Готовый перевод The Soft and Obedient Lucky Husband / Послушный муж для тяжелораненого охотника: Глава 27

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Едва они ступили под навес ткацкой лавки, как с неба обрушился плотный стеновой ливень. Син Дун оглянулся на серое марево за порогом и озабоченно вздохнул:

— Третий брат, купим мы холст да вату, а ну как на обратном пути всё вымокнет? Что делать-то будем?

Син Нань и сам об этом размышлял. Лавочник тем временем сметливо оценил вошедших гостей. Штанины по колени в грязи, с волос хоть воду цеди — вид, прямо скажем, незавидный. Однако оба покупателя отличались высоким ростом, статными плечами и ладными, мужественными чертами лица, так что никакая непогода не могла сбить с них уверенной выправки.

Заприметив покупателей, хозяин лавки тут же подскочил ближе:

— Гости дорогие, не извольте беспокоиться! В лавке промасленной бумаги вдоволь. Подберёте ткань, а мы её намертво запеленаем. К тому же при вас дождевики из лыка! Накроете ими корзины сверху — ни капли внутрь не просочится.

— А за бумагу промасленную отдельную плату берешь? — уточнил Син Дун.

— Что вы, какая плата за бумагу! Бесплатно уступлю. Какая ткань вас интересует? На порты да рубахи или на перины?

Син Нань сразу приметил отрез лазоревого холста:

— Хозяин, этот почем продаешь?

— О-о, у вас тонкий вкус! — всплеснул руками лавочник. — Нынче самый ходовой цвет! Наряд из него выходит — глаз не оторвать, свежий, статный. Сорок вэней за чи. Для одёжи берете?

— Для неё.

Син Дун выбрал еще отрез нежно-желтого цвета по той же цене. На глаз прикинув рост и телосложение Вэй Цинъяня и Пэй Цзю, братья попросили отмерить ткань. Цинъяню, с учетом его положения, отрезали посвободнее: всего вышло десять чи лазоревой поскони и десять чи нежно-жёлтой, да еще десять чи черного грубого холста на порты. Ваты взвесили ровно пять цзиней.

Когда хозяин аккуратно упаковал свертки в промасленную бумагу, Син Нань вдруг вспомнил наказ матери:

— Брат, а про хлопчатую ткань для племянника забыли!

Син Дун хлопнул себя по лбу:

— И то верно! Чуть из головы не вылетело. Хозяин, отмерь-ка еще шесть чи мягкого хлопка: три чи жёлтого да три чи красного.

— Будет сделано! — Хозяин расплылся в широчайшей улыбке, отчего его глаза превратились в узкие щелочки. Хлопок стоил куда дороже пенькового холста, и сделка обещала хорошую прибыль.

— Хлопковая ткань — сто шестьдесят вэней за чи. Шесть чи выходят на девятьсот шестьдесят вэней. Пеньковый холст — сорок вэней за чи, тридцать чи — это тысяча двести вэней. Пять цзиней ваты по сотне за цзинь — пятьсот вэней. Покорнейше благодарю за покупку! Всего с вас две тысячи шестьсот шестьдесят вэней.

Син Дун достал пятиляновый слиток серебра.

— С пяти лянов сдача составит два ляна, три цяня и сорок вэней медью. Извольте проверить.

Лавочник выложил два небольших слитка по ляну, три цяня мелкого ломтевого серебра и стопку медных монет. Син Нань аккуратно убрал сдачу в кошель и спрятал за пазуху.

Хозяин помог уложить упакованные свертки ткани и вату в заплечные корзины. Братья накинули соломенные дождевики так, чтобы они плотно прикрывали верх корзин от косого дождя.

— Доброго пути вам, гости дорогие! Заходите ещё!

Под напутственные возгласы лавочника они спешно шагнули в бушующую непогоду. Дождевики закрывали в основном корзины, так что уже через пару сотен шагов одежда на самих братьях промокла до нитки.

***

Пэй Цзю закончил вышивать платок, поднялся и немного размял затекшую спину. Тихо, на цыпочках, он прошёл в комнату Вэй Цинъяня. Тот неважно поел в обед, и если уже проснулся, то можно было предложить ему горячего куриного бульона.

Приоткрыв дверь, Пэй Цзю осторожно заглянул внутрь. Цинъянь всё ещё спал, укрывшись легким одеялом. Пэй Цзю бесшумно прикрыл створку, чтобы не нагнать сырого холода.

На улице полило с новой силой. В главной зале Батюшка Син и Матушка Син латали плетёные короба да решета. Син Сяомэй, проснувшись после дневного сна, протирала глаза на ходу:

— Вот это дождь лупит... А братья всё ещё спят, что ли?

— Все ли спать должны, как ты, словно поросенок без просыпу? — добродушно ворчала Матушка Син. — Братья твои в город ушли. По такой хляби хоть бы не простыли...

Батюшка Син, починявший дыру в корзине, поднял голову и взглянул на серое свинцовое небо — бог его знает, когда этот ливень утихнет.

— Третий брат-мэ, заплети мне косы, — Син Сяомэй выбежала из комнаты с деревянным гребнем и уселась на табуретку под навесом кухни.

Пэй Цзю взял гребень и попытался сплести две косички. Вышло кривобоко и косо.

— Сяомэй, у меня плохо получается. Вот проснется старший брат-мэ, попроси его переплести.

Сам он умел только подбирать волосы в простой узел на затылке да перетягивать полоской ткани, откуда уж тут взяться умению плести узорные косы?

Сяомэй потрогала косички, не уловила никакой прелести, но, рассудив, что в дождь из дома всё равно не выйдешь, лишь махнула рукой:

— Ничего страшного, спасибо, третий брат-мэ!

— Сяомэй, отнеси мои пяльцы в залу, а я пойду воду греть.

Братья ушли во второй половине дня, да по такой сырости. Вернутся — надо им сразу дать вымыться с дороги и поспать в тепле, пока холод в кости не въелся. Пэй Цзю повернулся и ушёл в кухню.

Син Сяомэй отнесла пяльцы на стол в залу. Матушка Син окинула дочку взглядом, увидела смешные кривульки вместо кос и прыснула:

— Сяомэй, иди сюда, я переплету. Твой третий брат-мэ во всем расторопен, а косы завязал, словно двух гусениц прицепил!

— Ну хватит смеяться! — понарошку обиделась Сяомэй, подставляя голову. — Заплетите получше.

Матушка Син в два счета справилась с волосами, сплетя две аккуратные косы.

— Готово. Пойду пробужу Цинъяня, а то заспится днём — ночью глаз не сомкнет.

Проходя мимо кухни, Матушка Син заглянула внутрь:

— Воду греешь? Вот уж истинно заботливая душа, Цзю-гэер. Я сейчас налью чашку бульона Цинъяню. В обед он почти ничего не съел.

Она зачерпнула наваристого бульона с кусками курятины, а потом глянула на худенького Пэй Цзю и налила еще одну небольшую пиалу:

— Выпей и ты, Цзю-гэер. Совсем прозрачный ходишь, надо тебе сил набираться.

Матушка Син скупой никогда не была. С тех пор как узнали о беременности Вэй Цинъяня, в доме каждый день варили бульоны — либо из костей, либо из курятины. Доставалось понемногу всем, но Пэй Цзю матушка всегда старалась подложить кусок поплотнее. Подкормить надо парня, глядишь, и сам быстрее понесёт.

— Матушка, отдайте Сяомэй, я не голоден, — улыбнулся Пэй Цзю.

Сяомэй за последние месяцы тоже заметно похудела. Пэй Цзю искренне заботился о девочке, и Матушке Син это было в радость. Она лишь ласково пожурила его:

— Пей давай! Вечером зайца приготовим: половину в суп, половину потушим. Неужто Сяомэй без мяса останется?

— А чего это меня обделили? — в кухню, услышав крайнюю фразу, подпрыгивая влетела Син Сяомэй.

— Никого не обделили, вечно ты как вихрь носишься! — Матушка Син понесла бульон в комнату Вэй Цинъяня.

Пэй Цзю поднялся, отлил половину бульона в чистую чашку и протянул девочке:

— Держи, Сяомэй.

— Спасибо, третий брат-мэ! Ты самый лучший! — Сяомэй с удовольствием принялась потягивать горячий навар, усевшись подкидывать дрова в очаг.

Матушка Син вернулась и, застав их обоих за пиалами, взглянула на Пэй Цзю с ещё большей теплотой. Затем достала остатки подстреленного братьями зайца и крикнула в сторону залы:

— Отец, а ну иди сюда! Сними шкуру с зайца, а то я порву ещё.

— Иду.

Батюшка Син зашёл в кухню, взял тушку и присел под навесом:

— Принеси таз с чистой водой.

Матушка набрала воды. Пэй Цзю никогда раньше не видел, как снимают шкуру с дичи, и из любопытства подошёл поближе. Сяомэй пристроилась у него за спиной — и посмотреть хочется, и боязно. Матушка Син отогнала дочку обратно к очагу, чтобы той ночью кошмары не снились.

Батюшка Син аккуратно надрезал ножницами морду зайца, отделил кожу около губ и стал постепенно стягивать её чулком к шее. Уши подрезал у самого основания, а затем сильным, точным движением потянул шкуру вниз по туловищу. Цельная заячья шкурка съехала без единого разрыва.

Пэй Цзю от удивления аж глаза округлил. Матушка Син усмехнулась:

— У наших мужчин силы премноже, вишь, как ловко! Я бы не удержала.

— Батюшка очень умелый! — искренне восхитился Пэй Цзю.

Батюшка Син лишь скромно улыбнулся, быстро вскрыл брюшину, вычистил внутренности, промыл тушку в тазу и выплеснул грязную воду на землю, омыв место работы.

— Ну вот, ступай дальше латать короба, — Матушка Син забрала чистое мясо на кухню. — Цзю-гэер, возьмешься готовить?

Пэй Цзю качнул головой:

— Лучше вы, матушка. Я зайчатину никогда не готовил, посмотрю да научусь.

— Ладно, покажу, как надо.

— У матушки заяц загляденье какой вкусный выходит! — подала голос Сяомэй.

— Совсем заново заговорила, сластёна, — хмыкнула матушка.

Зайчатину порубили на небольшие кусочки и сначала обдали кипятком, чтобы слить кровяную пену. Половину отложили на тушение, половину поставили вариться. В кипящий бульон бросили лук, имбирь, соль и оставили томиться на полчаса, после чего добавили размоченные древесные грибы.

Суп остался доходить на малом огне, а к вечеру решили сварганить сытной сухой каши из риса. Парни целый день на ногах, промокли, им нужен плотный ужин и чарка водки для разогрева.

Матушка Син переставила глиняный горшок с супом на малый глиняный очаг, а сама занялась тушением. В раскалённое масло бросила лук, имбирь, сычуаньский перец и сушёный стручковый стручок. Едва пошёл пряный аромат, добавила соевый соус, соль и высыпала подсушенные кусочки зайчатины. Обжарив мясо до корочки, бросила нарезанную кубиками белую редьку, подлила воды и накрыла крышкой.

Едва пахнуло густым паром, как ворота во двор скрипнули:

— Батюшка, матушка, мы вернулись!

Братья прошли под навес залы, сбрасывая мокрые дождевики и заплечные корзины. Батюшка Син подхватил поклажу и занёс в дом:

— Быстро в баню, вымойтесь горячей водой!

— Сейчас!

Пэй Цзю, услышав голоса, быстро набрал две бадьи горячей воды и побежал в комнату за сухой одеждой. Вэй Цинъянь уже стоял в дверях с чистыми вещами для мужа. Син Дун перехватил узлы:

— Не выходи на холод, я живо! — и ушел мыться.

— Иди скорее, а то простынешь! — Пэй Цзю сунул сухие вещи в руки Син Наня.

Вскоре оба брата, вымытые и переодетые в сухое, вышли в залу. На лице у обоих играл здоровый румянец, и домашние окончательно перевели дух.

— За стол!

Пэй Цзю первым делом отнёс порцию еды Вэй Цинъяню. Матушка Син достала из кухонного угла небольшой кувшин с домашней настойкой:

— Поешьте сначала, а потом выпейте по чарке, чтобы холод выгнать. Старший сын, много не пей, а то Цинъяня задымишь.

— Матушка, я только одну пиалу, чисто согреться.

Оба брата проголодались так, что за ушами трещало. В три счёта первая чаша риса опустела. Пэй Цзю тут же встал наполнить их снова:

— Ещё подложить?

Син Нань молча подставил пиалу, и Пэй Цзю насыпал ему с верхом. Син Сяомэй уплетала тушёную зайчатину так, что щеки трещали, ей было не до разговоров.

Насытившись, мужчины неторопливо потягивали настойку. Син Дун достал оставшиеся от покупки деньги и передал Матушке Син: из пятнадцати лянов после покупки ткани и ваты осталось двенадцать лянов, восемь цяней и сто вэней медью.

Матушка забрала серебро, а сотню медных монет отдала братьям:

— Возьмите себе на мелкие расходы. Вот дождь утихнет, пойду отдам долг старшему дяде да бабушке. У меня прямо от сердца отлегло! А я-то думала, года три-четыре расплачиваться будем.

Только Син Сяомэй, наевшись до отвала, клевала носом за столом. Все остальные, услышав слова матушки, почувствовали, как тяжелый камень спадает с души. Особенно Син Дун — у него на руках был беременный муж-гэер, и мысль о долгах давила непрестанно. Теперь же на душе стало светло и легко.

http://bllate.org/book/40774/5416392

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода