Готовый перевод After Rebirth with the Paranoid Emperor / Переродившись с жестоким императором: Бывший сходит с ума от ревности: Глава 11

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

***

Зал Объявления Указов

Пока в переднем зале проходила аудиенция и сановники совершали ритуальные поклоны, в задних покоях находился один лишь Фу Жун.

Сидя на полу прямо у резных створок, он слегка приоткрыл дверную щель и осторожно выглянул наружу.

В главном зале стократно эхом отзывался стройный хор голосов:

— Да живёт Его Величество десять тысяч лет! Долгоденствия и процветания государю!

Фу Жун вгляделся в глубину зала. Высоко на драконьем престоле восседал Цинь У — в парадном ритуальном одеянии и венце-мянлю с ниспадающими нитями жемчуга.

Лика императора отсюда было не разглядеть, поэтому юноша перевёл взгляд на ряды чиновников в тёмно-синих чиновничьих одеяниях, быстро отыскав среди них господина Линя.

Как раз в этот миг придворные окончили церемонию и подняли головы.

Линь Исю распрямился и случайным взглядом встретился с Фу Жуном, наблюдавшим из дверного проёма.

Опешив от неожиданности, Фу Жун испуганно поспешил захлопнуть створку. Чашка с тёплым молоком в его руках качнулась, и белая жидкость чуть не плеснула на одежду, заставив юношу суматошно вцепиться в фарфор.

Линь Исю лишь беспомощно вздохнул, оправил широкие рукава и поднялся вместе с коллегами.

Восседавший на драконьем престоле Цинь У проследил за направлением его взгляда, оглянулся на закрытую дверь и холодно усмехнулся.

В заднем зале Фу Жун торопливо допил молоко, отставил пиалу и вновь прильнул к щели.

Поднялся вопрос о предстоящей церемонии восшествия на престол. Вельможи соревновались в изысканном красноречии и утончённой лести. Фу Жун, мало что понимавший в придворной риторике, подпёр щеку кулаком и вскоре начал клевать носом. Ему нравилось наблюдать за утренними собраниями, но слушать сладкие оды он не терпел.

Спустя неизвестно сколько времени звонкий голос евнуха разрезал тишину:

— Заседание окончено!

Фу Жун вздрогнул, очнулся ото сна и еле удержал равновесие, чуть не вывалившись из дверей.

Выглянув наружу, он сломя голову бросился прочь. Зал Объявления Указов отличался величественными размерами, так что юноше пришлось обогнуть добрую половину дворцового комплекса по галереям, чтобы выбежать к парадным ступеням.

Чиновники медленно расходились. Опасаясь, что господин Линь уйдёт, Фу Жун почти слетел по каменной лестнице.

Линь Исю, словно предвидя его появление, не спешил покидать площадь. Заметив подбегающего юношу, он мягко помахал ему рукавом.

Переведя дух, Фу Жун подбежал к нему:

— Господин Линь... Я всё обдумал. Я хочу...

Последние слова потонули в смущённом шёпоте, больше похожем на писк комара.

Юноша невольно опустил голову. Не дождавшись ответа, он подумал, что собеседник ничего не услышал, и хотел было повторить, но, подняв взгляд, наткнулся на пристальный взор Линь Исю, устремлённый на его кисти.

Во время разговора Фу Жун нервно перебирал пальцами. Его кожа от природы отличалась белизною, и четыре киноварных иероглифа «Принявший мандат Небес», отпечатавшиеся с нефритовой печати, проступали на тыльной стороне ладони болезненно-ярким пятном. Это вчера... Его Величество забавы ради прижал к нему императорский штамп. Как бы Фу Жун ни тёр кожу, выведя её до красноты, пигмент лишь слегка поблек, но иероглифы чётко читались.

Суматошно сдёрнув рукава, Фу Жун спрятал руки за спину.

Едва слышно вздохнув, Линь Исю решил не задавать лишних вопросов и отвёл взгляд:

— Я понял. Как раз сегодня Его Величество повелел мне составить список заслуг и пожалований. Я внесу твоё имя.

Фу Жун тихо спросил:

— Но я ведь не силён в науках и не умею ездить верхом... Найдётся ли для меня самая ничтожная должность?

— Прежде я служил корректором в государственном архиве Сюйланьтай, — отозвался Линь Исю. — Там есть место служителя туши. В обязанности входит растирать тушь да выполнять мелкие поручения. Чин мизерный, да и жалованье скромное...

Фу Жун торопливо замахал руками:

— Неважно, совершенно неважно! Мне по душе такая работа. Если найдётся хоть какая-то должность, где я буду к месту, этого более чем достаточно.

— Что ж, тогда я впишу твоё...

— Нет-нет, я лучше сам скажу Его Величеству! — перебил его Фу Жун. — Вы и так мне очень помогли, господин Линь. К тому же... если Его Величество вспылит и откажет, я хотя бы не наведу на вас гнев.

Линь Исю нахмурился:

— К чему такие мрачные мысли?

Фу Жун смущённо улыбнулся и вновь качнул головой:

— Простите, ляпнул глупость.

Цинь У в последнее время был с ним невероятно суров. Хоть он и пообещал исполнить любое желание, у Фу Жуна всё равно кошки на душе скребли.

— Не тревожься, — успокоил его Линь Исю. — Служитель туши — самый низший чин, император даже не станет вдаваться в подробности. К тому же ты числишься среди тех, кто послужил делу переворота, и совсем уж обделить тебя было бы со стороны государя дурным тоном.

— Угу, — кивнул юноша.

Линь Исю помешкал, всматриваясь в его лицо, и всё же не удержался от вопроса:

— Ты ведь ещё вчера сомневался. Отчего вдруг такое нетерпение?

Фу Жун застенчиво улыбнулся и тихо произнёс:

— Я... просто вдруг перестал понимать, кто я такой.

— Что? — переспросил Линь Исю.

— Ну... — Фу Жун на мгновение задумался, подбирая слова. — Его Величество взошёл на престол и стал правителем Поднебесной. Вы, господин Линь, продвинулись по службе и теперь можете гордо и открыто именовать себя его слугой. А я... Я не знаю, кем являюсь. Раньше, в Холодном дворце, я был его личным чтецом. Но теперь он покинул Холодный дворец и надел венцы. Я расспрашивал управляющего евнуха, и тот сказал, что у императора не бывает «чтецов».

Он перевёл дыхание и опустил взор:

— Матушка перед смертью наказывала мне: в какую бы нужду я ни попал, нельзя становиться игрушкой, тешащей чужую похоть. Я пытался взвесить всё... думал, может, Его Величество хоть немного привязан ко мне. Но я ошибся. Я молил его, а он всё равно холоден. У меня больше нет своего места.

Линь Исю поджал губы, не сводя с него сочувственного взгляда.

— То, что Его Величество ко мне охладел — даже к лучшему, — ободряюще улыбнулся Фу Жун, будто утешая собеседника. — Мне не придётся больше терзаться сомнениями, да и он не станет меня удерживать, верно?

— Верно, — согласился Линь Исю. Немного подумав, он добавил: — Завтра я принесу тебе пару книг. Служителю туши тоже полагается быть грамотным.

— Я грамотен! — с готовностью отозвался юноша. — Просто сочинять изящные трактаты не умею.

Они поговорили ещё немного. Площадь перед залом почти опустела, и чиновнику пора было возвращаться к делам.

Фу Жун отвесил низкий поклон:

— Доброго вам пути, господин Линь.

Линь Исю посмотрел на него и тихо окликнул:

— Фу Жун.

— Да?

Указав на его запрятанную ладонь, Линь Исю полным сочувствия тоном произнёс:

— Попробуй свести след от печати вином.

Фу Жун глянул на тыльную сторону кисти и благодарно кивнул:

— Понял. Спасибо вам, господин Линь.

Чиновник сложил руки в прощальном приветствии и удалился.

Проводив его взглядом, Фу Жун про себя протвердил слова «служитель туши» и пошагал обратно вверх по ступеням Зала Объявления Указов.

Все сановники разошлись. Небосвод затянули вечерние сумерки, а в огромном зале не зажгли ни единой свечи, отчего внутри царил мрачный полумрак.

Подойдя ближе, Фу Жун внезапно замер: прямо на драконьем престоле, в парадном императорском одеянии, вальяжно закинув ногу на ногу, восседал Цинь У. Поза его выглядела вопиюще небрежной и далёкой от императорского величия.

Сквозь жемчужные нити мянлю он пристально фиксировал каждый шаг юноши. Его взгляд — тяжёлый, хищный, налитый тьмой — казалось, готов был сожрать свою жертву без остатка.

Неизвестно, сколько именно времени он провёл здесь, наблюдая за происходящим из темноты.

Фу Жун на секунду запнулся под этим ледяным взором, но быстро взял себя в руки и ускорил шаг:

— Ваше Величество... Я ходил задать пару вопросов господину Линю. Неужели никого из слуг не оказалось рядом, чтобы проводить вас в почтенные покои?

Цинь У лишь одарил его тягостным взглядом и не проронил ни звука. В пустом зале находились только они двое — от других слуг и следа не было.

— Э-э... — осторожно поинтересовался Фу Жун. — Мы возвращаемся?

Не успело эхо его слов утихнуть, как Цинь У решительно поднялся, заставив широкие рукава взметнуться, и большими шагами спустился по нефриту ступеней.

Фу Жун торопливо поспешил следом.

По дороге в Зал Взращивания Покоя юноша тщательно взвешивал каждое слово. Трижды прокрутив про себя заветное «служитель туши», он наконец решился подать голос:

— Ваше Величество...

Из горла Цинь У вырвался глухой, равнодушный звук:

— М-м?

Фу Жун оживился:

— Господин Линь обмолвился, что в государственном архиве Сюйланьтай есть вакансия служителя туши. Я мог бы...

Однако закончить мысль ему не дали. Цинь У отрезал сухим, обжигающим холодом:

— Вернёшься и сядешь за доклады.

С этими словами деспот скрестил руки на груди и прибавил ходу, оставив Фу Жуна далеко позади.

Юноша так и застыл на месте, не понимая, то ли император пропустил его слова мимо ушей, то ли намеренно заткнул ему рот.

Завернув за угол дворцовой галереи, Цинь У затормозил, оглянулся и бросил назад мрачный, жгучий взгляд:

— Чего замер? За мной!

— Слушаюсь... — отозвался Фу Жун и покорно прибавил шаг.

На душе у него окончательно стемнело.

***

Проведя подле Цинь У столько лет, Фу Жун, при всей своей наивности, научился безошибочно распознавать его настроение.

Государь был в бешенстве.

Вот только Фу Жун искренне не понимал причины этого гнева. Император постоянно твердил, будто юноша глуп и его пора сослать обратно в Холодный дворец. Теперь, когда представился случай уйти самому и от властелина требовался лишь один кивок, тот почему-то снова исходил желчью.

Вероятно, на утреннем заседании опять всё пошло не так, как хотелось новоявленному монарху.

Цинь У пребывал в дурном расположении духа, и Фу Жун, боясь попасть под горячую руку, не смел вновь заводить разговор о службе.

Так тянулось до самого вечера.

Умывшись и переодевшись в тонкое спальное платье, Фу Жун присел за письменный стол и достал из рукава маленький аптекарский пузырёк. В нём хранились женьшеневые пилюли сохранения жизни, пожалованные старым лекарем Чжаном. С тех пор как в прошлый раз из-за пропущенного приёма его тело сковал смертельный холод, Фу Жун усвоил урок и теперь строго соблюдал порядок — принимал снадобье утром и вечером.

Откупорив притёртую пробку, он вытряхнул на ладонь последнюю пилюлю. Завтра придётся нанести визит лекарю Чжану за новым снадобьем.

Юноша запрокинул голову и отправил шарик в рот. Но не успел он потянуться к пиале с чаем, чтобы запить лекарство, как с оглушительным грохотом дверь в покои распахнулась от удара ноги.

Вздрогнув, Фу Жун выронил чашку, впопыхах сглотнул сухую пилюлю и обернулся:

— Ваше Величество?

Цинь У шагнул внутрь, наотмашь захлопнул за собой створку, подошёл к ложу и принялся срывать верхнее одеяние.

Фу Жун поднялся, намереваясь помочь ему раздеться.

Пальцы юноши прикоснулись к императорскому поясу. Своровав взгляд на лицо правителя, он только собрался вновь упомянуть службу в архиве, как Цинь У властно сжал его талию.

Фу Жун сжался:

— Мне... нездоровится...

Цинь У приложил ладонь к его лбу и произнёс без единой эмоции:

— Хватит притворяться.

Фу Жун обомлел и снизу вверх воззрился на него. Голос его пресёкся:

— Отчего... отчего вы снова говорите, будто я притворяюсь?

Император опустил глаза, взгляд его был сух и холоден:

— Днём ты скулил, что болен, и я вошёл в положение. И что в итоге? А уже во второй половине дня ты вовсю миловался и смеялся с другим! Смотрю, недуг как рукой сняло. Иначе откуда бы взяться силам на всякую дрянь?

— Я не миловался...

В следующую секунду Цинь У подхватил его под мышки, грубо бросил на мягкие перины и остался стоять перед ложем, неторопливо расслабляя ворот и завязки на рукавах.

Он только что окончил разбирать государственные бумаги, и на его пальцах ещё алели следы несмытой киновари.

Опустив взгляд, он зацепился взором за кисть Фу Жуна. Глаза деспота потемнели. Шагнув к ложу, он мёртвой хваткой вцепился в запястье юноши и силой рванул его вверх.

Цинь У зловеще уставился на чистую кожу:

— Где оттиск, который я тебе поставил?

Фу Жун замялся:

— Я... смыл его...

Он поступил ровно так, как посоветовал господин Линь — оттёр киноварные иероглифы вином. След сошёл без остатка.

Цинь У процедил сквозь зубы:

— Кто позволил тебе его смывать? Дерзнул уничтожить печать государя? Жизнь не дорога?

— Вы же не запрещали... — тихо возразил Фу Жун. — Я же не императорский указ! Если поставить штамп на живого человека, он естественно смывается от воды.

Цинь У издал желчный смешок:

— Ах, значит, ты не указ?

Он подхватил Фу Жуна на руки, повернулся к столу и заметил разложенные кисти и тушь.

— Это ещё с каких пор тебя потянуло к каллиграфии?

Цинь У прекрасно знал: Фу Жун терпеть не мог грамоту и засыпал над первой же строчкой. Появление письменных принадлежностей имело лишь одну причину — подготовка к проклятой службе в Сюйланьтай.

Удерживая юношу на коленях, Цинь У усадил его за стол:

— Ну-ка, выведи пару иероглифов. Посмотрю, есть ли успех.

Фу Жун вынужденно опустился на мягкую подушку. Цинь У силой вложил в его пальцы кисть и рявкнул:

— Пиши! Сам император разотрёт для тебя тушь!

Прижавшись к нему со спины, деспот обхватил его одной рукой, а второй принялся возить тушевым камнем.

Его бесстыдные движения за спиной мгновенно выбили у Фу Жуна из головы все знаки. Выведя от силы пару кривых линий, юноша задрожал всем телом с такой силой, что не смог удержать бамбуковый стержень.

С лёгким стуком кисть выскользнула из ослабевших пальцев, ткнулась ворсом в бумагу, оставив жирную кляксу, и покатилась по столешнице.

Совершенно выбившись из сил, Фу Жун уткнулся лицом в согнутые локти прямо на столе.

Цинь У поднял исписанный лист и бегло окинул его взглядом:

— А я-то думал, господин Линь чему-то тебя научил. Оказывается, всё тот же почерк, что вбивал в тебя я.

— Я... я буду учиться... — едва слышно пролепетал юноша. — Обязательно научусь...

Цинь У поднял упавшую кисть, сжал тонкие пальцы Фу Жуна в своей ладони и кончиком ворса заскользил по его открытой ладони.

Жёсткий ворс щекотал и покалывал чувствительную кожу.

— Так что ты там лепетал днём? — с угрозой переспросил деспот. — Я плохо расслышал. Повтори.

Фу Жун обернулся. Встретившись с его мрачным взором, он замялся, не зная, стоит ли искушать судьбу.

— Моли меня, — процедил Цинь У. — Если будешь убедителен, так и быть, отпущу. Говори.

Собрав остатки духа, Фу Жун прошептал:

— Я хочу отправиться в государственный архив Сюйланьтай служить служителем туши. Бегать по поручениям да растирать тушь — дело нехитрое. Я знаю грамоту и смогу научиться писать составные бумаги. Я правда хочу туда...

Цинь У рванул его на себя, сжал его голову ладонями, прижался своим лбом к его лбу и, не мигая всматриваясь в его глаза, отчеканил по слогам:

— Не-бы-вать-э-то-му.

Фу Жун опешил:

— Отчего? Я действительно хочу! Это ведь совсем крошечный, ничтожный чин... Позвольте мне...

— Хоть из кожи вон вылезь — не бывать.

— Но почему?! Вы же обещали! — в отчаянии воскликнул Фу Жун, забыв даже про уважительное «Ваше Величество». — Я послужил перевороту! Я вправе просить о любой награде!

— А теперь я передумал, — с бесстыдной наглостью заявил Цинь У. — Я нарушаю слово. И что ты мне сделаешь?

Фу Жун попытался вырваться:

— Так нельзя! Вы обещали...

— Я велел тебе выбирать награду, а не государственную должность! Если ты уйдёшь из дворца, кто останется подле меня?

— Я мог бы исполнять обязанности днём, а к вечеру возвращаться! Я бы ничему не помешал...

— Я сказал: нет.

Не желая больше слушать возражения, Цинь У сгрёб его руку и всей силой прижал свою измазанную киноварью ладонь к ладони Фу Жуна, втискивая красный пигмент глубоко в складки его кожи.

— И только попробуй смыть, Фу Жун.

Юноша взглянул на свою руку: Цинь У вывел кистью на его ладони собственное имя и сверху впечатал отпечаток своего пальца, будто клеймо.

Фу Жун попытался сжать кулак и размазать киноварь обратно о руку тирана.

Следя за его детской, наивной попыткой мщения, Цинь У лишь хмыкнул:

— Завтра повелю отворить сокровищницу. Возьмёшь мешок и наберёшь себе драгоценностей, сколько унесёшь. А в Сюйланьтай — забудь.

Фу Жун опустил голову и замер на столешнице, больше не произнося ни слова.

Цинь У решил, что утихомирил его. Однако юноша лишь смахнул непрошеную слезу, обвил руками шею деспота и, не умея лебезить, тихим, ломким голосом вновь пролепетал:

— Ваше Величество... отпустите меня в Сюйланьтай.

Цинь У, чувствуя себя полным хозяином положения, легко коснулся губами уголка его глаза:

— Нет. Ты останешься во дворце. Со мной.

***

Наступило утро.

Скупой рассветный свет сочился сквозь бумажные окна и плотные пологи, освещая царивший вокруг ложа хаос.

Цинь У, привыкший просыпаться в один и тот же час, медленно открыл глаза.

Фу Жун спал рядом. Его голова покоилась на предплечье властелина, но сам он лежал отвернувшись, уткнувшись лицом в стену.

Артерию на руке Цинь У ломило от глухой, ноющей боли. Прошлой ночью юноша был вне себя от обиды и, кажется, сотню раз повторил своё «хочу в Сюйланьтай». А Цинь У, проявив небывалую терпимость, ровно сотню раз ответил ему «нет». В конце концов император даже не стал кликать слуг — наскоро обтёр юношу остатками тёплой воды и сгрёб в охапку, намереваясь уснуть. Но тот в упрямстве вонзил зубы в его руку. Цинь У так и не разомкнул объятий, и оба провели ночь в этой нелепой, застывшей позе.

Осторожно высвободив затекшую руку, Цинь У подложил под голову юноши подушку.

Он взглянул на чёткий след от зубов на своей коже. Больно не было: у Фу Жуна и духу не хватало, и сил было не больше, чем у дворового котёнка.

Откинув полог, деспот смерил взглядом разбросанную по полу одежду — настоящий разгром. Похоже, ночью сюда так никто и не осмелился войти для уборки.

Спустившись с помоста, Цинь У сгрёб в охапку вещи Фу Жуна, бросил их на край ложа и крикнул в сторону дверей:

— Эй! Кто-нибудь!

В покои тенью скользнули слуги с кувшинами и полотенцами.

Пока правитель умывался над медным тазом, евнухи заметили спящего Фу Жуна. Помянув прошлый случай, когда сонного господина пришлось расталкивать по приказу Его Величества, они подошли к постели, чтобы разбудить его.

Однако на этот раз Цинь У, уловив их движение краем глаза, сухо бросил:

— Не трогайте его.

Слуги застыли в замешательстве.

Император накинул парадное одеяние и повторил:

— Пусть спит.

Только тут до дворцовой своры дошло:

— Слушаемся.

Застёгивая пряжку плаща на ходу, Цинь У направился к выходу. Придворные торопливо доложили:

— Ваше Величество, чиновники прибыли и ожидают в главном зале.

Цинь У лишь коротко кивнул. У самых дверей он ещё раз обернулся к ложу. Фу Жун продолжал лежать неподвижно, спиной к залу, притворяясь, будто крепко спит.

Но Цинь У слишком хорошо его знал. Юноша проснулся от первого же движения. Проснулся, но остался лежать, едва заметно дрожа под одеялом. Актёр из него был никудышный — обычная детская блажь.

Покинув боковые покои, деспот бросил сопровождающим:

— Как проснётся, велите из сокровищницы принести сюда всё, что набрали.

— Слушаемся.

***

Стоило дверям затвориться, как Фу Жун тут же подскочил на постели.

Он слышал, как слуги докладывали о прибытии вельмож. Господин Линь совершенно точно был среди них!

Нужно немедленно предупредить его, чтобы не замолвил за него ни слова! Если Цинь У разгневается, Фу Жун стерпит любые издевательства, но если пострадает господин Линь — этого он себе не простит.

Торопливо облачившись в чистое платье, юноша наспех перевязал волосы лентой, плеснул в лицо водой и бросился к выходу.

Однако на пороге его тут же перехватила челядь:

— Господин Фу уже поднялся? Его Величество, ценительный к вашим ночным трудам, изволил даровать вам право поспать подольше.

«Даровать право».

В глазах слуг это действительно выглядело величайшей милостью. Фу Жун стоял перед ними бледный как полотно, с шатающейся походкой, и отдых был ему необходим.

Но радости юноша не ощутил. Поджав губы, он тихо пробормотал:

— Я больше не хочу спать.

— Тогда позвольте нам приготовить всё для умывания.

— Я уже умылся.

Старший евнух внезапно вспомнил указ:

— Ах да! Быстрее, живо отправляйтесь в сокровищницу, пусть несут сюда пожалования!

Фу Жун на мгновение задумался и спросил:

— Его Величество принимает чиновников в Главной зале? Мне пора подавать чай.

Слуги замешкались, колеблясь, стоит ли его отпускать.

Фу Жун придал лицу самое серьёзное выражение:

— В прошлый раз, когда я забыл вовремя подать чай, Его Величество был в страшном гневе.

Он не соврал: подобное действительно случалось. Посему евнухи не стали чинить препятствий и пропустили его.

Заварив свежий отвар на малой кухне, Фу Жун принял из рук слуг деревянный поднос и поспешил к главному залу.

Но он не успел. Господин Линь уже находился внутри, и там вовсю шло обсуждение.

Прижав поднос к груди, Фу Жун замер у закрытых дверей.

Сквозь резное дерево до него донёсся резкий, громовой голос Цинь У:

— Вычеркните имя Фу Жуна! Никакой службы он не получит!

Линь Исю, стоявший посреди зала прямым и негнущимся, словно бамбук, возразил:

— Вчера господин Фу лично поведал мне о своём желании служить государству.

Цинь У прорычал:

— А прошлой ночью он, обнимая меня, лично сказал, что передумал! Он что, тебя тоже обнимал, когда это говорил?!

Линь Исю поперхнулся и не нашёл, что ответить. Тщательно подбирая выражения, он вновь склонил голову:

— Прошу Ваше Величество, примите во внимание его пятилетнюю верную службу... Даруйте ему свободу...

Какое-то из этих слов окончательно сорвало правителю чеку. Цинь У сорвался с престола и со всей дури пнул стоявший перед ним массивный стол.

Ступеньки загремели: на драгоценный ковёр посыпались жаровни, пиалы и бронзовые курильницы.

Ахнув от ужаса, сановники дружно повалились на колени:

— Ваше Величество, смените гнев на милость!

Крышка от курильницы покатилась по нефриту и ткнулась прямо в ноги Линь Исю. Чиновник также пал ниц.

Цинь У взревел, теряя человеческий облик:

— Он — мой человек! Идёт лишь пятый год, но и на пятнадцатый, и на пятидесятый он будет подле меня! И даже когда сдохнет — останется со мной! А ты кто вообще такой, чтобы сунуть свой нос в мои дела?!

Придворные забились лбами в пол:

— Пощадите, Ваше Величество!

Цинь У со злобой пинул остатки утвари, перевёл дыхание и тяжело опустился на подушки.

Закинув ногу на ногу и ткнув пальцем в сторону Линь Исю, он зловеще процедил:

— Чем его наградить — я решу сам, без сопливых. И не смей набивать ему голову этой дурью!

В зале царила мёртвая тишина — боялись даже дышать. Фу Жун за дверью застыл точно так же, не смея шелохнуться от ужаса.

В этот момент по ступеням поднялась вереница слуг с подносами.

— Ваше Величество, принесли всё, что вы приказали.

Цинь У небрежно махнул рукой:

— В боковые покои.

— Слушаемся.

Евнухи прошлись мимо Фу Жуна. Юноша отступил в сторону и успел разглядеть то, что лежало на подносах: прозрачные шелковые платья, тонкие цепочки из драгоценных каменьев, утончённые украшения...

«— Чем его наградить — я решу сам...»

Слова деспота всё ещё отдавались гулким эхом в его ушах.

И только сейчас до Фу Жуна дошёл весь ужас происходящего. Он хлопнул ресницами, и из его глаз бесшумно выкатились две крупные слезы.

— Но я же говорил... — тихо, едва слышно прошептал он сам себе. — Мне ничего из этого не нужно...

Пролепетал он едва уловимо, однако Цинь У внутри зала, обладая слухом хищника, уловил этот шорох.

Сдвинув брови, правитель широкими шагами устремился к выходу, так что полы его плаща взметнулись в воздухе.

Но в следующую секунду из-за дверей раздались испуганные вопли челяди:

— Господин Фу! Господин Фу упал в обморок!

http://bllate.org/book/40786/5406072

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода