Готовый переклад The Soft and Obedient Lucky Husband / Послушный муж для тяжелораненого охотника: Розділ 26

(Ctrl + влево) Попередня глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Небо обложили тяжелые тучи. Дождь лил не переставая уже вторые сутки, и в воздухе заметно похолодало.

Вэй Цинъянь полулежал на кровати, штопая старые вещи, а ноги его были укрыты тонким стеганым одеялом. В комнату вошел Пэй Цзю, держа пиалу исходившего паром, покрытого золотистыми капельками жира куриного бульона:

— Брат-мэ, выпей сперва бульона, а там и обед поспеет.

Вернувшись с осенней ярмарки, матушка Син сразу объявила семье, что Вэй Цинъянь ждет ребенка. Все эти дни дом Син будто светился от радости; даже обычно молчаливый батюшка Син растрогался и с широкой улыбкой твердил лишь: «Хорошо, хорошо-то как!»

Токсикоз у Вэй Цинъяня был тяжелым: от одного запаха мяса накатывала тошнота. Всего за два дня он заметно осунулся. Матушке Син с Пэй Цзю только и оставалось, что выдумывать разные наваристые бульоны, дабы поддержать его силы. К счастью, жидкий навар у него задерживался в желудке, пока в рот не попадали волокна мяса.

Пэй Цзю поднес пиалу к самой кровати. Вэй Цинъянь порывался подняться, но юноша тут же его остановил:

— Брат-мэ, не вставай! На дворе холодина, укройся получше. Вот развиднеется, тогда и выйдешь.

Вэй Цинъянь принял пиалу и стал пить суп маленькими глотками.

— Эх! Засели в четырех стенах на столько дней, да еще этот дождь беспрестанный... Кажется, я уже плесенью покрылся, кости от лежки ломят.

Ныне его освободили от любой работы по дому. Из-за ненастья матушка Син вовсе запретила ему переступать порог комнаты, а еду приносили прямо к постели — опасались, как бы он не споткнулся, не ушибся и не простудился. Но Цинъянь привык трудиться и теперь от скуки не мог удержаться от разговоров с Пэй Цзю.

Пэй Цзю мягко улыбнулся:

— Вот прояснится — и прогуляешься. Батюшка говорит, дождь скоро утихнет.

Забрав пустую пиалу, Пэй Цзю собрался уходить, но Вэй Цинъянь его окликнул:

— Цзю-гэер, обожди минутку. Те две старые одежки, что я тебе дал, совсем тонкие. Я достану тебе легкую кофту на вате, а то еще застудишься — Третий брат вернется, так сердце изболится.

Достав из сундука кофту, Цинъянь сразу помог Пэй Цзю накинуть ее.

— И когда только эти двое вернутся? Из-за дождя я каждую ночь кручусь, заснуть никак не могу. Эх...

— И я тревожусь. Не знаю, вымокли ли Старший брат с Сань-эром под таким проливным дождем... — Пэй Цзю застегнул пуговицы. — Спасибо тебе, брат-мэ.

— Да за что спасибо? Мы же одна семья. Простудишься — хорошего мало. Матушка эти дни все сокрушается: на ярмарке так обрадовалась, что голова кругом пошла, совсем забыла отрез ткани да хлопку купить.

Цинъянь снова сел на кровать, прикрыв ноги одеялом. К счастью, похолодало лишь слегка, до настоящих морозов было еще далеко.

Снаружи сквозь шумящие потоки дождя донеслись глухие удары в ворота и смутные голоса:

— Матушка! Мы вернулись! Отпирай!

Сердце Пэй Цзю отчаянно забилось. Это вернулись Старший брат и Син Нань! Юноша бросился к дверям. Вэй Цинъянь тоже услышал шум и вознамерился подняться, но Пэй Цзю тут же обернулся к нему:

— Брат-мэ, сиди! Дождь льет стеной, зацепит тебя — простудишься. Я сам схожу проверю.

Измученный токсикозом и тревогами за ушедших в горы братьев, Цинъянь плохо ел и почти не спал. Попасть сейчас под холодную воду означало наверняка слечь с лихорадкой. Как ни рвалось сердце наружу, он сдержал порыв и послушно остался ждать в комнате.

Едва еда доготовилась, как матушка Син и Син Сяомэй услышали стук. Батюшка Син оказался споровее всех: накинув дождевик из соломы, он поспешил отпереть калитку. Во двор вошли двое братьев, вымокшие до нитки. Пэй Цзю, стоя под навесом, сжался от жалости: губы у обоих побелели от холода.

Отец с сыновьями перенесли добычу в дровяник. Матушка Син закричала с крыльца кухни:

— Живо в дом! Наберите горячей воды, омойтесь да переоденьтесь в сухое, пока лихорадка не прихватила!

Пэй Цзю отнес таз с горячей водой в их комнату. Син Нань вошел следом, на ходу сбрасывая промокшую одежду. Поставив таз, Пэй Цзю обернулся и замер: Син Нань стоял перед ним совершенно нагой. Вода струилась по его телу, мокрые пряди липли к щекам, капли стекали по шее, груди и крепкому прессу вниз. Хотя по ночам они давным-давно делили ложе, видеть мужа вот так, посреди бела дня, юноше еще не приходилось. Лицо Пэй Цзю вспыхнуло кумачом, он остолбенел.

Син Нань сделал шаг вперед, а Пэй Цзю отшатнулся и лишь попятившись до самого деревянного таза, опомнился. Поспешно выудив из сундука сухую одежду, он подал ее вместе с полотенцем, отводя взгляд и заикаясь от смущения:

— Ты... ты омойся пока... и переоденься в чистое.

Син Нань и сам не понял, с чего вдруг взял и разделся дочиста у порога, и теперь, смутившись, прикрыл полотенцем срам:

— Ладно.

— Я пойду...

Пэй Цзю быстро подобрал брошенные на пол мокрые вещи и выскочил за дверь, едва переводя дух.

Вскоре все смыли грязь, переоделись в сухое и собрались за столом. Син Дун отложил порцию на поднос и ушел к себе, чтобы пообедать вместе с Вэй Цинъянем. Син Нань восседал за столом, обмотав влажные волосы полотенцем. Едва Пэй Цзю вошел с блюдом в руках и взглянул на него, как перед глазами снова встал образ обнаженного мужа, отчего щеки юноши залил густой раскаленный румянец.

Матушка Син налила каждому по пол-пиалы куриного бульона и положила по пару кусочков мяса. Хотя навар ежедневно варили для укрепления сил Вэй Цинъяня, остальным тоже перепадало понемногу — матушка втайне надеялась подкормить и Пэй Цзю, дабы тот скорее поневоле замялся и понес крепыша-первенца.

Не увидав старшего брата и его мужа, Син Нань удивился:

— А что же Старший брат с братом-мэ не идут обедать?

— Ой, да Старший брат ушел к себе! — вмешалась Син Сяомэй. Проведав, что вскоре станет теткой, она сияла от счастья. Не удерживай ее матушка Син запретом проговариваться до истечения трех месяцев, девчушка давно бы растрепала весть по всей деревне. — У брата-мэ в животе мой племянник зреет, ему под дождем шастать никак нельзя!

— Матушка, неужто правда? Брат-мэ понес? У меня будет племянник? — Лицо Син Наня вытянулось в комичном изумлении, а пиала с бульонами в руках будто потеряла всякий вкус.

Матушка Син, глядя на его опешившую физиономию, добродушно усмехнулась:

— В день ярмарки лекарь осмотрел, сказал, срок совсем крохотный. Поглядеть на тебя — глупец глупцом, подумаешь еще, будто это Цзю-гэер понес.

— Хе-хе, да я за Старшего брата радуюсь!

На обычно суровом лице батюшки Син просияла улыбка:

— Вечером выпьем всей семьей.

— На кухне как раз остался цзинь вина. Вечером попросим Цзю-гэера сообразить пару закусок, нальем по чарке да отпразднуем, — поддержала матушка Син. Хоть эти дни дом и полнился радостью, тревога за ушедших в чащу сыновей не отпускала. Теперь же, когда оба вернулись целыми и невредимыми, ее сердце окончательно отмякло.

В главную комнату вошел Син Дун с пустой пиалой:

— Слышу, про чарку вина разговор завели?

— Уж кто-кто, а ты уши быстро распустил! Янь-гэер поел? — Углядев, что на подносе осталось полно еды, матушка Син покачала головой. — Что ж он так мало притронулся?

— Говорит, бульона напился, сыт по горло. К тому же сморило его, так я уложил отдыхать, а сам сюда перебрался, чтобы не шуметь, — объяснил Син Дун и присел за общий стол.

— Поспит — проголодается. В кухне на очаге бульон греется, как захочет — нальешь.

— Понял, матушка.

Вскоре после обеда ливень прекратился. Братья сели промеж собой перетолковать и решили немедленно идти в городок продавать туши: часть дичи погибла, а протухнет — копейки не выручишь.

— Не ровен час снова припустит, мож, до завтра обождете? — забеспокоилась матушка Син. Сыновья едва перевели дух с дороги, вымокшие до костей, — застудятся еще.

Син Нань окинул взглядом Пэй Цзю — на том висела чужая, явно великоватая одежонка. На душе у него заскребли кошки, и он глухо проговорил:

— Матушка, сегодня за дичь скупщики больше дадут. К тому же мы с братом отрез ткани да хлопку возьмем: холодает, пора семье на зиму обнову сшить.

Слова предназначались матери, но глаза Наня не сходили с Пэй Цзю.

Матушка Син прекрасно поняла сыновний намек и коряла себя за оплошность: ведь собиралась же справить Пэй Цзю пару одежек, да от радостной вести про Вэй Цинъяня совсем голова пошла кругом.

— Я дам вам серебра. Возьмите отрез для Янь-гэера и Цзю-гэера, да мягкого хлопка на пеленки да распашонки дитяти. Нам-то старого добра хватит, обойдемся без новин.

В голове матушки все еще висели долги. В прошлом году домашним сшили суконные кафтаны, они еще ого-го, так что тратиться стоит лишь на невестку да младшего зятя.

— Ткани бери с запасом, — наказала она. — Пройдет три месяца — у Янь-гэера животик мигом округлится, сошьете тесно — носить не сможет.

— Не надо денег, матушка. Выручим за добычу — на все хватит, сами разузнаем и купим. Вы не тревожьтесь, а как Янь-гэер проснется, передайте, чтоб не беспокоился, — Син Дун уложил мелких зверьков в заплечную корзину, отложив фазана да пару кроликов на домашний стол.

Батюшка Син поднялся:

— Я с вами пойду.

— Не стоит, батюшка, оставайся. Нам с братом не привыкать, а дорога — сплошная грязь, пешком за глаза хватит.

Син Нань взвалил на спину корзину и взялся за повод, ведущий черного горного козла.

Син Дун пристроил свой заплечный короб и вывел второго козла. Досель лишь отец знал, каков улов у охотников; матушка же с Пэй Цзю за хлопотами и не приглядывались. Завидев двух рогатых, обе ахнули от неожиданности.

— Матушка, продадим их — и с долгами расплатимся! — просиял Син Дун. В один день и с кабалой развязаться, и первенцем разжиться — эка радость!

У матушки Син от сердца отлегло:

— Ступайте, ступайте! Только про хлопок не забудьте. В дороге смотрите под ноги да возвращайтесь засветло.

Пэй Цзю вынес два соломенных дождевика:

— Старший брат, Нань-гэ, возьмите. Если снова припустит — закроетесь.

Братья привязали дождевики поверх коробов. Син Дун шагнул за калитку первым, а Син Нань тепло улыбнулся:

— Жди меня дома.

— Хорошо.

Братья пошли друг за другом по размокшей сельской дороге и вскоре скрылись за поворотом.

Хоть дождь и утих, небо все еще висело хмурым серым пологом — капли могли хлынуть в любой миг. Пэй Цзю вымыл посуду, навел порядок на кухне и поставил на маленький глиняный очаг под навесом котелок с бульонами — томиться на медленном огне. Усевшись рядом на низкую скамеечку, он достал пяльцы. За прошлые недели он кое-как вышил три платочка, а с этим набиралось уже четыре. Первые вышли корявыми, но последние две вещицы смотрелись весьма ладно — не хуже, чем у тех, кого с малых лет учили иголке.

Братья дошагали до городка Чистой Воды, вымазавшись по самые колени. У ворот они нарвали пучки сухой травы, кое-как обтерли налипшие комья со штанин да сапог и направились прямиком к постоялому двору «Гости из облаков». Из-за сырости улицы пустовали, торговцы не раскладывали лотки.

Только-только перевалило за полдень, заведение пустовало. Управляющий Чэнь засел в задних покоях за кондуиты, когда слуга окликнул его. Выглянув, он узрел двух рослых дюжих молодцев: каждый держал на поводке по черному козлу, а сами по пояс были в грязи. Управляющий сразу узнал знакомцев и поспешно зазвал их в задние помещения кухни, велев раздать по чаше горячей воды.

Син Нань достал из короба дичь:

— Управляющий Чэнь, эти два кролика да три фазана еще дышат, да и прочие заснули вечным сном буквально только что. Взгляните, сколько из этого вам сгодится?

Син Дун держал скот, пока младший раскладывал тушки на чистом полу.

Невзирая на ненастье, охотников промышлять в лесу хватало, но эти братья спасали заведение не впервые и дело велели честно. Управляющий Чэнь проникся к ним уважением:

— Обоих козлов беру не задумываясь. Сейчас взвесим. Что до мелких — даже те, что дышат, долго не протянут, так что давай за каждого — и живого, и мертвого — по семьдесят монет. По правде говоря, мне столько не требуется, да за воротами снова накрапывает — не хочу, чтоб вы под дождем пороги оббивали.

Син Дун переглянулся с братом и кивнул. Братья подсобили слуге вздеть скотину на коромысло весов: один козел потянул на восемьдесят два цзиня, второй — на семьдесят пять.

— За обе туши дам пятнадцать лянов, идет? — предложил управляющий.

— По рукам, управляющий Чэнь!

Тот поступил честно: не сбил цену ни за козлов, ни за мелюзгу. Братья с готовностью согласились.

Син Нань добавил:

— Посчитайте четыре кролика, а пятого мы вам дарим — к вину за ужином.

Управляющий Чэнь расплылся в улыбке. Парни хоть и молоды, а уважить умеют, помнят добро. С такими вести дела — одно удовольствие.

— Ну, раз так — спорить не стану! Но уговор прежний: как подстрелите доброго зверя — несите прямо ко мне, не отдавайте чужакам, ха-ха-ха!

— Само собой, управляющий Чэнь! Чуть что — мы первым делом к вам! — ответил Син Дун.

Чэнь вынес два серебряных слитка — в пять и десять лянов, добавил пять цзяней ломаного серебра да шестьдесят медных монет. Син Дун принял плату и, даже не пересчитывая, убрал за пазуху.

— Управляющий, нам еще надо в лавку за припасами зайти, так что прощайте.

Братья поклонились и поспешили к торговцу тканями.

Управляющий Чэнь с улыбкой махал им вслед. Маленький служака недоуменно чесал затылок: в постоялом дворе за день столько дичи не израсходовать, да и гостей из-за слякоти почти нет!

— Хозяин, зачем вы забрали снулую птицу? Жизнь из них вылетела, долго не пролежат, протухнут ведь!

— Творишь добро другим — творишь его себе, — усмехнулся Чэнь. — А ну-ка отложи пару тушек, вечером домой отнесу.

И, поглаживая бородку, управляющий неторопливо ушел в свои покои.

Служка так и остался стоять, бормоча под нос:

— Какое еще добро?..

http://bllate.org/book/40774/5415975

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Налаштування

Готово:

100.00% КП = 1.0

Завантажити як .txt
Завантажити як .fb2
Завантажити як .docx
Завантажити як .pdf
Посилання на эту страницу
Зміст перекладу
Интерфейс перекладу