Даже приготовившись плыть по течению, Сунь Фэнчэнь, глядя на пустую, продуваемую всеми ветрами лачугу, не смог сдержать горечи, подкатившей к горлу.
В прошлой жизни ему пришлось потратить несколько десятилетий, чтобы выбраться из трясины, и хотя рядом не было никого, кто мог бы согреть его душу, жил он вполне вольготно. Кто бы мог подумать, что в одно мгновение он окажется отброшен к самому началу.
Сунь Фэнчэнь отвел взгляд от дыры в крыше размером с котелок, вздохнул и, смирившись с судьбой, поднял заплесневелые постельные принадлежности и направился наружу.
Ничего, постепенно всё наладится. С таким слабым телом, как у него сейчас, о ремонте крыши даже мечтать не стоит — лучше воспользоваться ярким солнцем и перестирать всё постельное бельё и одежду.
В деревне Юэкси не было колодцев, и всю воду для бытовых нужд брали из большой реки за пределами деревни. По пути к реке Сунь Фэнчэнь встретил немало сельчан, но никто не заговорил с ним — все смотрели так, будто увидели привидение, и спешили держаться подальше.
Найдя подходящее просторное место, Сунь Фэнчэнь сбросил вещи и поползал к подножию холма, чтобы набрать хвороста. Спички в доме нашлись, но, видимо, ими не пользовались целую вечность, так как коробка отсырела, и пришлось потратить почти полкоробка, прежде чем удалось зажечь хоть одну.
Разведя огонь, Сунь Фэнчэнь распорол постельное белье, разложил ватные вставки над пламенем, а пододеяльники и прочее барахло целиком бросил в воду.
Ни мыла, ни стирального порошка не было, поэтому пришлось с силой колотить одежду найденной палкой. Когда та семья, забравшая прежнего хозяина этого тела, вернула его обратно, они согласились выделять лишь минимальный паек, а всё остальное — ни в какую. Даже эти старые вещи бывший владелец вырвал у них с боем.
На всё про всё ушло часа два. Сунь Фэнчэнь обессиленно опустился на землю, бледный как полотно. Он погладил живот, который уже вовсю пел романсы, и задумчиво уставился на прозрачную гладь реки.
На закате, когда Сюй Шуцзянь закончил работу и поспешил к реке, его взору предстала странная картина:
Сунь Фэнчэнь лежал на большом камне у воды, раскинув конечности, а лицо прикрыл старой соломенной шляпой. Справа от него торчала бамбуковая палка, к которой была привязана тонкая нить — казалось, её выдрали из какой-то вещи. Леска криво уходила в воду, а в том месте, где она скрывалась под поверхностью, был привязан пучок листьев.
Сюй Шуцзянь нахмурился. Река у деревни Юэкси была очень быстрой, и рыбы в ней почти не водилось. Это место было одним из двух относительно спокойных участков, а второе, где глубина была поменьше, уже заняли деревенские дети.
В нынешнее время сельчане не упускали ни единого шанса раздобыть хоть что-то съедобное. Но взрослые работали в поле и не могли тратить силы на мизерный улов, ведь трудодни — это гарантия пропитания для всей семьи.
Поэтому задача следить за рекой ложилась на плечи детей. Обычно за семь-восемь дней ребятишки наскребали на миску рыбного супа — для большинства жителей деревни это был основной источник мясной пищи на весь год.
Сюй Шуцзянь, будучи чужаком, конечно, не смел отбирать еду у местных, но ведь старые больные люди в его доме не могли вечно питаться одними лепешками из диких трав. Вот он и приметил это местечко.
Сюй Шуцзянь приходил сюда каждый вечер. Из-за глубины дети обходили это место стороной, и ему удавалось хоть что-то поймать. Однако он не ожидал, что сегодня место занято, причем человеком, известным в деревне как прохвост. Если он сейчас полезет в воду, то неизбежно помешает рыбалке, что приведет к ненужным склокам.
Подумав об этом, он поджал губы и уже собрался уходить.
В этот самый момент пучок листьев на леске задрожал. Заметив это боковым зрением, Сюй Шуцзянь инстинктивно хотел предупредить рыбака.
В следующую секунду Сунь Фэнчэнь схватил бамбуковую палку и резко дернул её вверх. Из воды вылетела карась размером с ладонь.
Он сбросил соломенную шляпу, и, ощутив в Дантяне крошечные крупицы истинной ци, невольно выдохнул с облегчением. Восстановление чувства ци означало, что дальше жизнь пойдет гораздо легче.
Взгляд его переместился на бьющегося на крючке карася, и на лице промелькнула улыбка. Это был единственный улов за четыре часа ожидания, но пусть рыбешка и невелика, зато сегодня вечером он будет сыт. А большего ему и не надо.
Сунь Фэнчэнь обернулся, услышав тихое дыхание, и замер.
Какое же красивое лицо у этого парня, подумал он.
Тот стоял в обычной пыльно-серой одежде, но его облик был чист, как вода, а взгляд — кроток и спокойным. Даже старая бамбуковая корзина за спиной не могла скрыть его интеллигентности и утонченности.
Сунь Фэнчэнь слегка кивнул Сюй Шуцзяню, убрал удочку, подхватил свободной рукой аккуратно сложенную чистую одежду и, развернувшись, зашагал прочь.
По дороге он принялся ворошить воспоминания Сун Саня, пытаясь найти что-то о Сюй Шуцзяне. Но они почти не общались, поэтому информации было мало. Говорили, что он был молодым образованным человеком, сосланным сюда в прошлом году, и что за ним кто-то присматривал, а сам он был весьма обеспечен. В коровнике деревни Юэкси содержали группу больных заключенных, среди которых был дед Сюй Шуцзяня, и парень приехал сюда специально, чтобы ухаживать за стариком.
Когда Сунь Фэнчэнь вернулся к реке, чтобы забрать остальное белье, тот человек, что стоял на берегу, уже нырнул в воду, оставив свои вещи на том самом камне.
Сунь Фэнчэнь задержал взгляд на белеющем в воде силуэте, а затем нахмурился.
Хотя в провинции Ли весна круглый год, всё же сейчас март: днем тепло, а ночью температура падает, и без ватного одеяла не обойтись.
Зачем Сюй Шуцзянь полез в воду? Ловить рыбу? Это совсем не вяжется с тем, что он был богат.
Словно догадываясь о чем-то, Сунь Фэнчэнь покачал головой и вздохнул: ему бы самому выжить, куда уж там лезть в чужие дела.
Он уже собрался уходить, как вдруг заметил краем глаза догорающие угли костра...
Когда Сюй Шуцзянь выбрался на берег, сжимая в руках два речных моллюска, костер у камней полыхал вовсю.
Парень замер. Взгляд его скользнул по ветке, где до его ухода сушилось белье — теперь она была пуста. До него дошло.
Сун Сань?
Неужели он и правда изменился?
Сюй Шуцзянь задумался, но холодный порыв ветра тут же прервал его размышления.
Он побледнел, привычно вытерся полотенцем из корзины, натянул одежду и, решительно подойдя к костру, чтобы просушить волосы, поспешил домой.
Толкнув ветхую деревянную дверь, он оказался в комнате с общими нарами. В лачуге площадью менее тридцати квадратных метров жили семеро, пятеро из которых болели, и в воздухе стоял тяжелый, спертый запах, перемежающийся приступами мучительного кашля.
Сюй Шуцзянь не осмеливался открыть дверь, чтобы проветрить: ночью дул холодный ветер, и он боялся, что больным станет только хуже.
Дедушка. Сюй Шуцзянь опустил корзину на пол.
Шуцзянь вернулся? Я как раз поставил старику несколько игл, он уснул. — Ответил Чжэн Дэхуэй, единственный из обитателей лачуги, кто еще держался на ногах.
Жильцов можно было разделить на две группы. Первая — это Чжэн Дэхуэй и трое других, в прошлом известные ученые. Они попали сюда семь-восемь лет назад, и хотя чудом выжили, здоровье их было давно подорвано.
Вторая группа — Сюй Шуцзянь с дедом и Чжао Чэнюй. Они прибыли в деревню Юэкси в прошлом году. Дед Сюй Шуцзяня, Сюй Цзюньминь, и Чжао Чэнюй раньше занимали высокие правительственные посты, но три года назад попали в опалу. Они долго работали в трудовом лагере, где их окончательно измотали, и только благодаря вмешательству бывших друзей и коллег их перевели в деревню Юэкси, что спасло им жизнь.
Прихрамывающий Чжэн Дэхуэй взял корзину из рук Сюй Шуцзяня и, увидев два моллюска поверх диких трав, виновато опустил глаза: Опять выменял на свои деньги у парня из семьи Чэнь?
Раньше Сюй Шуцзянь мог обеспечивать их питанием, потому что был богат: ему регулярно присылали деньги и продовольственные карточки. Тогда Чжэн Дэхуэй утешал себя мыслью, что когда-нибудь они отплатят ему добром.
Но сейчас всё изменилось. Чжэн Дэхуэй знал: писем от родственников Сюй Шуцзяня не было уже три месяца. Резкое ухудшение их рациона за последние пару месяцев говорило о том, в какой беде оказался юноша.
Ничего страшного, — ответил Сюй Шуцзянь. — Дедушкам нужно подкрепиться, чтобы побороть болезнь.
Внешне он казался спокойным, но на душе было горько. У него оставалось немного денег, но это был неприкосновенный запас на самый крайний случай.
Что касается заботы о Чжэн Дэхуэе и остальных, то, помимо жалости, была и практическая причина: Чжэн Дэхуэй был врачом, и жизнь пятерых больных держалась исключительно на его искусном иглоукалывании.
Когда у Сюй Шуцзяня были деньги, он хорошо кормил их, и состояние больных улучшалось. Но как только письма перестали приходить, а средства — заканчиваться, болезнь вернулась.
В такой ситуации важнее всего было не дать больным потерять надежду. Об остальном Сюй Шуцзянь старался не думать — да и не смел.
Он принялся утешать Чжэн Дэхуэя и остальных: Скоро всё наладится. Я буду собирать больше трав, до мая мы точно дотянем, а там созреет гречиха... В июне пойдут грибы в лесу. У меня остался опыт прошлого года, я запомнил все съедобные грибы, в этом году точно соберем хороший урожай...
Слушая его бормотание, люди в комнате почувствовали, как отступает страх.
Всё обязательно наладится!
http://bllate.org/book/40914/5204954
Готово: