Теряя чувства, Фу Жун из последних сил взмахнул рукой, выбивая из дрожащих пальцев слуг прозрачные шелковые платья и тяжелые цепочки с драгоценными камнями.
Он ведь уже говорил Цинь У: всё это ему не нужно.
Но тот лишь проигнорировал его слова, вновь приказав преподнести эти вещи в качестве «высочайшей награды».
Увидев их, Фу Жун больше не смог сдерживать рвавшуюся из глубины души скорбь. Впервые в жизни он нашел в себе смелость сбросить имперские дары на пол.
Он порывался выплеснуть вслед и горячий чай из пиалы, но вовремя осекся — испугался, что крутой кипяток обожжет прислугу. На мгновение замявшись, юноша опустил руку. Они ни в чем не виноваты.
В следующую секунду перед глазами Фу Жуна всё поплыло, и он провалился в темноту.
Угасающее сознание успело зафиксировать лишь то, как чьи-то сильные руки подхватили его, не дав упасть. До слуха донесся знакомый и одновременно чужой аромат серой амбры.
Так пахло от Цинь У.
Впрочем, тот взошел на престол всего пару дней назад и еще не успел пропитаться этим благовонием насквозь, оттого густой фимиам казался Фу Жуну чужим. Запах душил. Юноша попытался оттолкнуть государя, но пальцы бессильно плетьми повисли вдоль тела.
Цинь У легко подхватил Фу Жуна под колени, прижимая к себе, и рябкнул на весь зал:
— Кто позволил ему выйти?!
Слуги с изъявлением крайнего ужаса повалились на колени, забившись лбами о холодный паркет:
— Ваше Величество, пощадите!
Цинь У, не выпуская Фу Жуна из объятий, оглянулся.
В главном зале несколько приближенных чиновников всё так же стояли на коленях, дрожа всем телом и едва не вжимаясь лицами в ковры:
— Смените гнев на милость, Ваше Величество!
Цинь У смерил ледяным взглядом Линь Исю и процедил сквозь зубы:
— Вон.
Повернувшись, он унес Фу Жуна прочь.
Прислуга гурьбой бросилась следом.
— Живо доставьте сюда двух императорских лекарей из Императорской лечебницы! — на ходу отдавал приказания Цинь У. — Поопытнее!
Он на мгновение замялся, будто вспомнив нечто важное, и добавил:
— Позовите старого лекаря Чжана.
— Слушаемся!
Цинь У толкнул ногой дверь бокового покоя и внес Фу Жуна внутрь.
В главном зале чиновники так и остались лежать ничком. Пальцы их мелко дрожали, никто не смел подняться. Лишь спустя долгое время, когда ноги онемели от долгого стояния на коленях, они осмелились поднять головы и осторожно выглянуть наружу.
Дворцовые слуги суетились в коридоре, провожая лекаря и пронося ушаты с горячей водой — всё в сторону бокового покоя. На забытых в главном зале сановников никто не обращал внимания.
Только тогда они облегченно перевели дух и кое-как поднялись с пола.
Линь Исю бессильно опустился прямо на деревянный настил. Лишь сейчас он почувствовал, что спина его насквозь промокла от холодного пота.
Цинь У и в обычные дни внушал страх своей тяжелой, давящей аурой, но его недавний гнев был воистину ужасающим.
Спутники не преминули выказать Линь Исю упрек:
— Господин Линь, ну что за книжная наивность! В древних трактатах пишут, будто ученые мужи должны идти на смерть ради истинного слова, так вы и впрямь вознамерились сложить голову?!
— У Его Величества свой ум, он терпеть не может, когда ему перечат. А уж что касается господина Фу… С чего вы взяли, что государь станет вас слушать?
— Неужели вы, человек со стороны, не видите, как сильно Император дорожит господином Фу, пусть даже сам не желает этого признавать? К чему было раз за разом поднимать этот вопрос?!
Линь Исю молчал. Трудно было сказать, оцепенел ли он от пережитого страха или просто был не согласен с их доводами.
Остальные сановники, умудренные дворцовым опытом, переглянулись и без лишних слов помогли Линь Исю подняться. Едва удерживаясь на негнущихся ногах и поддерживая друг друга, они направились к выходу.
— Слушайте наш совет, — тихо зашептали они Линь Исю. — В отношениях между Его Величеством и господином Фу сам император еще не разобрался, так куда вы-то лезете?
— Вы действовали из благих побуждений, да только этот человек принадлежит государю. Посягая на то, что дорого Императору, вы навлекаете на себя смертельную опасность!
— Не думаете о себе, так подумайте о роде Линь! За вашей спиной стоит вся ваша семья!
При упоминании семьи Линь Исю будто очнулся и медленно поднял голову.
— Вы с таким трудом поставили на правильную карту, помогли Его Величеству взойти на престол! Вас ждет повышение, а ваш род — небывалый взлет! Неужели вы твердо намерены идти наперекор государю?
— Если в следующий раз вам снова вздумается печься о судьбе господина Фу, будьте добры, предупредите заранее. Мы не желаем сгорать за компанию под императорским гневом!
Линь Исю лишь сжал губы, так ничего и не ответив.
***
Зал Взращивания Покоя
Цинь У бережно опустил Фу Жуна на ложе и поманил рукой:
— Войдите.
Старый лекарь Чжан, держа в руках тяжелый сундучок с снадобьями, поспешно приблизился. Взглянув на Фу Жуна, старик обомлел.
Всего пару дней назад юноша приходил к нему за лекарством и выглядел вполне бодрым. Как же он успел так истощиться за столь короткий срок?
Цинь У достал из-под шелкового одеяла тонкое запястье Фу Жуна и равнодушно бросил:
— Осмотри его.
— Слушаюсь, — лекарь опустился на колени перед ложем и приложил пальцы к пульсу.
Чем дольше он слушал биение сердца, тем сильнее хмурился.
Цинь У наблюдая за ним, нетерпеливо спросил:
— Ну что там? Опять болен? Снова слабость?
Лекарь Чжан запнулся:
— Имеет место… сильное истощение.
Он знал, что Фу Жун едва не утонул в ледяной воде, как знал и то, что юноша скрыл этот случай от государя. Судя по поведению Императора, тот до сих пор пребывал в неведении.
Раз сам Фу Жун предпочёл молчать, лекарь сомневался, вправе ли он раскрывать эту тайну. Подбирая слова, старик тихо произнес:
— Тело господина Фу… слишком слабо. Ему необходим длительный покой. Никаких забот, никаких сильных волнений и, разумеется, никакой чрезмерной близости. В ежедневный рацион следует добавить дорогие укрепляющие средства: ласточкины гнезда, свежее молоко…
— Ты с ним в добрых отношениях, — сухо перебил его Цинь У. — Сам он просить за себя не умеет, зато ты отлично справляешься.
Старый лекарь ничком склонился к полу:
— Раб не смеет!
Цинь У помолчал и ровным голосом добавил:
— Продолжай.
Лекарь Чжан невольно поднял голову, но тут же вновь опустил взгляд:
— Что прикажете, Ваше Величество?
— Говори, чем его еще кормить.
— А-а… — лекарь перевел дух. — Ласточкины гнезда, женьшень…
Старик принялся перечислять редкие снадобья. Цинь У кивнул в сторону двери:
— В дворцовых кладовых всего этого в избытке. Сходи со слугами и возьми всё, что нужно.
— Слушаюсь.
Лекарь Чжан склонился в глубоком поклоне, думая про себя: «А ведь государь, кажется, вполне сговорчив. Отчего же Фу Жун так упорствует и не хочет попросить хоть о малой милости?»
Поколебавшись, старик рискнул вымолвить:
— Дерзну спросить, Ваше Величество… Здоровье господина Фу подорвано слишком сильно. Не переносил ли он в прошлом тяжелых увечий?
Цинь У повернулся к лежащему юноше, нахмурился, ненадолго задумавшись, и ответил:
— Нет. Никаких травм у него не было.
— В таком случае, — продолжал лекарь, — должно быть, сказываются суровые лишения, перенесенные им в Холодном дворце.
Одно из этих слов мгновенно задело Цинь У. Лицо Императора хищно исказилось:
— Лишения?! В чем же, позволь узнать, он терпел лишения?! В Холодном дворце он ел ту же еду, пил ту же воду и носил то же платье, что и я! И ты смеешь говорить, будто я заставлял его страдать?!
Цинь У категорически не терпел, когда кто-то ставил под сомнение его действия. В его глазах Фу Жун являлся его безраздельной собственностью, и слова о том, будто рядом с ним юноша терпит бедствия, звучали для него как несмываемое оскорбление.
Он слегка подался вперед, подавляя своей аурой, словно готовый к броску волк.
— Когда мы предаемся утехам, я отдаю все силы, а он лишь лежит без движения! С чего бы вдруг я здоров, а он свалился с недугом?! Либо он немощен до крайности, либо твое лекарское искусство не стоит и медяка!
Лекарь Чжан испуганно замахал руками:
— Старик лишь ляпнул глупость, Ваше Величество! Не принимайте всерьез, молю, не принимайте всерьез!
Теперь он окончательно понял, почему Фу Жун скрыл историю с падением в воду.
Цинь У ни за что не признал бы, что Фу Жун страдал по его вине. Узнай он о том случае, его реакцией стало бы либо полное неверие, либо слепая ярость.
Фу Жун не верил, что может дождаться от Цинь У милосердия. А раз недуг всё равно не исцелить, то и открывать душу не было смысла.
— Вон отсюда, — оскалился Цинь У.
— Слушаюсь!
Старик уже направлялся к двери, когда за спиной вновь раздался голос государя:
— В военном лагере Западных гор он тоже немог. Записи о его болезни и остатки снадобий привезли оттуда — прислуга передаст их тебе.
Лекарь Чжан поклонился:
— Слушаюсь.
Дверь с тихим стуком закрылась.
Цинь У, размышляя над словами старого лекаря, повернулся и поправил шелковое одеяло на плечах Фу Жуна. Вглядываясь в его бледное, безмятежно спящее лицо, Император почувствовал, как внутри закипает глухое раздражение.
Когда-то, в бытность свою узником Холодного дворца, Цинь У сам улаживал все дела с евнухами. Еды и питья хватало, жизнь текла вполне сносная.
А потом появился Фу Жун. Из-за него Цинь У пришлось делить все свое скудное имущество пополам.
Фу Жун ходил к смотрителю выпрашивать припасы, тот бежал докладывать Цинь У, и тот в итоге выбивал всё необходимое.
При этом Фу Жун оказался ужасным скрягой: добыв зерно, он день за днем варил жидкую кашу и ни разу не приготовил плотного обеда.
Цинь У сам делился с ним последним! С какой стати этот старый хрыч смеет утверждать, будто Фу Жун натерпелся горя по его вине?!
Еда и одежда в изобилии, никаких болезней… Ну, был он порой чересчур суров на ложе — неужели это называется «страдать»?!
Что за вздор!
За окном собирался снег. В плотно затворенном покое царил полумрак, сквозь плотную бумагу оконных рам едва пробивался скудный свет. Он падал на бескровное лицо Фу Жуна, делая его вид совсем болезненным.
Цинь У протянул руку и слегка трепнул юношу за щеку.
Избалованный до нелепости.
И этот слабый заморыш еще рвется на чиновничью службу! Да он же сдохнет на первой же дороге!
Фу Жун даже во сне почувствовал исходившую от государя угрозу и инстинктивно сжался, затрепетав под давящей аурой.
Цинь У поднялся на ноги, вышел в сенцы и отдал приказ:
— Занесите сюда сундуки. И отправьте людей следить за домом Линей. Передайте Линь Исю, чтобы держал язык за зубами. И принесите мои бумаги.
— Слушаемся!
***
Искусство старого лекаря Чжана значительно превосходило навыки простых врачевателей из военного лагеря.
На этот раз Фу Жун обошелся без кошмаров и быстро пришел в себя.
Он смутно разлепил веки, уставившись в полог кровати блуждающим, бессмысленным взглядом.
Юноша медленно перевел взор.
За окнами сгущались сумерки. Кровать была огромной; Цинь У приказал поставить прямо на ложе небольшой столик, заваленный правительственными бумагами, и теперь сидел рядом, разбирая доклады.
Фу Жун постоянно болел, так что Цинь У давно привык работать прямо у его постели.
Отложив очередной свиток, Император поднял глаза и встретился взглядом с Фу Жуном.
— Очнулся?
Фу Жун молча закрыл глаза и отвернулся к стене.
Цинь У не придал значения его жестy и кликнул прислугу:
— Человек!
Двери распахнулись, в покой вошел лекарь Чжан в сопровождении слуг.
Цинь У аккуратно подхватил Фу Жуна, приподнял и усадил, опирая на шелковые подушки, после чего протянул его тонкое запястье лекарю.
Пока старик считал пульс, дворцовые слуги зажгли свечи и подали в пиале горячие ласточкины гнезда, сваренные в молоке.
Фу Жун оставался безучастен.
Он безропотно откинулся на подушки, уставившись в пространство потухшим взглядом.
Внезапно его взор зацепился за стоящие в центре покоя массивные сундуки.
Прислуга проследила за его взглядом.
То были щедрые дары Императора: несколько ларей, доверху набитых золотыми слитками и самоцветами.
По приказу государя крышки сундуков оставили открытыми. При свете ярких свечей золото и драгоценности слепили взор — первое, что должен был увидеть Фу Жун после пробуждения.
Цинь У проследил за его взглядом и тронул юношу за волосы:
— Всё это твоё. На лекарства хватит с лихвой. Выздоровеешь — трать оставшееся, как душе угодно.
Услышав это, Фу Жун слегка оживился.
Он повернул голову к Цинь У и с явным умыслом спросил:
— А прозрачные платья и цепочки с самоцветами?
Цинь У ухмыльнулся:
— У тебя еще хватает наглости спрашивать? Ты же всё порвал.
На губах Фу Жуна мельком скользнула улыбка.
Эти вещи были ему противны. Раз они испорчены и их больше не отдадут ему — тем лучше.
Однако Цинь У расценил его реакцию по-своему:
— Если они тебе так милы, завтра принесут из сокровищницы новые.
Фу Жун испуганно замотал головой:
— Не нужно!
Он ведь уже говорил, что ему это не по вкусу, но Цинь У вовсе не слушал его.
Потому на этот раз Фу Жун посмотрел государю прямо в глаза и раздельно, с особым нажимом произнес:
— Мне не нравятся эти вещи.
Он надеялся, что теперь-то до Цинь У дойдет смысл его слов.
Цинь У услышал. Но лишь равнодушно отозвался:
— Зато они нравятся мне. Пусть принесут.
Фу Жун замер и молча отвернулся.
У него… совсем не было права выбора.
Цинь У между тем спросил:
— Ты слышал, о чем шла речь утром в главном зале?
Фу Жун опустил голову, не издав ни звука.
Цинь У сухо проговорил:
— Слышал — и ладно. Повторять не придется.
Он ничуть не боялся, что юноша увидит его жестокость или жесткость. Цинь У не заботился об этом.
Фу Жун должен знать его истинную натуру.
Зажав подбородок юноши пальцами, Цинь У заставил его повернуть голову и взглянуть себе в глаза:
— В свое время ты сам поклялся, что будешь подле меня всегда. Я тебя за язык не тянул.
Фу Жун посмотрел на него, хлопая ресницами. В его душе ничего не отозвалось.
Возможно, когда-то он и произносил подобные слова.
Тогда, в Холодном дворце, их союз казался ему полным нежности. Он еще не понимал, насколько они разные, и, желая порадовать Цинь У, часто шептал:
«Я всегда буду с Вашим Высочеством».
Цинь У обожал эти слова. И Фу Жун тогда действительно верил, что останется с ним навеки.
Цинь У продолжал:
— Сказал — держи слово. Ты останешься со мной. Что до Государственного архива Сюйланьтай — я приказал вычеркнуть твое имя из списков. Мечтаешь прислуживать при туши и бумаге?
Цинь У указал на столик с правительственными бумагами:
— Я разбираю доклады каждый день. Будешь прислуживать мне.
Фу Жун смиренно опустил веки, будто покорившись судьбе, и едва слышно отозвался:
— Слушаюсь…
Получив желанный ответ, Цинь У забрал из рук служанки пиалу с ласточкиными гнездами и вручил ее Фу Жуну в качестве награды:
— Ешь.
Фу Жун одной рукой держал пиалу, а вторую всё еще сжимал лекарь Чжан, проверяя пульс.
Ему было неудобно.
Посмотрев на прозрачное содержимое, Фу Жун решил отложить угощение на потом.
Цинь У замялся, забрал пиалу обратно и зачерпнул немного фарфоровой ложкой.
Внезапно почувствовав неловкость от присутствия посторонних, он бросил слугам:
— Вон.
— Слушаемся.
Прислуга испарилась. Лекарь Чжан уткнулся взглядом в пол, не смея поднять глаз.
Цинь У поднес ложку к губам Фу Жуна.
Юноша послушно приоткрыл рот и проглотил малую каплю.
Он не любил молоко — его тошнило от этого специфического запаха.
Фу Жун долго держал угощение во рту, прежде чем заставить себя сглотнуть.
Цинь У тут же зачерпнул еще. Не имея возможности отказаться, Фу Жун сделал второй глоток.
Так, ложка за ложкой, Цинь У скармливал ему всю пиалу.
— Готово.
Цинь У отставил пустую посуду. Лекарь Чжан воспользовался моментом и поднялся на ноги:
— Господин Фу вне опасности. Старик пойдет составит рецепт и завтра с утра вновь явится для осмотра.
Цинь У махнул рукой:
— Забери пиалу.
— Слушаюсь.
Лекарь поспешно удалился.
Цинь У остался сидеть подле Фу Жуна, властно обнимая его за плечи и лишая всякой свободы движений.
Он взглянул на юношу. Тот сидел неподвижно, силенки покидали его; в уголке губ белел след от молока.
Ощутив на себе пристальный взгляд, Фу Жун смущенно опустил голову.
Цинь У спросил:
— Вкусно?
Фу Жун чуть заметно качнул головой.
Но Цинь У будто не заметил этого ответа, посчитав, что угощение пришлось юноше по душе. Иначе с чего бы тот съел всё дочиста?
Он обхватил голову Фу Жуна, заставляя поднять лицо.
— Я и сам еще не пробовал, всё досталось тебе.
Цинь У наклонился ближе. Фу Жун вспыхнул и попытался оттолкнуть его:
— Я не притворялся больным…
— Знаю, — отрезал Цинь У и приник к его губам, слизывая белую каплю.
Он отстранился, щурясь словно сытый хищник, и из его горла вырвался низкий звук:
— Чересчур сладко.
Встретившись с его горячим взглядом, Фу Жун внезапно обрел силы и вновь попытался вырваться.
Цинь У с коротким смешком крепче сжал его в объятиях, не оставляя надежды на сопротивление:
— Коль болен — не капризничай. Спать.
***
На следующее утро Цинь У поднялся спозаранку, дабы подготовиться к утреннему выходу к сановникам.
Фу Жун апатично лежал на ложе, обняв одеяло, и даже не подумал помочь государю облачиться.
Затягивая пояс парадного одеяния, Цинь У приказал слугам:
— Приготовьте точно такую же пиалу ласточкиных гнезд, как вчера.
— Слушаемся.
Фу Жун отвернулся к стене, натянув одеяло до самых ушей.
Цинь У продолжал распоряжаться:
— Позовите лекаря. Пусть дежурит здесь до моего возвращения.
— Слушаемся.
Фу Жун еще сильнее укутался в одеяло, скрывшись с головой.
Скрипнула тяжелая дверь.
Услышав шаги, Фу Жун решил, что Цинь У уходит, и облегченно перевел дух.
Вдруг до его слуха донеслись смутные слова слуги:
— Ваше Величество, господин Линь…
Фу Жун мгновенно сбросил одеяло, пытаясь расслышать, что произошло с Линь Исю, но слуга уже закончил доклад.
Юноша так и не понял, в чем дело.
Вчера господин Линь разгневал Цинь У, да так, что тот в ярости перевернул стол.
Неужели…
Сердце Фу Жуна сжалось от дурного предчувствия. Неужели он навлек беду на господина Линя?!
— Фу Жун.
Юноша вздрогнул. Подол императорского одеяния колыхался у самого ложа.
Цинь У вернулся и стоял прямо перед ним.
Фу Жун испуганно отшатнулся к стене и тихо выдохнул:
— Ваше Величество…
— Хм, — отозвался Цинь У. — Лежи спокойно и жди меня.
Фу Жун кивнул:
— Хорошо.
Цинь У смерил его последним взглядом и покинул покой.
В тот же миг в двери вошел старый лекарь Чжан с сундучком.
Фу Жун отослал слуг караулить снаружи и протянул руку для осмотра. В тишине покоя они могли говорить без опаски.
Лекарь Чжан вздохнул и с досадой пробормотал:
— Как тебя разобрало? Пару дней назад пульс был в норме, а нынче ты снова довел себя до края!
Фу Жун покачал головой:
— Сам не знаю.
— Эх, ты… — вздохнул старик. — Назначал я тебе укрепляющие средства — ты не пил. Велел отдыхать — ты помчался в военный лагерь Западных гор. Да еще с Императором каждый день…
Фу Жун опустил взгляд:
— У меня не было выбора.
Поездка в лагерь зависела не от него.
И уж тем более не по своей воле он делил с государем ложе.
Приказы Цинь У оставалось лишь принимать.
Лекарь Чжан досадливо покряхтел:
— В итоге мне пришлось самому выбивать для тебя снадобья. Прежде я сказывал, будто ты протянешь три года — так то была откровенная удача. А нынче дай Бог хотя бы год продержаться.
Фу Жун лишь слабо улыбнулся и спросил:
— Вы ведь не обмолвились Его Величеству о том, что я упал в воду?
Лекарь махнул рукой:
— Не обмолвился. Раз ты промолчал, то проговорись я — Император устроил бы мне допрос с пристрастием. Желаешь открыться — кайся сам, а я в это дело не лезу.
Фу Жун откинулся на подушки и качнул головой:
— Я тоже молчу.
— Да что с тобой такое?! — всплеснул руками старик. — Почему ты упорствуешь? Скажи ты пару слов — голова не отвалится! А вдруг государь позовет лучших врачевателей?
Впрочем, произнеся эти слова, лекарь и сам усомнился в их правдивости.
Император не отличался мягкостью к Фу Жуну: вечно суров, груб, действует силой да хитростью.
И в то же время золото и драгоценности валяются сундуками, а дорогие ласточкины гнезда подаются по первому требованию.
Понять чувства государя было невозможно.
Фу Жун отрицательно качнул головой:
— Не стану я ничего говорить. Я хочу уйти.
Лекарь удивился:
— Уйти? Куда же?
Фу Жун ушел от ответа, лишь тихо попросил:
— У меня есть к вам одна просьба.
— Какая?
— Господин Линь Исю… Из-за меня он навлек на себя гнев Его Величества. Не знаю, посчитает ли государь вину заглаженной. Я заперт здесь и не могу выйти. Не могли бы вы узнать, как он?
Фу Жун немного подумал и добавил:
— Сегодня заседание совета. Если всё благополучно, господин Линь должен прийти во дворец. Если же случилась беда — его не будет. Прошу вас, гляньте у ворот Зала Объявления Указов, пришел ли он.
Лекарь Чжан кивнул:
— Ладно. Отправлю своего ученика взглянуть.
Фу Жун немного успокоился:
— Благодарю вас.
— Полно тебе. Поспи еще немного, наберись сил.
— Угу, — Фу Жун забрался под одеяло и перед тем, как закрыть глаза, вновь напутствовал: — Если увидите господина Линя, обязательно сообщите мне.
— Понял я, понял.
***
Сегодняшний прием закончился быстро, чиновники вскоре хлынули к выходу.
Маленький ученик лекаря Чжана спрятался за выступом стены на пути из дворца и внимательно всматривался в проходивших мимо сановников.
Когда дворцовая площадь опустела, мальчик почесал затылок и побежал обратно.
— Учитель, его нет…
Лекарь Чжан несколько раз переспросил ученика, после чего подхватил сундучок и поспешил к Залу Взращивания Покоя.
Но у самых дверей он резко замер.
Перед зданием, на вершине мраморных ступеней, стоял Цинь У в парадном императорском одеянии, скрестив руки на груди.
А у подножия лестницы стоял на коленях Линь Исю, высоко подняв над головой прошение о помиловании.
Цинь У чуть приподнял подбородок, смерив его ледяным взглядом:
— Сейчас войдешь к нему. Помнишь, что должен сказать?
Линь Исю с такой силой сжал бумагу, что та смялась в его пальцах.
Лицо чиновника было мертвенно-бледным, во взгляде читалось отчаяние, но он всё же совершил земной поклон:
— Подданный помнит каждое слово.
Цинь У более не удостоил его взглядом и повернул к боковому покою.
— Проснулся? — спросил он у прислуги.
Слуги поклонились:
— Господин Фу немного поспал, недавно поднялся и изволит завтракать.
— Хм, — Цинь У кивнул и велел отворить двери.
Слуги распахнули створки. Цинь У отступил в сторону и сделал знак Линь Исю войти.
Линь Исю сжал кулаки так, что побелели костяшки. Ноги его казались налитыми свинцом, он с трудом переступил порог.
Цинь У холодным тоном бросил ему вслед:
— Разговаривать только сидя на стуле. Если дерзнешь коснуться его — я прикажу отрубить руки всему твоему роду.
Линь Исю задрожал от едва сдерживаемого гнева, но лишь беззвучно кивнул, соглашаясь.
Войдя внутрь, он увидел бледного Фу Жуна, сидящего в постели с пиалой пшенной каши в руках.
Линь Исю с трудом выдавил:
— Фу Жун?..
Фу Жун поднял взгляд, и его глаза вспыхнули радостью:
— Господин Линь! Как вы здесь оказались?
Он отставил кашу, спустился с ложа и тихо спросил:
— Вчерашнее происшествие… оно не повредило вашей службе? Государь не станет вас наказывать?
Линь Исю поспешно отступил на несколько шагов, отводя взгляд. Ему трудно было говорить, голос звучал сухо и глухо:
— Его Величество позволил мне навестить тебя… Фу Жун, на самом деле я подумал… Служба в качестве служителя туши — не такое уж благородное дело…
Фу Жун замер. Вдруг всё стало предельно ясно.
Это Цинь У подослал его сюда — чтобы навсегда выбить из головы Фу Жуна мысли о чиновничьем сане.
Свет в глазах Фу Жуна гас медленно, уступая место беспросветному мраку.
http://bllate.org/book/40786/5406626
Готово: