— Не сказала бы, — Чу Ваньтан чуть приподняла очки, и её лицо оставалось беспристрастным. — Ты не дотягиваешь до того, чтобы вызывать у меня подобные эмоции.
Казалось, её немного ублажили.
Поскольку Вэнь Шивэй уже вернулся на родину, поездка Хуай Син и Чу Ваньтан в Юньчэн выдалась куда более насыщенной. В редкий выходной день, да ещё при такой прекрасной погоде, сидеть дома было бы просто преступлением.
Но счастливые мгновения пролетели быстро, и в воскресенье в пять часов вечера они под прощальными взглядами семьи Вэнь уже проходили предполетный досмотр в аэропорту.
Хуай Син по-прежнему не могла уснуть в самолете на обратном пути. Слушая музыку в наушниках, она предавалась меланхолии.
Сколько она себя помнила, отца у неё не было, да и кто он такой, она тоже не знала. Хуай Син вырастила Хуай Чжао, в одиночку тратя на это все свои деньги и время. У них с матерью была квартира в Юньчэн, и после трагедии эта квартира досталась ей.
Вот только несколько лет назад она уехала учиться в Цзинчэн, а поскольку ей не хотелось вечно жить на деньги Чу Ваньтан, она попросила Вэнь Руюй сдать их семейное жилье какой-нибудь надежной девушке.
Квартира всё равно пустует, так почему бы кому-то в ней не пожить — глядишь, и жизни в стенах прибавится.
Поэтому в дом семьи Хуай она не возвращалась уже много лет.
От этих мыслей на душе у неё невольно скребли кошки: пусть трое членов семьи Вэнь тоже приходились ей родней, но всё было совсем не так.
Что же до Чу Ваньтан...
Сейчас она даже не представляла, сколько еще продлятся их сестринские отношения. Что, если однажды она случайно не удержит свои чувства в тайне — неужели тогда всё оборвется раз и навсегда?
Боль от утраты мамы, которую с трудом удавалось глушить все эти шесть лет, день за днем терзала её новыми муками. Каждую ночь, когда она прижималась к Чу Ваньтан из-за страха перед громом, она боялась, что та услышит ее бред во сне.
Иногда она думала: а что, если бы тогда она не оттолкнула семью Вэнь, а вместо этого отказалась от Чу Ваньтан? Разве оказалась бы она сегодня в такой трясине?
Никакого спасения — можно только погружаться всё глубже.
Ее радость и гнев, печаль и веселье — всё было всецело во власти одного человека.
Ее тоска читалась слишком явно, и Чу Ваньтан даже не нужно было вглядываться, чтобы отчетливо ее почувствовать.
Уже выходя из самолета, Чу Ваньтан взяла ее за руку, а второй по-прежнему катила чемодан. Глядя вперед, она заботливо наставила:
— Народу много, не потеряйся.
— ... — Хуай Син скосила глаза на нее и всё же не удержалась: — Сестра, через несколько месяцев мне исполнится двадцать два, ты помнишь?
Какая она ей малышка, чтобы так легко потеряться? К тому же пассажирам первого класса положен приоритетный выход, с чего бы здесь толпе взяться?
Чу Ваньтан повернула голову, встретилась с ней взглядом и тихонько рассмеялась:
— Даже если тебе стукнет тридцать, ты всё равно младше меня на шесть лет, Сяо Син.
Шесть лет разницы — казалось бы, не так уж много, верно? Но с того самого дня, как ее сердце дрогнуло перед Чу Ваньтан, эта цифра тяжелым грузом легла на макушку Хуай Син, непреодолимой преградой. Царь Обезьян был придавлен горой Пяти Стихий на пятьсот лет, а она? Быть может, даже спустя десять тысяч лет после ее смерти это число так и останется стоять между ее душой и душой Чу Ваньтан, не стираясь ни на миг.
В зале аэропорта объявления переключались с китайского на английский, стук колесиков чемоданов не смолкал ни на секунду.
Но Хуай Син ничего этого не слышала. Ее сердце снова уходило в пятки, хотя на губах и заиграла улыбка, а глаза согнулись полумесяцами:
— Ладно уж, тогда смотри не потеряй меня.
Дыхание Чу Ваньтан перехватило, ресницы едва заметно дрогнули.
Хуай Син не заметила этого и лишь шутливо моргала:
— Впрочем, директору Чу лучше сначала подумать, как быть с предстоящей работой! До грандиозного показа осталось меньше половины месяца.
Чу Ваньтан: «...»
Она разжала руку и потрепала девушку по голове, делая вид, что сердится:
— Ты чему у Су Чэн научилась? Даже в часы отдыха работу вспоминаешь.
Хотя их руки больше не были переплетены, на лице Хуай Син проступила куда более заметная улыбка.
Казалось, ее немного ублажили.
Осознав это, Чу Ваньтан на мгновенье замерла с застывшей на губах улыбкой, но тут же взяла себя в руки. Сжав пальцы в кулак, она попыталась позволить воздуху развеять это мягкое прикосновение.
Впрочем, все ее старания пошли прахом.
...
Выходные пролетели незаметно, и стоило Хуай Син снова усесться за свое рабочее место, как улыбка сползла с ее лица.
Мало того что директору Чу приходилось ломать голову над предстоящими задачами — сама она, скромная стажерка отдела маркетинга, перед лицом целой горы дел тоже испытывала глухую головную боль.
Безусловно, показ LANLINGLIFE в Международный женский день был главным приоритетом компании на данный момент. К нему готовились все отделы на обоих этажах: отдел маркетинга должен был курировать всю рекламную кампанию, от обилия цифр рябило в глазах, а вдобавок ко всему компания запускала новую весеннюю коллекцию, что лишь удваивало нагрузку.
Спасибо, не надо: отработав два дня подряд, Хуай Син чувствовала, что уже насквозь пропиталась не духом коллективизма, а затхлым запахом офисного рабства.
В среду утром началось плановое еженедельное совещание.
Закончив разбирать цифры на слайде презентации и окинув взглядом сонную толпу подчиненных, Гу Жуфэн с улыбкой произнесла:
— Сегодня поступило распоряжение сверху: после окончания грандиозного показа в зависимости от результатов каждого отдела будут выплачены премии. Если нашему второму отделу удастся вырваться вперед и занять первое место... — она постучала себя по лбу с несколько озадаченным видом, — только вот вам, кажется, совсем не улыбается получить премию размером в двухмесячную зарплату?
Стоило ей это произнести, как все вокруг словно взбодрились от укола адреналина.
Сама Хуай Син оставалась к этому равнодушна — в деньгах она не нуждалась, а устроилась сюда лишь ради того, чтобы вместе с Чу Ваньтан ездить на работу и обратно. Ей претила мысль сидеть дома одной в ожидании Чу Ваньтан, это казалось невыносимо томительным. В итоге же, не считая совместных утренних выходов из дома, всё остальное время они проводили порознь, и сотни сотрудников компании понятия не имели об их истинных отношениях.
Впрочем, стоило ей изредка услышать из уст коллег слова директор Чу, как на ее губах невольно расцветала тайная улыбка.
Та грозная и строгая директор Чу, которую вы видите, перед ней выглядит совсем иначе.
У нее имелись особые семейные привилегии по отношению к Чу Ваньтан, пусть даже этот самый статус семьи и сковывал ее по рукам и ногам навечно.
— Асиба, — в очередной раз издала жалкий стон измученного работой сотрудника ее соседка по офису. — Почему я не дочь какого-нибудь олигарха? Почему у меня нет денег? Почему я не выиграла в лотерею несколько сотен миллионов? Неужели всё потому, что я не покупала лотерейные билеты? Если бы я не нуждалась в деньгах, стала бы я пахать на этой проклятой работе?!
Хуай Син, которая как раз-таки не нуждалась в деньгах, но всё равно пахала на этой проклятой работе, почувствовала, как у нее запульсировало в висках. Глядя на цифры на мониторе экрана и продолжая стучать по клавиатуре, она поинтересовалась:
— А когда ты бросишь работу, тебе не станет скучно?
— Мисс Хуай, я вынуждена исправить ваше превратное мышление: разве работа — это безумно весело?
Хуай Син приподняла брови и ответила:
— Отчасти.
Жэнь Цзяо одарила ее взглядом полным неверия и взвыла:
— Небеса, неужели в мире и правда существуют такие люди, как ты... — завывая, она перевела взгляд в сторону, резко вскинула подбородок и сменила тему: — Видела вон ту?
Хуай Син проследила за ее взором:
— Помощница директора Лу, устроилась примерно в то же время, что и мы.
— Нет, теперь уже не устроилась.
Жэнь Цзяо наклонилась к ней и прошептала:
— Она уволилась. Точной причины никто не знает, возможно, просто не выдержала этой каторги? Стоило только выйти на работу, как навалилась куча дел. Как же я завидую, что она может просто взять и уволиться.
Саму Хуай Син подобные вещи мало интересовали, она лишь усмехнулась:
— Соберись, Цзяоцзяо.
У Жэнь Цзяо от отчаяния едва не потемнело в глазах.
Не меньшая темнота перед глазами стояла и у сотрудников отдела дизайна. Чу Ваньтан отличалась суровой требовательностью: сшитые наряды снова и снова отправлялись на доработку после примерки на моделей.
Беда была в том, что времени до показа оставалось в обрез, а через несколько дней уже должна была начаться генеральная репетиция.
Творившееся в отделе дизайна убранство и суматоха вызывали тревогу даже у штатного фотографа. Установив камеру, она снимала ход рабочего совещания.
В объективе предстала та самая неизменно безупречная в своей финансово-круговой красе директор Чу. Ее женственный блейзер небрежно висел на спинке стула, рукава рубашки были закатаны до локтей, и она в очередной раз растолковывала дизайнерам концепцию грядущего показа и то, в чем именно заключались ошибки.
Все согласно закивали, и вскоре, прихватив эскизы, сотрудники покинули маленькую переговорную.
Чу Ваньтан опустилась на стул, запрокинула голову и, прикрыв глаза, легко массировала переносицу. Она знала, что подчиненные валятся с ног от усталости, но в подобных делах являлась перфекционисткой.
Не будь она таковой, ей ни за что не занять свое нынешнее кресло.
Продолжая массировать лоб, она подняла глаза на объектив и легко улыбнулась:
— Теперь я понимаю, в чем была проблема.
— На совещание.
Во второй половине дня во все отделы поступило оповещение: сотрудникам ростом от метра шестидесяти восьми и выше надлежало явиться в отдел дизайна на кастинг модельнеров-демонстраторов.
Стоило распоряжению выйти, как все были потрясены. Когда «Ланьлин» отмечал свое десятилетие, они уже проводили нечто подобное, но тогда на подиум выходили исключительно профессиональные модели. Никто из подчиненных не мог взять в толк замысел руководства, однако те, у кого подходил рост, послушно выполнили приказ: сначала заполнили заявки, а затем вереницей потянулись в отдел дизайна.
Из нескольких сотен сотрудниц головного офиса под нужный рост подходило около полусотни. Прикрепив к груди бейджики, самые разные по внешности, возрасту и фигуре женщины выстроились в ряд, выпрямив спины.
В конце концов две старшие сотрудницы отобрали десятку девушек, наиболее отвечавших всем требованиям.
— Отдавая дань уважения мастерству и самоотдаче наших сотрудников, компания решила добавить особый пункт: директор Мэй лично выйдет на подиум вместе с коллективом, — Чу Ваньтан стояла во главе зала, держа в руках ручку, а ее взгляд излучал мягкость. — Никто не знает бренд лучше, чем мы сами, и каждый сотрудник — это амбассадор марки «Ланьлин». Поэтому мы просим вас примерить на себя роль главных амбассадоров этого показа, чтобы продемонстрировать, насколько гармонично «Ланьлин» вписывается в повседневную деловую и личную жизнь.
С этими словами взгляд Чу Ваньтан на секунду дольше положенного задержался на лице Хуай Син, а затем столь же невозмутимо скользнул дальше.
Хуай Син была ровно на сантиметр выше минимального порога, к тому же обладала яркой внешностью, так что ее появление здесь не было случайностью.
Одна из сотрудниц подняла руку и робко произнесла:
— Но, директор Чу, ни у кого из нас нет опыта дефиле...
— Ничего страшного, — слегка улыбнулась Чу Ваньтан. — Мы пригласим преподавателя, который проведет для вас экспресс-курс по основам перемещений и позирования на подиуме. В этом номере нам нужны не профессиональные манекенщицы, а уверенные в себе женщины. Пусть они выходят на сцену впервые — в конце концов, разве есть такие ситуации, с которыми мы, женщины, не смогли бы справиться? Надеюсь, вы проявите капельку веры в себя и смелость, и я верю, что у нас всё получится.
Кто-то первый начал хлопать, подбадривая остальных. Хуай Син смотрела на Чу Ваньтан, и казалось, что в этих аплодисментах она отчетливо слышит стук собственного сердца. Ей доводилось видеть, как Чу Ваньтан трудится за закрытыми дверями, но в таком амплуа та предстала перед ней впервые.
http://bllate.org/book/40819/5191604
Готово: