Ближе к концу рабочего дня небо внезапно затянуло тучами, и пошел дождь.
Летние дни в городе S всегда сопровождались грозами. Если выглянуть из окна, можно было увидеть серое, тяжелое небо, а капли дождя с шумом разбивались о стекло.
Цзян Сянди, склонив голову, вычитывал последний документ.
— Ой, какой сильный дождь, опять добираться домой неудобно.
— Интересно, скоро ли он стихнет?
— Мне парень написал, спрашивает, не заехать ли за мной.
После коротких обсуждений Цзян Сянди закончил вычитку. Завершив дела за день, он не спеша посмотрел на дождь, который всё не переставал барабанить за окном.
К нему подошла Чжао Синьян:
— Удобно добираться? Если хочешь, я тебя подвезу.
— Не нужно, — ответил Цзян Сянди.
— Твой партнер за тобой заедет?
Цзян Сянди замер.
Чжао Синьян сразу всё поняла:
— Значит, не заедет? В такой ливень такси не поймать, неужели ты поедешь на автобусе?
Цзян Сянди помедлил:
— Я и раньше всегда сам добирался.
Он не был изнеженным человеком, разве не каждому офисному работнику приходилось рано или поздно добираться до дома под дождем?
Чжао Синьян протянула руку и придержала его за локоть:
— Давай так: я всё равно тебя подвезу, рабочий день уже окончен. По дороге как раз расспрошу, что ты думаешь о концепции стены для свежего выпуска журнала.
Если разговор заходил о работе, Цзян Сянди обычно не отказывался, но тут он неожиданно сказал:
— Нет, я сегодня не сразу домой поеду, нужно посмотреть квартиру.
В этих словах было слишком много информации, и Чжао Синьян на мгновение опешила. Пока она пыталась осознать сказанное, Цзян Сянди уже собрал вещи и, подхватив портфель, быстро вышел из офиса.
Цзян Сянди искал жилье.
В конце концов, скоро предстоял развод, а тот маленький коттедж принадлежал семье Цзинь, так что жить там он, естественно, больше не мог.
Еще вчера Цзян Сянди договорился с арендодателем и сегодня собирался осмотреть квартиру.
Моросящий дождь усиливался. Цзян Сянди еще утром посмотрел прогноз погоды и взял с собой зонт, но не ожидал, что поднимется такой сильный ветер. Брызги летели внутрь, намочив его локоть и край брюк у щиколотки.
В южных городах всегда чувствовалась эта холодная, липкая сырость. Проработав весь день, Цзян Сянди, сидя в машине, наконец расслабился и почувствовал, как наваливаются усталость и сонливость.
Капли дождя стучали по окну. По пути автобус проезжал мимо школы, и в него ввалилась шумная толпа подростков. Цзян Сянди долго смотрел на них, предавшись воспоминаниям.
Когда-то Пу Ванчжи помог ему разобраться с группой учеников, которые насмехались над тем, что он был внебрачным сыном, и разорвали его учебники. После этого случая они стали часто пересекаться в кампусе.
Однажды у школьных ворот он увидел, как Пу Ванчжи с озабоченным видом смотрит на затянутое тучами небо.
Цзян Сянди подошел и спросил:
— Ты кого-то ждешь?
— Можно сказать и так, — Пу Ванчжи увидел его, и глаза его загорелись. — Я утром выбежал из дома и забыл зонт. Могу я одолжить твой?
Цзян Сянди на секунду замешкался, а затем протянул ему зонт:
— Конечно.
Пу Ванчжи раскрыл его и понял, что зонт слишком мал.
Он был рассчитан на одного человека, а парни по комплекции крупнее девушек, не говоря уже о том, чтобы поместиться под ним вдвоем.
Цзян Сянди думал, что тот сейчас скажет, что ничего страшного, но Пу Ванчжи притянул его к себе, и они оба бросились под дождевую завесу.
До общежития от учебного корпуса было далековато. Лил проливной дождь, и Пу Ванчжи, обхватив его за плечи, почти полностью укрыл его собой:
— Я провожу тебя до самой комнаты.Пу Ванчжи был всего на год старше Цзян Сянди, но при этом выше на целую голову. От его школьной формы исходил легкий аромат, долетавший до самого носа, а дождевые брызги намочили брючины обоих. Ладонь Пу Ванчжи, сжимавшая плечо Цзян Сянди, была почти обжигающе горячей.
Цзян Сянди уже очень давно не ощущал, как его вот так, почти в объятиях, придерживали со школьных лет. Это было тепло, вызывающее почти болезненную тоску.
Сверху донесся голос парня:
— Пора менять зонт.
По пути застряли в пробке. Цзян Сянди так утомился, что начал клевать носом.
Его разбудил телефонный звонок, выдернув из воспоминаний.
Цзян Сянди ответил. Это был Мэн Чуань:
— Сяо Цзян, ты на месте?
На заднем плане стоял шум, Мэн Чуань, судя по всему, тоже был в дороге:
— Черт возьми, мне приходится разгребать последствия предыдущего дела. Твой контракт еще не готов, если ты торопишься, я могу попросить одного знакомого помочь.
Мэн Чуань не хотел, чтобы его неудачливый друг, вложив душу, в итоге остался в дураках и стал для кого-то лишь заменой, поэтому при составлении контракта он был предельно осторожен, стараясь максимально точно и жестко с юридической точки зрения оформить развод.
На это требовалось время, но именно сейчас ему пришлось срочно решать возникшие проблемы по предыдущему делу.
Цзян Сянди немного подумал. Он не слишком доверял посторонним, к тому же не хотел, чтобы кто-то еще узнал о его фиктивном браке, поэтому ответил:
— Не нужно, занимайся работой, я подожду.
— Мой драгоценный Цзян, ты такой понимающий! — Мэн Чуань послал ему пару воздушных поцелуев. — Я даже в командировке буду работать всю ночь, чтобы закончить контракт и поскорее избавить тебя от этой каторги!
Цзян Сянди лишь промолчал.
Такое обращение было совершенно лишним.
Когда он добрался до места, то немного опоздал, но арендодатель оказался человеком простым и не придал этому значения.
Город S был шумным мегаполисом с огромными расходами, но Цзян Сянди никогда не чувствовал особого давления. Даже будучи женатым мужчиной, он по факту жил по принципу: сам сыт — и ладно.
Генеральный директор Цзинь в расчеты не входил.
Квартира оказалась намного лучше, чем он ожидал: после уборки стало чисто и опрятно. Арендодатель, не ожидавший увидеть такого симпатичного юношу, остался в восторге и сразу отменил залог.
Цзян Сянди внес предоплату за три месяца. Арендодатель спросил:
— Когда планируешь переезжать?
Цзян Сянди задумался:
— Скоро.
На следующий день Чжао Синьян, который, кажется, до сих пор жалел, что вчера не смог подвезти Цзян Сянди, вытащил его с собой на выездное исследование в одну публичную компанию.
Чжао Синьян официально отвечал за раздел развлечений, у него были широкие связи и он отлично умел находить подход к людям.
Чжао Синьян был знаком с владельцем компании, поэтому общение с руководством взял на себя. На исследование они отправились с профессиональным фотографом, а Цзян Сянди должен был делать записи, чтобы потом превратить их в статью для публикации.
Дойдя до плотно закрытой двери конференц-зала, Чжао Синьян поинтересовался:
— Что там происходит?
— Встреча по обмену опытом по продуктам компании, — ответил генеральный менеджер. — Прошу прощения, она закрытая. Внутри несколько важных персон: генеральный директор Цзинь из Концерна Цзинь и Директор Линь из недвижимости Цзиньхун.
Чжао Синьян ничего не ответил. Когда они закончили обход, Цзян Сянди и остальные как раз застали момент окончания совещания, и толпа людей в окружении Цзинь Бэя вышла наружу.Коммерческие интересы и капитал тесно переплетены со всеми кругами общества. За Цзинь Бэем стоит не только Концерн Цзинь — эта колоссальная громада, — но и его собственные способности и сила, до которых многим как до луны. Сегодня он входит в десятку самых перспективных фигур в списке богатейших людей. Молодой, состоятельный — очередь из тех, кто стремится завести с ним знакомство или просто выслужиться, могла бы опоясать это здание не один десяток раз.
Ему поневоле приходилось замедлять шаг, чтобы уделить время деловым контактам.
Две группы людей на мгновение столкнулись. Цзинь Бэй бросил взгляд в сторону и, заметив Цзян Сянди, замер.
Цзян Сянди в это время помогал фотографу придерживать оборудование, поэтому разминулся с ним глазами.
На людях Цзинь Бэй олицетворял собой всё, что связано с семьей Цзинь. Его манеры, поведение, каждое слово влияли на то, как окружающие воспринимают его семью. Он был обязан оставаться невозмутимым, безупречным и надежным.
Он не стал заговаривать.
Когда Цзян Сянди снова обернулся, Цзинь Бэй уже общался с одним из топ-менеджеров компании.
Его лицо было суровым и холодным. Окружающим он казался бесчувственным и отстраненным, но Цзян Сянди ощущал исходящую от него агрессивную, хищническую остроту.
— Они спорят из-за перспективного дизайна продукта, — Чжао Синьян разбирался в вопросе. — Тот человек там — генеральный директор Концерна Цзинь. Очень перспективный, но, как и мы, слишком молод. Ему еще нет тридцати, так что вряд ли он одолеет того старого хитрого лиса, с которым ведет переговоры.
Цзян Сянди возразил:
— Молодость — это более мощный капитал.
Чжао Синьян удивился:
— Почему ты защищаешь его?
Цзян Сянди ответил:
— Так говорил один мой старший сокурсник, и я нахожу это очень правильным.
Цзян Сянди посмотрел на Цзинь Бэя. Тот был хорош собой, его профиль отличался глубокими, резкими чертами, а в холодных, как звезды, глазах за ледяным спокойствием и показной отстраненностью скрывалась врожденная аристократичность и гордость.
Цзян Сянди всегда казалось, что эта манера держаться очень напоминает Пу Ванчжи — будто это было у них в крови.
Ослепительный, острый, как лезвие, — если не брать в расчет холодность и безразличие, этот баловень судьбы, невероятно талантливый и амбициозный генеральный директор, был чертовски привлекателен, богат, уверен в себе и внушителен.
В середине разговора Цзинь Бэй ответил на звонок и, извинившись, удалился.
Цзян Сянди передал фотооборудование Чжао Синьяну и сказал:
— Я в уборную.
Чжао Синьян: «???»
Цзинь Бэй, обладатель длинных ног, двигался быстро, и стоило на мгновение отвлечься, как он исчез из виду. Цзян Сянди спустился по лестнице, и едва он завернул за угол, как оказался прижат к стене широкой грудью.
Цзян Сянди: «...»
Как по-детски.
В полумраке лестничной клетки лиц друг друга было не разобрать. Голос Цзинь Бэя, низкий и до боли знакомый, неожиданно спросил:
— Что ты здесь делаешь?
Его дыхание опалило ухо. Он протянул руку и отвел прядь волос с лица Цзян Сянди; от пальцев исходил едва уловимый аромат шампуня, а близость тел делала атмосферу двусмысленной.
— По работе.
Цзян Сянди было не по себе от таких прикосновений. Уж лучше бы все было просто и грубо — как дома в постели.
Цзинь Бэй не стал расспрашивать дальше. Из-за командировок и переработок он не видел этого человека уже несколько дней и неожиданно для самого себя ощутил жадную тягу к его запаху. Он склонился к шее Цзян Сянди и коротко вдохнул.
— Вечером я вернусь.
Цзян Сянди задумался. Им предстоял развод, и продолжать такие отношения казалось неуместным, поэтому он ответил:
— Вечером я занят, мама просила зайти.
Мать Цзян Сянди после повторного замужества жила неплохо и временами вспоминала о своем незадачливом сыне, вызывая его к себе, чтобы тот мог ощутить подачку материнской любви.
Цзян Сянди редко когда отказывал Цзинь Бэю. Мужчина, чья рука сжимала его талию, заметно напрягся — настроение его явно испортилось.
Раньше инициатором всегда был Цзян Сянди, а теперь, когда Цзинь Бэй сам проявил желание, ему отказали. Конечно, он был недоволен.
К тому же Цзинь Бэй несколько раз видел, как Цзян Сянди мило беседовал с тем парнем. Одной мысли о том, что такой послушный и мягкий с ним Цзян Сянди может так же лучезарно улыбаться кому-то другому, было достаточно, чтобы в нем вскипело желание притянуть его к себе и никому не позволять прикасаться.
— Хорошо.
С этими словами, прозвучавшими как уступка, властный мужчина взял Цзян Сянди за подбородок и одарил его поцелуем, не терпящим возражений.
Движения Цзинь Бэя были грубоватыми, пальцы — холодными. Цзян Сянди почувствовал боль и попытался отстраниться, но Цзинь Бэй нахмурился:
— Не дергайся.
Цзян Сянди отступать было некуда. Напор партнера был слишком агрессивным, а в сумраке лестницы, где не было ни звука, это напоминало их еженощные сцены перед тем, как оказаться в постели.
От того, что всё пространство вокруг заполнил запах другого человека, Цзян Сянди на мгновение потерял связь с реальностью. Кроме Цзинь Бэя, он больше ничего не чувствовал.
Цзинь Бэй молчал, продолжая целовать его, лишая возможности дышать и заставляя крепко вцепиться в себя.
Бизнес — это поле боя, и давление на Цзинь Бэя было колоссальным. Особенно когда он только возглавил компанию: старые акционеры, жаждавшие занять его место, были сплошь прожженными лисами, а снаружи со всех сторон обступали желающие урвать кусок от его бизнеса. Положение можно было описать как окружение волками.
Цзинь Бэй не хотел признаваться, но за три года накопленное им напряжение неизменно находило выход через Цзян Сянди.
Этот человек всегда дарил ему покой и никогда ни о чем не просил.
Однажды, когда его подставили и он лишился важного проекта, Цзинь Бэй вернулся домой и был слишком жесток в постели. Цзян Сянди не выдерживал и то и дело просил о пощаде.
Иногда Цзинь Бэя снедала ненависть — к собственному бессилию, к несправедливости этого мира.
Цзян Сянди, казалось, чувствовал его состояние. Со слезами на глазах он из последних сил пытался утешить его:
— Не грусти, пожалуйста, будь в хорошем настроении, ладно?
Прервала поцелуй и поток эмоций резкая боль в нижней губе. Цзинь Бэй отстранился.
Цзян Сянди, судя по всему, был выведен из себя и укусил его. А теперь, измотанный долгим поцелуем, он едва держался на ногах и стоял лишь потому, что Цзинь Бэй его поддерживал.
Вместо того чтобы приободрить, он его укусил.
Цзинь Бэй, впрочем, не разозлился на редкую вспышку гнева Цзян Сянди. Рука, лежащая на пояснице Цзян Сянди, чувствовала тепло его тела — согревающее и мягкое, словно маленькое солнце.
В тишине было слышно сдавленное, ровное дыхание Цзян Сянди, в котором угадывалась легкая дрожь.
Можно было легко представить его покрасневшие от поцелуев уголки глаз и затуманенный взгляд цвета чая.
Настроение Цзинь Бэя немного улучшилось:
— Цзян Сянди.
http://bllate.org/book/40829/5192966
Готово: