Готовый перевод After Rebirth with the Paranoid Emperor / Переродившись с жестоким императором: Бывший сходит с ума от ревности: Глава 9

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Цинь У сжал ладонью затылок Фу Жуна, насильно заставляя того поднять голову. В его взгляде бушевала темная ярость.

— Что ты только что сказал? Повтори.

Заметив, что дело принимает дурной оборот, солдаты в шатре поспешно выскользнули наружу. Тканевый полог опустился, отсекая шум лагеря и оставляя Цинь У с Фу Жуном наедине.

Фу Жун кротко и серьезно посмотрел на него:

— Отвечая на вопрос Вашего Величества... Я лишь сказал, что глуп до крайности.

Цинь У вглядывался в его лицо. Ни капли фальши, никаких детских капризов или затаенной обиды — юноша говорил абсолютно искренне, послушно вторя словам самого императора. И все же внутри у Цинь У нарастало смутное, раздражающее беспокойство. Что-то было не так.

За стенами шатра даосы продолжали свой ритуал. Размахивая ритуальными артефактами, они кружили перед костром и непрерывно бубнили заклинания. Отсветы пламени плясали на плотной ткани, пропуская внутрь глухие монотонные напевы.

Не найдя, к чему придраться в поведении Фу Жуна, Цинь У окончательно вышел из себя и рявкнул в сторону выхода:

— Уберите их! Хватит паясничать. Он не из царской крови, чтобы ради него три дня и три ночи проводить обряды!

Стражники снаружи на миг опешили, но тут же отозвались:

— Слушаемся!

Конечно, брошенная напоследок фраза предназначалась не мертвым — слуги отлично знали, что экзорцизм устроили ради заболевшего Фу Жуна. Слова Цинь У о «не слишком ценной персоне» метили прямо в юношу. Но сам Фу Жун этого будто не заметил. Он сидел на ложе, уткнувшись взглядом в покрывало, и безучастно выводил пальцем узоры на ткани, глубоко погруженный в свои мысли.

Цинь У снова сжал его затылок и строго произнес:

— Называть тебя глупым имею право только я. Сама эта глупость из твоих уст звучать не должна.

Фу Жун послушно кивнул:

— Понимаю.

Должно быть, из-за болезни юноша выглядел вялым и совсем лишился сил. Он оставался все таким же покорным, как и прежде: опущенный взгляд, кроткий вид. Однако Цинь У не покидало ощущение, что из него словно вытравили саму жизнь. Исчезла та живая искренность, что теплилась в нем раньше.

Потеряв терпение, Цинь У сгреб лежавшее рядом одеяло, плотно замотал в него Фу Жуна и рывком поднял на руки. Оказавшись в воздухе, юноша наконец очнулся от своей апатии. Вскрикнув, он выпростал из-под одеяла дрожащие руки и судорожно вцепился в отворот халата Цинь У. На его невозмутимом доселе лице испуганно мелькнуло смятение.

Губы Цинь У сами собой изогнулись в довольной ухмылке. Он усадил юношу к себе на колени и прижал к груди еще крепче.

— Позвать сюда тех двух даосов с их атрибутикой! — снова крикнул император.

— Слушаемся, Ваше Величество!

Вскоре главный шатер заполнился людьми. Солдаты трепетно несли чашу с рисовой кашей, военный лекарь бережно держал отвар из целебных трав, а двое чародеев, прижимая к груди ритуальные артефакты, низко склонились перед правителем.

Цинь У бросил сухой взгляд:

— Сначала еда.

Воины тотчас поднесли кашу Фу Жуну.

Пока тот молча ел, Цинь У перевел взор на алхимиков:

— А вы чего встали? Занимайтесь делом.

Те растерялись, но быстро сообразили, что правитель требует продолжения обряда.

— Повинуемся, Ваше Величество!

И пока Фу Жун глотал кашу и запивал ее горьким снадобьем, даосы кружили вокруг, размахивая деревянными колотушками и жезлами, дабы изгнать злых духов.

Фу Жун склонил голову, но боковым зрением все равно видел, как эти двое нелепо мельтешат перед ним. Это выглядело до того комично, что он не сдержался и тихонько фыркнул.

Цинь У, наблюдавший за ним, протянул руку и слегка ужалил пальцами его мягкую щеку.

Вот так-то лучше.

Но стоило пальцам Цинь У коснуться его кожи, как Фу Жун весь оцепенел. Он опустил ресницы, и улыбка мгновенно сбежала с его лица. Впрочем, Цинь У, продолжая тискать его за щеку, ничего не заметил.

Наконец Фу Жун допил отвар до последней капли, и Цинь У сделал знак слугам удалиться.

Однако не успели заклинатели ступить за порог, как услышали небрежный вопрос императора:

— А эта колотушка... насколько она хороша в изгнании бесов? Оставить ее?

Оба даоса ошеломленно воззрились на свои священные артефакты. Ваше Величество изволил назвать их сакральное орудие «колотушкой»?

Взгляд Цинь У налился тяжелой, давящей силой:

— Я жду ответа.

Это был их единственный хлеб, но пред ликом закипающего гнева владыки ноги сами подогнулись, и оба повалились на колени:

— Ваше... Ваше Величество! Это священные артефакты, мы...

Фу Жун поднял глаза и попытался заступиться:

— На мне нет никаких чар. Мне не нужны эти вещи, верните их им...

Тут один из даосов проявил недюжинную изворотливость ума:

— Ваше Величество — истинный Дракон, Сын Неба! Никакая нечисть не смеет даже приблизиться к вам, а коли дерзнет — мгновенно обратится в прах! К чему вам эти жалкие поделки? Для смертных мирян это бесценное сокровище, но для Вашего Величества — лишь пыль под ногами, абсолютно бесполезная!

Цинь У на мгновение задумался и снова взмахнул рукой, отпуская их.

Оба чародея выдохнули с неописуемым облегчением и поспешили убраться. Но уже на самом выходе из шатра до их ушей донесся ледяной голос правителя:

— Слышал? А ну-ка обними меня крепче.

Не успели даосы обернуться, как стражники заслонили им обзор и выпроводили наружу.

В полумраке шатра Цинь У откинулся на край ложа, крепко удерживая Фу Жуна в своих объятиях и заставляя буквально «обвивать» себя.

— Ты что, призрака углядел? Или во сне явился? — с усмешкой поддел его деспот.

Фу Жун опустил взор и едва слышно прошептал:

— Никого я не видел, я...

На самом деле абсолютно каждый в лагере понимал: юноша свалился с лихорадкой лишь потому, что император истязал его всю ночь без меры. Вот только сам Цинь У упрямо отказывался признавать свою вину, списывая все на заплутавших духов. А окружающие, разумеется, не смели пикнуть.

И лишь один Фу Жун набрался смелости и тихо, но отчетливо произнес:

— Меня не преследуют призраки. И заболел я вовсе не от испуга.

Цинь У слегка выпрямился, и его лицо мгновенно потемнело:

— А отчего же?

Фу Жун открыто посмотрел ему в глаза:

— Из-за Вашего Величества. Прошлой ночью... мне было очень больно, но вы...

— Замолчи! — резко оборвал его Цинь У, не давая договорить. — Не дерзи мне, Фу Жун.

Но юноша упорствовал, повторив с тихой горечью:

— Но мне правда было невыносимо больно.

Цинь У холодно ухмыльнулся:

— Ты сам вчера меня спровоцировал! Будет тебе уроком, чтобы впредь не смел молоть глупостей о том, будто не любишь меня. И потом, мы делали это вдвоем! Я что, по-твоему, пострадал? С чего бы тебе вдруг отлеживаться при смерти?

— Послушайте...

Фу Жун был косноязычен и от природы кроток, а перед давящим авторитетом Цинь У и вовсе терялся, совершенно не умея спорить.

— Насмотрелся на трупы и сам себя напугал до полусмерти, — пренебрежительно продолжал Цинь У. — Я призвал лекарей, велел смазать твои раны снадобьями, сам поил тебя отваром, а ты, едва очнувшись, сваливаешь всё на меня?

— Я...

— Точно говорю — в тебя бес вселился.

Цинь У сжал его в объятиях сильнее. Фу Жун попытался было вырваться, но сильные руки намертво прижали его к груди.

— Где еще болит? Разве тебе не обработали раны?

Две мощные руки Цинь У замкнулись на талии юноши. Во время короткой борьбы плед соскользнул с его плеч, и они оказались прижаты друг к другу практически без одежды.

Цинь У потянулся, чтобы осмотреть его ссадины и следы, но Фу Жун судорожно сжал пальцами отворот собственной сорочки и, опустив глаза, отчаянно закивал головой:

— Не болит! Уже ничего не болит!

— Раз не болит — спи.

Цинь У повалил его на ложе и накрыл покрывалом.

Фу Жун попытался повернуться на бок, но повелительный жест Цинь У пресек движение на корню:

— Забыл, что сказали даосы?

Дрожащими руками Фу Жун вынужден был обнять предплечье Цинь У, прижимаясь к нему всем телом.

Лишь тогда император остался удовлетворен. Повернув голову и заметив мерцание свечи, он вспомнил, как Фу Жун, едва придя в себя, просил погасить свет. Поразмыслив, Цинь У окликнул стражу и велел затушить огни.

Едва пламя угасло, шатер погрузился в непроглядную тьму. Лишь бледный лунный свет, пробиваясь сквозь плотную ткань, смутным пятном ложился на постель.

Атмосфера в мгновение ока переменилась, став тихой и тягучей. Оба делали вид, будто засыпают, но каждый прекрасно чувствовал: другой не смыкает глаз.

Прижимая юношу к себе, Цинь У негромко, властно произнес:

— Фу Жун. Скажи, что любишь меня.

Фу Жун приподнял голову и в темноте долго, молча всматривался в черты его лица. Напряженная тишина затянулась настолько, что Цинь У уже готов был вспыхнуть гневом, когда юноша наконец разомкнул губы:

— Я... я люблю Ваше Величество...

— Послушный мальчик, — Цинь У провел ладонью по его волосам и тихо добавил: — Прошлой ночью ты ведь молил, чтобы я любил тебя хоть немного больше?

Фу Жун не ответил, но Цинь У принял его молчание за знак согласия.

— Будешь вести себя хорошо — и я буду любить тебя.

Юноша молчал. Запрокинув голову, он смотрел, как по ткани шатра скользят тени проходящих снаружи патрульных воинов с факелами в руках.

"Эх, если бы только можно было... я бы тоже хотел выходить в ночной патруль", — подумал Фу Жун. Бродить под ледяным ветром снаружи казалось ему стократ лучше, чем лежать в этой душной постели.

Не услышав от него ни звука, Цинь У нахмурился:

— Фу Жун!

Юноша вздрогнул и мгновенно выпалил:

— Люблю! Я очень люблю Ваше Величество!

В его голосе звучала такая отчаянная поспешность, словно он не в любви признавался, а молил о пощаде. Все его тело натянулось как струна — Фу Жун панически боялся, что Цинь У распознает фальшь, и тогда на него обрушится новая беда.

К счастью, деспот ничего не заметил. Он даже не стал вслушиваться, априори убежденный, что слова юноши исполнены искреннего обожания. Зачем перепроверять то, что само собой разумеется?

Цинь У смежил веки и крепче сжал его в объятиях:

— Спи.

Прижавшись к его груди, Фу Жун не отводил глаз от теней на стене шатра, пока шаг дозорных не затих вдали.

И тут в его памяти неожиданно всплыл образ молодого господина Линя.

Когда император отправлялся в поход на мятежников, Линь Исю выступал против принудительного привлечения гражданских чиновников, из-за чего Цинь У в гневе просто оставил его в столице. И почему-то именно о нем Фу Жун вспомнил прямо сейчас.

Пусть у них разные должности и положение, но Фу Жун чувствовал: Линь Исю ничем не отличается от тех рядовых солдат снаружи. Они все — свободные люди. Даже самый крайний воин в строю сам распоряжается собственной судьбой.

А он... он не таков.

Раньше господин Линь спрашивал, не хочет ли Фу Жун поступить на государственную службу и стать чиновником. Тогда юноша колебался. В то время он еще питал глубокие чувства к правителю, пусть в душе и теплилась мечта о карьере. Он метался между долгом и любовью, боясь, что не справится с обязанностями и навлечет на себя гнев Его Величества.

Но теперь...

Фу Жун почувствовал страстное, всепоглощающее желание найти Линя Исю. Прямо сейчас побежать к нему и твердо, без тени сомнений сказать: он хочет стать чиновником! Умолять его, просить хотя бы о самой ничтожной должности писца — да хоть пасть перед ним на колени и бить челом!

Он больше не вынесет пребывания подле Цинь У. Ни дня. Ни единого мгновения в этой золотой клетке.

Фу Жун лежал в объятиях Цинь У, широко распознав глаза, и внимательно следил за силуэтами воинов, считая, сколько раз стража пройдет мимо.

Внезапно Цинь У отпер веки и встретился с ним взглядом. В темноте его глаза блестели опасным, волчьим блеском.

— Ты чего не спишь?

Фу Жун вздрогнул и залепетал:

— Я...

Проследив за его взглядом, Цинь У оглянулся на стену шатра и громко крикнул наружу:

— Отойти подальше!

Он решил, что мелькание теней мешает юноше уснуть, а потому велел патрулю держаться на расстоянии.

Фу Жун открыл рот, желая остановить его, но не успел вымолвить ни слова. Солдаты снаружи отозвались и покорно отступили.

Больше ни одна тень не перечеркнула светлую ткань.

Цинь У сжал его еще сильнее:

— Теперь спи.

Фу Жун покорно уткнулся носом в его грудь и закрыл глаза.

***

На следующее утро.

Цинь У медленно разлепил веки. Из-за вчерашнего «изгнания бесов» Фу Жун так и проспал всю ночь, прижатый к его груди.

Император опустил взор. Щеки юноши пылали румянцем — то ли от духоты, то ли от тяжести тела Цинь У, — но выглядел он куда свежее, чем накануне.

Цинь У слегка потянул его за щеку, заставляя проснуться.

Протерев глаза, Фу Жун мгновенно осознал происходящее и поспешно выкатился из объятий. Выглядел он сонным, но говорил абсолютно собранно:

— Я помогу Вашему Величеству умыться и одеться.

Он панически боялся снова прогневать деспота.

Накинув халат, Фу Жун мелкими шажками подбежал к выходу и окликнул слуг:

— Его Величество изволил подняться!

Стражники тут же внесли горячую воду и утреннюю трапезу. Фу Жун бережно омыл лицо Цинь У и помог ему облачиться в одеяния.

Один из офицеров вошел с докладом:

— Ваше Величество, прикажете ли сегодня выдвигаться обратно в столицу?

Цинь У бросил взгляд на Фу Жуна. Тот стоял перед ним, смиренно опустив голову, и с предельной аккуратностью завязывал пояс на его халате.

Видя такое послушание, Цинь У снисходительно изрек:

— Отложить отбытие еще на день.

— Слушаемся!

Затем Цинь У обратился к юноше:

— Видишь? Ради тебя мы задерживаемся еще на сутки.

Фу Жун вскинул голову и поспешно возразил:

— Не стоит! Я вполне могу отправиться в путь прямо сейчас...

Ему не терпилось скорее вернуться и найти господина Линя. Но в его голосе прозвучало столько нетерпения, что Цинь У мгновенно нахмурился, уловив фальшь:

— Ты так рвешься назад?

— Вовсе нет, — Фу Жун качнул головой. — Просто мы и так потеряли день... Я подумал, что это нехорошо.

Он абсолютно не умел лгать — фальшь шита была белыми нитками.

Цинь У холодно усмехнулся:

— Спешишь к своему господину Линю?

Догадаться было проще простого. Круг общения Фу Жуна ограничивался считанными людьми, и единственным, кто оставался сейчас в столице, был Линь Исю.

— Нет, я не к нему... — попытался откреститься юноша.

— Не к нему? — с железом в голосе перебил Цинь У. — Отлично. Тогда мы простоим в этом лагере еще полгода.

Фу Жун онемел от ужаса.

Полгода...

Офицер, ожидавший приказаний, впал в замешательство, не зная, что передавать воинам.

Цинь У же продолжал глумиться:

— Иди и объяви армии: на этом месте будет возведен временный дворец. Отныне столица переносится сюда. Мы никуда не едем.

Воин заколебался. Было очевидно, что император лишь тешит свое эго и пугает юношу, но разве можно спорить с его волей?

Фу Жун же просто покорно опустил голову и молча завязал узел на поясе Цинь У.

Повелитель смахнул его руки, развернулся и подхватил плащ. Застегивая пряжку на шее, он бросил через плечо:

— Ты разве не слышал? Господин Фу изволит отправиться в столицу сию же минуту. Передай приказ: немедленно выступаем!

— Есть!

Цинь У смерил Фу Жуна ледяным взглядом:

— Ты сам так рвался назад. Смотри же, не вздумай молить о пощаде, когда будешь стенать в седле.

Он сжал пальцами подбородок юноши, вздергивая его лицо кверху:

— Оставить тебя здесь — ты недоволен. Ехать назад — опять воротишь нос. Чего еще тебе надо?

Фу Жун смотрел на него безмолвно. Но в его темных зрачках затаилось нечто такое, чего Цинь У прежде никогда в нем не видел.

Разомкнув пальцы, деспот мотнул головой:

— Чего встал? Иди собирай свои пожитки.

— Слушаюсь, — тихо отозвался Фу Жун и покорно пошел за своими вещами.

***

Военная машина Цинь У крутилась без промедлений: приказ о выступлении мгновенно облетел весь лагерь.

Солдаты стройными рядами готовились к маршу, а сопровождавшие армию чиновники в панике выбегали из своих шатров, на ходу укладывая вещи, — каждый боялся опоздать и навлечь на свою голову гнев правителя.

Цинь У, облаченный в тяжелые доспехи, возвышался во главе войска.

Фу Жун, прижимая к груди скромный узелок с вещами, молча следовал за ним.

Стражник подвел к императору его боевого коня. Цинь У, скрестив руки на груди, подбородком указал юноше на седло:

— Залезай.

Это была чистейшая провокация — деспот прекрасно знал, что Фу Жун не умеет ездить верхом.

Прижимая к себе пожитки, юноша неуверенно подошел к огромному скакуну.

Конь Цинь У, закованный в вороненую броню, выглядел невероятно грозно. Это был крупный, иссиня-черный жеребец, от фырканья и ударов копыт которого содрогалась земля. Настоящий лютый зверь, признававший только одного хозяина и готовый растоптать любого чужака.

Фу Жун несмело протянул руку и попробовал погладить его по жесткой гриве.

К удивлению окружающих, свирепый конь лишь слегка вздрогнул, но позволил юноше прикоснуться к себе.

Цинь У наблюдательно следил за этой картиной, ожидая, когда Фу Жун приползет к нему с мольбами о помощи.

Но юноша и не думал просить. Вспоминая, как Цинь У обычно садится в седло, он вытер вспотевшие от страха ладони о гриву коня.

Заметив этот жест, Цинь У усмехнулся, хотя голос его остался сухим и суровым:

— Живее. Вся армия ждет тебя одного. Не можешь сесть — побежишь пешком вместе со всеми.

Фу Жун вцепился в стремя и попробовал подтянуться, но стоило коню сделать шаг вперед, как юноша тут же соскользнул на землю.

Забраться не получилось. Да и удержится ли он в седле, даже если залезет? Научиться верховой езде за пару минут было невозможно.

Поразмыслив мгновение, Фу Жун обнял свой узелок и без лишних слов направился в хвост колонны, к гражданским чиновникам.

Что ж, он преодолеет этот путь пешком.

По крайней мере, там он будет среди сановников, и если господин Линь прибыл с армией, то непременно окажется где-то рядом. Так он сможет почувствовать себя равным им.

Лицо Цинь У мгновенно перекосило от гнева. Отлично! Просто замечательно! Этот упрямец решил идти ему наперекор до самого конца!

Выхватив поводья из рук воина, Цинь У одним махом взлетел в седло и взмахнул плетью:

— Выступаем!

Фу Жун побежал вслед за отрядом, судорожно прижимая к себе вещи.

Рыхлый снег скрывал острые камни, а ослабший от болезни юноша едва поспевал за строем, то и дело оступаясь. В какой-то момент он полетел носом в сугроб, но чья-то рука подхватила его под локоть:

— Осторожнее!

— Благодарю вас... — выдохнул Фу Жун, поднимая глаза.

Перед ним стоял молодой человек в траурных белых одеждах. Рядом с ним находился еще один мужчина — постарше, но облаченный точно так же.

Фу Жун на мгновение нахмурился: лица показались ему знакомыми. Из недавних покойников высшего сословия были лишь покойный император да мятежный ван области Вэй.

Значит, эти двое...

Третий и Шестой принцы — опальные ваны, чудом избежавшие казни.

Фу Жун вспомнил, как на городской стене они ползали на коленях перед Цинь У, умоляя о пощаде. Похоже, деспот не дал им лошадей, заставив плестись пешком вместе со слугами.

Поддержавший его Шестой принц быстро отступил назад, поддавшись настойчивому рывку Третьего брата.

— Ты с ума сошел? — зашептал Третий принц. — Это же наложник Его Величества!

Шестой принц лишь горько усмехнулся, покачав небольшим глиняным сосудом в руках:

— Лишь благодаря ему император дозволил пригласить даосов и провести обряд по нашему второму брату. Мы все перед ним в долгу.

Фу Жун окинул взглядом сосуд — в нем покоился прах мятежного вана Вэй.

Третий принц, объятый страхом, пытался оттащить брата подальше от Фу Жуна, как вдруг в воздухе раздался свистящий хлыст плети.

Стеклянный звон отозвался эхом, и глиняная урна разлетелась на куски. Серый пепел просыпался на снег и в мгновение ока был развеян порывом ледяного ветра.

Третий принц даже не взглянул на останки брата — он рухнул на колени и с силой вмял голову Шестого принца в сугроб, не давая тому поднять взор:

— Пощадите, Ваше Величество! Пощадите!

Вся армия замерла на месте.

Фу Жун поднял глаза. На фоне слепящего солнца всадник на боевом коне казался гигантским теневым исполином. Не видя лица Цинь У, юноша ощущал исходившую от него давящую, леденящую ауру, заставившую сотни людей пасть ниц.

Фу Жун тоже опустился на колени.

— Вам было велено похоронить его, а не носить его прах с собой, — раздался сверху равнодушный голос.

— Виноваты! Мы виноваты, Ваше Величество! — Третий принц непрерывно бил челом.

Цинь У безмятежно направил коня прямо к Фу Жуну. Кончик его плети скользнул по щеке юноши, а в следующее мгновение мощная рука схватила Фу Жуна за воротник и вздернула вверх.

Не успев даже вскрикнуть, юноша оказался переброшен через луку седла — вниз головой, словно мешок с добычей, похищенный разбойниками.

— Не дергайся, — бросил Цинь У, хлопнув его по бедру. — Упадешь — подбирать не стану.

Фу Жун зажмурился.

Ведь Цинь У сам велел: если не можешь сесть на коня — беги пешком. Он подчинился, но правитель все равно остался разъярен. И теперь, на глазах у всей армии, его везут как пленника. Если он когда-нибудь станет чиновником, как он сможет смотреть этим людям в глаза?

От этих мыслей у него перехватило дыхание.

Вдруг Цинь У снова схватил его за загривок, с легкостью развернул в воздухе и усадил перед собой в седло, заключив в крепкие объятия.

— Пошли! — рыкнул деспот, и конь рванулся вперед.

http://bllate.org/book/40786/5402873

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода