаешь?
С этими словами он на мгновение замолк, а его взгляд, устремленный на Чэнь Ши, стал еще мрачнее и холоднее:
— Хотя да, теперь-то ты носишь фамилию Чэнь, а не Чжао. Ты ведь давно отрекся от меня, своего родного отца, вы, два маленьких выродка, забывших свои корни!
Чэнь Ши пошатнулся и отступил на пару шагов назад — надежда рухнула, и в этот же миг страх на его лице сменился гневом.Забыв обо всем остальном, Чэнь Ши ткнул пальцем в Лю Цуй:
— Чжао Чэн, ты мертв уже десять лет, почему ты никак не оставишь нас в покое?
— Оставить вас в покое? Ты забыл, как со мной обошлась семейка Чэнь! — свирепо бросил Чжао Чэн. — Если бы тогда эти бессердечные люди из семьи Чэнь не проявили жестокосердие, разве меня отправили бы в тюрьму под пулю? Ладно еще я умер, но ведь я приходился вам родным отец, а вы даже не соизволили забрать мое тело, из-за чего меня завернули в кусок драной циновки и выбросили нагольное кладбище!Тогда мой срок жизни еще не истек, а душа была заперта в тюрьме. Но мое тело утащили бродячие собаки! Целых два года я каждый день испытывал разрывающую сердце боль, и только когда собаки растерзали мое тело на куски и проглотили, я наконец обрел освобождение! — сжав зубы, проговорил Чжао Чэн. — Теперь мой срок жизни подошел к концу, и я вырвался из оков тюрьмы. Перед тем как сойти в подземный мир, я непременно заставлю ваше семейство Чэнь заплатить по счетам!
У Чэнь Ши от гнева едва не лопнули глаза:
— Чжао Чэн, то, что случилось тогда, было чистой воды твоим собственным заслуженным наказанием! Если бы ты не убил матушку...
Вне себя от ярости, Чэнь Ши бросил взгляд в угол на длинную скамью у кровати, резко согнулся, поднял ее и с бешеным ревом закричал:
— Я убью тебя!
Однако в тот самый момент сидевшая на краешке кровати Лю Цуй мелькнула тенью и оказалась прямо перед Чэнь Ши. Одной рукой она мертвой хваткой вцепилась ему в горло и медленно приподняла над полом.
Длинная скамья с глухим стуком вывалилась из рук Чэнь Ши на землю. Встав на цыпочки и побагровев лицом, он отчаянно барахтался, колотя обеими руками по руке Лю Цуй.
Прищурившись, Лю Цуй произнесла:
— Мелкий ублюдок, ты думаешь убить меня? Силенок у тебя маловато. Даю тебе три дня. Через три дня я хочу видеть, как вы, два брата, поставите для меня кенотаф, вернете меня в клан Чжао, признав своими предками, и сожжете мне две сотни папиных денег. Впредь будете вести себя послушно, почитать мою табличку и выставлять жертвенные дары на праздники. Если все сделаете как надо, то, глядишь, по доброте душевной я и пощажу его, семейство Чэнь.
***
В главной комнате дома семьи Чэнь при свете масляной лампы бабушка Эр подтирала задницу заснувшей младшей внучке.
Неожиданно с той стороны донесся звук разбитой фарфоровой чаши. Бабушка Эр замерла на полуслове, цокнула языком, и на ее лице застыла улыбка.
Эти сопливые молодежки, ну надо же...
Она отжала в руках полотенце и натянула на внучку штанишки, никак не ожидая, что не пройдет и мгновения, как она услышит бешеный крик своего второго внука:
— Я убью тебя!
Что?!
Бабушка Эр остолбенела. В такой благополучный день — с чего вдруг дошло до убийств и побоищ?
Только бы с этой молодой парочкой ничего не случилось!
Испугавшись, бабушка Эр сунула малышку в руки старшей невестки и в спешке направилась к выходу.
На крик прибежали и оба ее сына.
Подойдя к двери комнаты Чэнь Ши, бабушка Эр постучала и осторожно позвала:
— А-Ши, у вас там что стряслось?
В комнате никто не ответил, послышался лишь приступ глухого, надрывного кашля.
— А-Ши, Сяо Цуй? — бабушка Эр забарабанила в дверь громче, чувствуя, как страх в ее сердце нарастает с каждой секундой.
Братья Чэнь, видя это, тоже запаниковали. Они оттолкнули бабушку Эр и с разбегу налетели на дверь.
После нескольких ударов раздался треск, дверь распаххнулась, и перед глазами всех предстал Чэнь Ши, который сжался на полу, зажимая горло и истошно кашляя. Чуть выше на коленях у края кровати сидела Лю Цуй, не подавая признаков жизни.
— А-Ши! — перепугавшись до смерти, бабушка Эр поспешила поднять Чэнь Ши.
Старший в семье Чэнь тем временем бросился вперед и приподнял Лю Цуй. Лицо той было мертвенно-бледным, дыхание — едва заметным, изо рта шла пена, и она уже находилась без сознания.
Забыв обо всем остальном, он отчаянно закричал:
— Быстро, скорее бегите в медпункт за лекарем Хэ, жене брата плохо!
Услышав это, Второй сын семьи Чэнь развернулся, чтобы броситься вон, но, словно что-то вспомнив, резко замер на месте и обеспокоенно крикнул:
— Старший брат, у матушки лекаря Хэ юбилей, он уехал домой, сейчас в медпункте никого нет!
Опомнившаяся бабушка Эр, увидев эту картину, тоже засуетилась:
— Чего стоите тогда? Живо запрягайте телегу, везите внучку-невестку в уездную больницу!
Провозившись добрую половину ночи, они наконец доставили больную в больницу. Осмотревший ее врач успокоил: к счастью, у Лю Цуй просто сильное истощение, прямой угрозы жизни нет.
Ложная тревога — лишь тогда сердца членов семьи Чэнь вернулись на место.
Бабушка Эр перевела дух и посмотрела на Чэнь Ши, который тоже выглядел с облегчением. Ее глаза покраснели: она просто не могла поверить, что внук, которого она вырастила своими руками, способен поднять руку на жену и оказаться последней сволочью. Топнув ногой, она с ненавистью произнесла:
— Говори, что здесь вообще произошло?
Но тут Чэнь Ши затрясся всем телом, вспомнив недавний кошмар, и его лицо мгновенно побелело. Со слезами в голосе он выдавил:
— Бабушка, это Чжао Чэн... Чжао Чэн вернулся!
— Чжао Чэн? — кроме бабушки Эр, дара речи лишились и оба ее сына.
Как такое возможно? Разве Чжао Чэн не умер?
Потирая багровые следы от удушья на шее, Чэнь Ши с запинкой пересказал все от начала до конца.
— Ублюдок! — Второй сын семьи Чэнь со всего маху врезал кулаком по стене.
— И что теперь делать? — лицо Чэнь Ши исказилось отчаянной гримасой. — Неужели и правда слушать его и устраивать ему какой-то кенотаф?
— И в мыслях нет! — гневно запротестовала бабушка Эр. — Или вы забыли, как погибла моя Сяо Цин, ваша сестра?
С этими словами она прикрыла рот рукой, и ее голос сорвался на рыдания.
— Но... — брови Второго сына семьи Чэнь сошлись на переносице.
В этот момент в комнату, держась за голову, вошел Старший в семье Чэнь.
— Это еще что такое? — все взгляды тут же устремились на кровоточащий лоб Старшего в семье Чэнь.
— И не спрашивайте, — поморщился Старший в семье Чэнь. — Я только что пошел в туалет, да оступился и приложился головой о землю.
— Травма серьезная, я думаю, надо позвать врача, чтобы зашил и перевязал, — сказал Второй сын семьи Чэнь.
Кровь?
— В доме нет покоя, кровавая беда, злоумышляют недобрые люди! — бабушка Эр на мгновение замерла, охваченная дурным предчувствием, и недоверчиво произнесла: — А Сун Сань ведь слово в слово был прав!
— Что? — братья Чэнь переглянулись.
Бабушка Эр машинально повысила голос:
— Сегодня в обед Сун Сань сказал, что у меня между бровей залегла синева, что в ближайшие дни в доме не будет покоя, а если не повезет — быть кровавой беде, и велел остерегаться козней злодеев!
— Кто? — нахмурился Старший в семье Чэнь.
— Да Сун Сань же, — растерянно бормотала бабушка Эр.
http://bllate.org/book/40914/5204955
Готово: