Се Линъинь постоянно жил за границей, и даже с Цзян Чжоу, которого при необходимости мог отправить по своим делам, временами до него было не дотянуться.
Из-за этого отношения между Цзян Чжоу и Сюй Цунвэнем сложились куда лучше, чем с самим Се Линъинем.
Лу Маоюй задумчиво прищурился.
Се Линъинь снова заговорил: — Впрочем, в этой тусовке есть свои общеизвестные правила. Например, айдолам строго-настрого запрещено крутить романы за спиной у всех и завязывать личные контакты с фанатами — это потеря профессионального лица.
— Ты же сам говорил, что не слышал о его романах. — Лу Маоюй не стал верить на слово и наводил справки. — Он был занят круглые сутки, у него попросту не оставалось времени заводить сердечные дела.
— Ой, да ты просто жизни не видел. — Се Линъинь откусил кусочек яичницы и довольно прищурился. — Любовь-то ведь разная бывает: можно по большой любви сходиться, а можно и без оной.
Лу Маоюй: — ...
Проработав столько лет криминальным следователем, он прекрасно понял, к чему клонит Се Линъинь.
— Звёзды шоу-бизнеса, даже если не мелькают на больших экранах, вечно то и дело на кого-нибудь случайно натыкаются.
Проверив все слухи, которые ходили за последние полгода, они ничего не добились.
Се Линъинь жевал лапшу, снизу вверх поглядывая на него: — А вдруг он и впрямь ни с кем не встречался?
Длинные ресницы Лу Маоюя дрогнули и опустились, во взгляде промелькнула глубокая тень: — Выходит, орудие убийства Сюй Цунвэня подбирали прямо под твои вкусы.
Се Линъинь едва не подавился первой же нитью лапши, спешно схватил салфетку и прикрыл рот. Долго откашливаясь, раскрасневшись от удушья, он в упор уставился на совершенно невозмутимого Лу Маоюя.
— Насколько же меня должно было переклинить, чтобы вкусы до такого скатились? К тому же...
Лу Маоюй поднял взгляд на Се Линъиня, чьи пылающие щеки явно намекали на нечто большее. Воздух в комнате словно замер, температура сама собой поползла вверх, отчего на душе сделалось жарко и тревожно.
Лу Маоюй отложил палочки для еды и едва слышно произнес: — Что к тому же?
Се Линъинь поджал губы, чувствуя себя пойманным с поличным воришкой: — Это мне впору его носить.
Лу Маоюй поперхнулся.
Сболтнув лишнего и выдав свои сокровенные мысли, Се Линъинь лишь мгновение спустя ощутил всю волну нахлынувшего стыда. Он опустил голову и принялся яростно орудовать палочками в пиале, а его покрасневшие уши ярко выделялись на фоне полувлажных черных прядей.
Лу Маоюй попытался что-то сказать, но, шевельнув губами, не нашел слов, а потому тоже молча уткнулся в лапшу — мол, перебесится, пройдет.
Он не стал заставлять Се Линъиня мыть посуду, лишь приоткрыл дверь в гостевую спальню — внутри было вполне чисто.
— Время уже позднее, запри дверь и ложись спать.
Основываясь на горьком опыте сотен раз, он знал: не запирать дверь на ночь — верх легкомыслия по отношению к Манман, уж больно это создание неугомонное.
Се Линъинь прислонился к косяку: — А ты сам-то дверь запираешь?
Лу Маоюй стоял неподвижно, молча размышляя: правильно ли он поступил, притащив этого человека к себе?
Ради того, чтобы Се Линъинь смог принять ванну, ему пришлось специально разыскать начальника Ху, выложить всю подноготную и выбить разрешение на перемещения.
Но в представлении Се Линъиня всё это превратилось лишь в повод удовлетворить собственные прихоти — волна за волной проверок на прочность, пока не добьется своего.
В ушах до сих пор звенели недавние допросы Цзян Чжоу. Тихо усмехнувшись и бросив на Се Линъиня многозначительный взгляд, Лу Маоюй шагнул вперед, накрывая его своей тенью.
— Если я не запру дверь, что ты собираешься делать?
От внезапного сближения у Се Линъиня перехватило дыхание, а в голове на секунду посветлело от растерянности.
Не дождавшись ответа и страшась услышать очередную порцию сладких речей от Се Линъиня, Лу Маоюй решил говорить сам.
— Заглянешь ко мне в комнату, как Манман, втиснешься в мои объятия и укроешься одним одеялом?
— Се Линъинь, ты и вправду думаешь, что можно просто выкинуть из головы всё, что было тогда, сделать вид, будто ничего не случилось, и продолжать вертеть мной как заблагорассудится?
При воспоминании о прошлом на щеках Се Линъиня стала угасать краска.
Лу Маоюй помрачнел: — Хочешь, я напомню тебе о твоем нынешнем статусе?
Се Линъинь разозлился, повысил голос и, вскинув подбородок, вызывающе посмотрел на него: — И каков же мой статус?
Он ведь не убийца и не подозреваемый, чего привязались к простому гражданину?
Лу Маоюй искренне поражался этой удивительной уверенности Се Линъиня, с которой тот был готов встретить даже падающее небо. Голос его звучал сурово: — Обязательно тыкать тебя носом?
— Ну говори, говори. — Се Линъинь разошлся не на шутку. — Уж послушаю, до чего ты договоришься.
Не убедившись — не поверит. Лу Маоюй уперся лбом в лоб Се Линъиня и слегка оттолкнул его. Пожалуй, схлынувшая ярость принесла с собой изрядную долю хладнокровия.
— Человек, у которого есть жених, должен следить за своими словами и поступками, и как минимум — не крутиться возле бывшего парня.
Се Линъинь резко распахнул глаза. Сначала в них читалось полное недоумение, сменившееся непониманием, и он нерешительно переспросил: — Жених? Кто? Цзян Чжоу, что ли?
Значит, всё-таки помнит. Лу Маоюй не хотел больше ничего слушать и попытался втолкнуть его в гостевую спальню, решив на этом закончить разговор — в конце концов, пусть всё останется так, будто Се Линъинь вовсе и не пытался заигрывать.
— Постой. — Се Линъинь попытался обернуться. — Мы с ним вовсе не то...
— Это ваши с ним дела. — Лу Маоюй взялся за дверную ручку, отделываясь дежурной фразой. — Спи давай.
— Да нет же, мы толком не поговорили, как тут ус... оу.
Дверь перед носом Се Линъиня захлопнулась, скрывая Лу Маоюя из вида.
Телефон он не забрал, а номер наизусть не помнил — иначе Се Линъинь непременно позвонил бы Цзян Чжоу, чтобы высказать всё, что думает о тех глупостях, которые тот наговорил в городском управлении.
А за стеной Лу Маоюй ворочался с боку на бок, лежа в постели, пока наконец не закинул руки за голову, уставившись в потолок.
Завтра утром Се Линъинь покинет городской отдел, как и планировалось, и, если повезет, больше они не встретятся. Их круги общения почти не пересекаются, а потеряв всякие поводы для встреч, им больше не придется исхитряться ради случайных столкновений.
И к лучшему. Переживать то же самое, что и десять лет назад, ему не хотелось. Пусть на этом их пути окончательно разойдутся.
Экран телефона ярко вспыхнул. Протянув руку, он увидел сообщение от Мэн Цяньчжоу, который докладывал, что всё в порядке. У них с Е Куо всё шло гладко: они благополучно разыскали У Сяня и при поддержке местных участковых затаились в гостинице, а с рассветом собирались привезти его в участок.
Туда же прикрепили подробное досье на У Сяня. Лу Маоюй обратил внимание на деталь: парень учился на втором курсе университета, но ради места помощника Сюй Цунвэня взял академический отпуск.
Какой здравомыслящий родитель позволил бы ребенку впустую гробить собственное будущее? Чуть ниже шла информация о приемной семье: У Сянь появился в доме на пятый год совместной жизни супругов, после чего у них родился собственный ребенок.
Ничего конкретного об отношении к приемному сыну сказано не было, но судя по тому, как легко ему позволили бросить учебу, о должном внимании речи не шло.
Так чем же была их повторная встреча с Сюй Цунвэнем — искренней привязанностью или за этим крылось нечто иное?
Получив его ответ, Мэн Цяньчжоу понял, что начальник еще не спит, и попытался вызвать его на голосовой чат, чтобы обсудить дело У Сяня, но едва запрос выскочил на экран, как Лу Маоюй сбросил звонок красной кнопкой.
Мэн Цяньчжоу: ?
С каких это пор трудоголик командир Лу стал отмахиваться от готовых улик?
Не упоминая о том, что Се Линъинь находится у него дома, Лу Маоюй переписывался с Мэн Цяньчжоу в текстовом чате, обсуждая детали расследования.
Добравшись до Деревни Цзягу, Мэн Цяньчжоу в первую очередь занялся У Сянем. Опасаясь, как бы за ночь чего не сорвалось, он его слегка припугнул на допросе, и только тогда выяснилось, что в академический отпуск тот ушел отнюдь не по собственной воле — приемные родители заявили, что он уже совершеннолетний, а в семье подрастает собственный ребенок, так что оплачивать учебу больше некому.
С самого поступления в университет У Сяню приходилось крутиться на подработках, а помощником Сюй Цунвэня он устроился не только из-за детской дружбы, но и из-за высокой зарплаты — ему хотелось поскорее накопить на учебу и жизнь, чтобы вернуться в институт.
На вопрос, почему он уехал из Тунсяна, У Сянь ответил, что компания дала ему отгул, вот он и решил навестить родные места.
Объяснение выглядело шитым белыми нитками, и Мэн Цяньчжоу, обойдя соседей по деревне, выяснил, что за последние два года парень появлялся дома крайне редко — ходили слухи, из-за напряженных отношений в семье.
Колкий свидетель упорно увиливал от правды, но Мэн Цяньчжоу не стал наседать и спросил про удаленный номер. У Сянь сослался на утечку личных данных: фанаты Сюй Цунвэня названивали ему круглые сутки напролет, и не выдержав этого безумия, он сменил номер.
Все нестыковки, казавшиеся подозрительными Лу Маоюю и остальным, У Сянь отмел парой дежурных фраз, словно изначально так и задумывалось.
Однако Лу Маоюй помнил о самом главном: — Что именно он покупал для Сюй Цунвэня?
Мэн Цяньчжоу скинул список подарков: от дорогой электроники до дешевых мелочей повседневного обихода.
— Кроме того, в рекомендациях друзей на маркетплейсе я обнаружил одну зацепку.
К сообщению прилагался скриншот переписки.
Лу Маоюй кликнул, увеличивая картинку. Сверху значилось имя akkk Тун Пэн. Переписка практически отсутствовала — одни сплошные пересылки ссылок друг другу.
— Сейчас эти ссылки уже недействительны, и сам магазин закрыли.
— Свяжись с техподдержкой платформы, пусть пробьют, кому принадлежал этот магазин.
— Я спрашивал его, знаком ли он с Тун Пэнем, и он ответил, что нет.
Сплошные отговорки на словах, при том что в интернет-магазине они общались весьма оживленно — глупая попытка прикинуться дурачком.
Поразмыслив, Лу Маоюй поинтересовался: — А о личной жизни Сюй Цунвэня ты у него спрашивал?
При упоминании об этом Мэн Цяньчжоу помрачнел пуще прежнего: — Он уперся рогом, утверждает, что никто у того не водился, а чуть что — отправляет разбираться к самому хозяину.
В интернете поднялась такая шумиха, что У Сянь просто не мог не знать о смерти Сюй Цунвэня. Его поведение явно указывало на нежелание сотрудничать и стремление лишний раз насолить полиции.
До рассвета оставалось ровно пять часов. Проработав с самого ранца до глубокой ночи, даже железный человек взвыл бы от усталости.
Лу Маоюй решил сворачивать разговор, велел Мэн Цяньчжоу как следует выспаться, а все детали обсудить уже в управлении.
Пусть этот У Сянь и оказался крепким орешком, у командира Лу найдутся способы сбить с него спесь и заставить выложить всё как на духу.
На рассвете следующего дня Лу Маоюй вместе с Се Линъинем вернулся в городской отдел.
После ночного лиvня небо прояснилось, и на горизонте сквозь тучи пробивались разноцветные лучи утренней зари — погода выдалась на славу, хотя морозный воздух по-прежнему обжигал.
Независимо от погоды, фанаты не собирались отказываться от намерения добиться справедливости для своего кумира. Держа в руках не гаснущие светящиеся панели и зажав походные завтраки, они молча провожали взглядами въезжающие и выезжающие с территории отдела машины.
Прижимая к груди диванную подушку, Се Линъинь лениво зевнул: — И они так и будут тут торчать?
— Мы пытались их разогнать, бесполезно. — отозвался Лу Маоюй. — Законов они не нарушают, общественный порядок не портят, а грубая сила только всё испортит.
Дел и без того хватало, нельзя же допустить, чтобы из-за одного расследования вход в городской отдел оказался заблокирован, мешая работе остальных.
Се Линъинь хмыкнул: — Денежное дерево завяло, а они про элементарный здравый смысл забыли. Не боятся, что в кругах со смеху помрут.
— Никто ничего не забыл. — возразил Лу Маоюй. — На словах все согласны, а за глазами делают по-своему.
Се Линъиню еще не доводилось видеть его столь покорным обстоятельствам, и теперь это выглядело забавно: — Ты решил стерпеть?
Припарковав машину и отстегнув ремень безопасности, Лу Маоюй ответил голосом человека, у которого от социальной несправедливости развился легкий стоицизм: — Жалоб поступает слишком много, начальнику отдела придется несладко.
При мысли о том, как его заставили пойти на попятную, Се Линъинь не смог сдержать улыбку и поспешил следом за ним из салона.
На этот раз Лу Маоюй не стал отводить Се Линъиня в допросную, а устроил его в комнате для приема гостей, строго запретив покидать помещение.
http://bllate.org/book/40842/5194716
Готово: