Цюань Чжихэ, владелец бара «Хай-стрит, 11», приехал покорять Цзянчэн из родных мест еще двадцать лет назад. Здесь он пустил корни: женился, вырастил детей, обзавелся домом и делом.
Три года назад, собрав все накопленные за полжизни сбережения, решился-таки открыть собственный бар. Риск оправдался на все сто: Чжихэ удивительно вовремя поймал волну популярности коротких видеороликов. Благодаря интернет-тренду заведение быстро пошло в гору, превратившись в модное, культовое место, а сам владелец сколотил приличное состояние. Теперь в округе его уважительно и с легкой завистью величали не иначе как Владелец Цюань.
Мужчина полагал, что остаток дней проведет тихо и размеренно. Годы брали свое, здоровье после стольких лет упорного труда пошаливало, а жена дневала и ночевала с заботой о его правильном образе жизни — куда уж тут рваться к новым вершинам бизнеса.
О былой шевелюре напоминала лишь сияющая лысина — результат многолетней привычки работать по ночам. Возиться с пересадкой волос ему не хотелось, так что он просто сбрил остатки под ноль. К тому же Чжихэ уродился мужчиной крупным, плотным и широкоплечим. Стоило этому грозному бритоголовому великану встать на пороге заведения, как у горячих парней мигом пропадало желание буянить. Так что с безопасностью в баре дела обстояли прекрасно: пьяные дебоши практически сошли на нет.
Одним погожим утром на электронную почту Владельца Цюаня пришло письмо от студии Юй Цзинчуань с предложением о сотрудничестве. Музыканты интересовались, не согласится ли он сдать помещение в аренду для съемок клипа в дневные часы, пока бар закрыт. Как опытный делец, Чжихэ мгновенно учуял выгоду и согласился без малейших колебаний. Шутка ли — если все выгорит, его заведение станет тем самым баром из клипа самой поп-дивы!
Владелец Цюань уже вовсю строил планы: как только выйдет новый альбом Юй Цзинчуань, он запустит тематические вечеринки, пустит ее треки на репите и позовет местных блогеров переснимать сцены из клипа прямо у него в залах. Пропустить такой инфоповод он просто не имел права.
Сегодня команда Юй Цзинчуань наконец прибыла на съемочную площадку. Чжихэ, не удержавшись, набрал по видеосвязи свою обожаемую дочь, которая души не чаяла в современной поп-культуре.
— Дочурка! — зычно пробасил он в экран. — Помнишь, я говорил, что к нам в бар собирается приехать та знаменитая певица? Так вот, они уже здесь, вовсю снимают! Не хочешь прибежать, на звезд поглазеть?
Цюань Няньчу, студентка одного из местных вузов, проводившая летние каникулы дома, поспешно убавила громкость на телефоне.
— Пап, ты же сам говорил, что съемки строго конфиденциальные.
— Да ладно тебе! Кто собственной дочери проход в свое же заведение закроет? — отмахнулся отец. — К тому же, судя по их размаху, они еще и на улице снимать собираются. Тут уж никак шила в мешке не утаишь.
Няньчу в замешательстве почесала макушку. Да, она любила айдолов, но к Юй Цзинчуань относилась спокойно — обычная симпатия рядового слушателя. Ее личные любимчики сюда не приезжали, так стоит ли ради этого выбираться из дома?
Знай она, что режиссером клипа выступает сам Хун Гуантянь — тот самый, что снимал клипы для ее любимого бойз-бэнда, — она бы уже летела в бар на всех парах. Но увы.
— Наверное, я пасс. Вчера засиделась допоздна за сериалом, так что после обеда планировала лечь поспать. Пап, ты лучше сфотографируй там кого-нибудь для меня, а я потом в соцсетях похвастаюсь перед девчонками.
— Эх, ладно, — разочарованно почесал лысину отец. — Опять до утра у экрана торчала? Мать узнает — с потрохами съест.
— Ой, ну каникулы же! Ладно, пап, береги себя, не вздумай курить и слушайся маму, хорошо? А я побежала серию досматривать. Давай, целую!
— Да знаю я, знаю. Пока-пока, — Чжихэ отключил вызов.
Рука сама потянулась к карману за сигаретами, но, вспомнив наказ дочери, он вздохнул и убрал пачку обратно.
С сотрудниками студии Чжихэ познакомился еще во время разгрузки оборудования, так что во время самого процесса под ногами не путался. Дождавшись, когда съемочная группа отснимет запланированные на сегодня сцены, он степенно спустился со второго этажа, чтобы завязать беседу.
В тонкостях шоу-бизнеса владелец бара разбирался слабо, но наметанным глазом сразу определил: после самой Юй Цзинчуань главной фигурой на площадке был режиссер в черных очках в роговой оправе.
Для человека вроде Чжихэ, который поднялся с низов и прошел огонь и воду, найти общий язык с кем угодно не составляло труда. Он деятельно принялся помогать Хун Гуантяню убирать реквизит, попутно расточая комплименты: сначала восхитился харизмой певицы, затем поразился профессионализму режиссера — мол, управиться с таким объемом работы за один послеполуденный час под силу только гению. Пытаясь нащупать общую мужскую тему, Чжихэ как бы невзначай перевел взгляд на диван, где отдыхали и болтали девушки-модели.
Однако в процессе разговора Чжихэ с удивлением заметил, что собеседник поддерживает беседу без особого энтузиазма. Странное дело. По слухам, этих длинноногих красавиц режиссер отбирал лично. Неужели тридцатилетний мужчина абсолютно равнодушен к женским прелестям? А как же бесконечные сплетни о том, что в шоу-бизнесе все режиссеры погрязли в пороке?
Владелец бара озадаченно потер лысину, как вдруг краем глаза заметил знакомую фигуру и застыл. Зрение его подводит, что ли? Какого черта этот парень тут забыл?
— Цзян Шуян?.. — потрясенно пробормотал Чжихэ себе под нос. — Охренеть, глазам не верю...
Хун Гуантянь мгновенно оживился. Он повернулся к собеседнику и поправил очки:
— Вы его знаете?
— Ну... можно и так сказать, — Чжихэ снова потянулся к затылку. — Наш постоянный гость. Режиссер Хун, знали бы вы, как я обалдел, когда впервые его увидел! Подумал еще: неужели какая-то суперзвезда инкогнито к нам заглянула? Это было года три назад, он тогда зачастил к нам. Мой бар только-только открылся, и, считай, всю первую волну клиентов нам обеспечил именно он.
На лице Чжихэ разлилась ностальгия:
— Тогда среди тусовщиков только и разговоров было, что на Хай-стрит, 11 крутится один нереально, просто чертовски красивый парень. Я над ним трясся как над сокровищем, безумно боялся, что конкуренты переманят.
Режиссер слушал с неподдельным интересом:
— И что дальше?
— А дальше ко мне толпами повалили люди, выпытывая его контакты. Но я ведь не из тех, кто торгует личными данными клиентов, так что всех вежливо отшивал, — Чжихэ пожал плечами. — Вы только ничего такого не подумайте, режиссер Хун. Мальчишка приходил вовсе не для того, чтобы накидаться алкоголем или снять кого-нибудь на ночь. Он вообще со странностями. Твердил, будто собирает материал для работы, утыкался в свой планшет и постоянно что-то калякал. Выглядел как студент, судорожно закрывающий долги по учебе. Но покажите мне нормального студента, который делает домашку в баре! Спрашивал его, что рисует, — молчит как партизан.
— У нас ведь заведение раскрученное. Когда я только начинал пиарить бар в соцсетях и пилить короткие видео, очень хотел привлечь Сяо Цзяна к съемкам, но он наотрез отказался. Эх, если бы он тогда согласился хоть разок лицом в кадре посветить, мы бы сейчас на мешках с деньгами сидели.
— Это точно, — согласился Хун Гуантянь. — Раз уж он привлекал столько внимания, просто сидя за столиком, то в интернете его популярность взлетела бы до небес.
Владелец бара немного помялся, но любопытство взяло верх, и он, понизив голос, спросил:
— Слушайте, режиссер Хун, а как он вообще у вас оказался? Насколько я помню, он ведь блестяще учился в Финансово-экономическом университете Цзянчэна, престижный вуз все-таки, у него и оценки были отличные!
Режиссер изумленно моргнул:
— Что? В Финансово-экономическом университете Цзянчэна? Он?
Они несколько секунд молча смотрели друг на друга, после чего Хун Гуантянь медленно произнес:
— Надо же, студент Финансово-экономического университета Цзянчэна... В таком случае у него феноменальный талант.
«Не иметь актерского образования и выдавать такую игру, да еще и с такой внешностью... Это что вообще, врожденный дар? Он словно самой природой создан для этой индустрии».
— О, заприметил меня, — Чжихэ выпрямился и помахал рукой.
Цзян Шуян, уже успевший смыть грим и вымыть голову, шел к ним. Его волосы были еще влажными.
— Режиссер Хун, Владелец Цюань, — с улыбкой поприветствовал он мужчин и, слегка склонив голову набок, прищурился на старшего: — О чем это вы шепчетесь? Что за странный взгляд, Владелец Цюань?
Чжихэ по-свойски хлопнул юношу по плечу:
— Да о ком еще, о тебе, конечно! Ты почему это, паршивец, вместо учебы в актеры подался? Не припомню, чтобы тебя когда-то тянуло на сцену.
— На обычной работе больших денег не заработаешь, — отшутился Шуян. — А раз уж я молод и смазлив, почему бы не попытать счастья в шоу-бизнесе? Попытка не пытка.
— Молод и смазлив... Тут не поспоришь, — хмыкнул Чжихэ. — Но ты почему к нам дорогу забыл? Я же тебе говорил: для тебя выпивка всегда за счет заведения, и отдельный кабинет всегда свободен. А ты носа не кажешь.
— Ну вы же сами все знаете, я ничего не скрывал, — улыбнулся Цзян Шуян. — Я приходил исключительно ради вдохновения и набросков. Сейчас у меня нет планов рисовать что-то на барную тематику, а пить я не люблю. Зачем мне еще приходить?
Хун Гуантянь слушал их перепалку с явным удовольствием, едва ли не с попкорном в руках.
— Сяо Цзян, так ты еще и рисуешь? Хобби или подработка? Ты учился на художественном?
— Можно сказать, хобби, — уклонился от подробностей Шуян, решив умолчать о коммерческих заказах. — И конечно, я не художник по образованию. Откуда у меня деньги на такое дорогое обучение?
— Ничего, скоро деньги появятся, — подбодрил его режиссер. — А в каком стиле работаешь? Это... как его... аниме? Всякое двухмерное?
Чжихэ переводил взгляд с одного на другого, чувствуя, как внутри зарождается смутное подозрение. Почему это режиссер Хун проявляет к Шуяну куда больше интереса, чем ко всем шикарным моделям вместе взятым? Неужели... этот тридцатилетний очкарик из «этих»?!
Ни о чем не подозревающий режиссер вдруг почувствовал, как по затылку пробежал странный сквозняк.
А Шуян лишь загадочно прищурился и протянул:
— Хм... А вы угадайте.
— Ну вот, я же говорил! — сокрушался Чжихэ. — Он всегда так уходит от ответа. Чего ты там прячешь в своем планшете? Небось рисуешь какую-то непотребщину, которую приличным людям показывать стыдно?
Шуян шутливо пихнул Чжихэ кулаком в плечо:
— Режиссер Хун, тут на вашего актера наговаривают! Велите заткнуть его и выставить вон!
Гуантянь, как обычно, сообразил не сразу. В свои тридцать с хвостиком и в массивных черных очках он порой казался на удивление простодушным.
— Но он же хозяин этого заведения...
Шуян с притворной обидой взглянул на него, распахнув сияющие темные глаза:
— Ну и что, что хозяин? Режиссер Хун! Разве я больше не ваш любимый Сяо Цзян?!
В его словах звучал шутливый упрек, но губы тронула теплая улыбка. Влажные пряди на лбу все еще удерживали капли воды. Одна из них, затрепетав на кончике ресниц подобно хрустальной слезинке, заставила его моргнуть и скользнула вниз, оставляя влажную дорожку на переносице.
У режиссера на мгновение перехватило дыхание от этой картины, и он даже заикнулся:
— И... и что ты предлагаешь сделать?
Чжихэ загоготал, точь-в-точь как заправский мафиози, и бесцеремонно сгреб Шуяна за шею своей мощной ручищей.
— Да ладно тебе, Сяо Цзян, пошутил я! Все в округе знают, что ты моя главная гордость и украшение этого заведения!
При этом он так усердно колотил юношу по плечу, что со стороны это казалось не дружескими объятиями, а захватом заложника.
Работавшие поблизости сотрудники то и дело бросали в их сторону любопытные взгляды. Видя, как непринужденно общается эта троица, несмотря на солидную разницу в возрасте, старожилы мысленно отдавали должное новичку: парень явно не промах, раз так быстро втерся в доверие к режиссеру.
Никто, однако, не заметил, что мысли Шуяна на миг унеслись далеко отсюда. Слова Чжихэ всколыхнули в памяти воспоминание об одном конкретном вечере, проведенном за рисованием в этих стенах. Собственно, именно после того случая он и перестал здесь появляться. Слишком уж... неловко вышло.
На первом курсе университета он буквально бредил платформой «Экран Рисования». В старшей школе из-за бесконечной зубрежки времени на творчество катастрофически не хватало, зато студенческая жизнь подарила ему долгожданную свободу. Тот период стал временем его творческого расцвета: он выдавал новые работы с невероятной скоростью, обновляя галерею по три раза в неделю, и каждый арт становился шедевром. Что поражало поклонников больше всего — у него словно не существовало творческих кризисов; его стиль и техника росли от рисунка к рисунку.
Переломной вехой, разделившей его творчество на «до» и «после», стала картина, созданная после того, как он впервые сильно захмелел в этом самом баре. Именно этот арт принес художнику под псевдонимом shuyyy заветный миллион подписчиков на «Экране Рисования».
«Экран Рисования» был международной площадкой для художников и заказчиков. Там делились фан-артами, иллюстрировали чужих оригинальных персонажей — так называемых ОС, выполняли платные заказы и даже публиковали собственные веб-комиксы. И все же это был нишевый, довольно закрытый ресурс. Его несомненным плюсом была невероятная преданность и активность аудитории, а минусом — скромный охват. Авторов с миллионом подписчиков там можно было пересчитать по пальцам одной руки, и Шуян заслуженно входил в эту элиту.
Но сама та судьбоносная работа... Шуян до сих пор заливался краской при одном воспоминании о ней. Если бы не бешеная любовь подписчиков, он удалил бы этот рисунок без следа в ту же секунду, как протрезвел.
Дело в том, что в каком-то смысле это был его автопортрет.
В тот вечер он впервые забронировал отдельный кабинет, заказал несколько бутылок легкого алкоголя и заперся изнутри. Кто-то из знакомых напел ему глупость, будто алкогольное опьянение снимает внутренние блокировки и дарует невероятное вдохновение. Доверчивый Шуян решил проверить теорию опытным путем. Осушив бутылку за бутылкой, он устроился прямо на полу, привалившись спиной к дивану, и невидящим взором уставился на экран планшета.
Звукоизоляция в кабинете оставляла желать лучшего, и сквозь закрытую дверь глухо доносились басы с танцпола. В горле першило от непривычного жара, тело охватила томительная истома. Заметив оставленный официантом стакан с тающей ледяной крошкой и круглыми ледяными сферами, юноша медленно выпил воду, а один из прозрачных шариков отправил в рот.
Разгрызать лед он не стал. Обжигающий холод сковал язык и прояснил затуманенный алкоголем разум. Как нарочно, именно в этот миг он опустил голову и встретился взглядом со своим отражением. Пол в кабинете был отполирован до зеркального блеска, и отражающиеся в нем неоновые огни слепили глаза.
Но именно этот миг стал озарением. Муза, спавшая до этого, пробудилась с неистовой силой.
Хмель не мешал пальцам уверенно держать стилус. Охваченный лихорадочным азартом, он рисовал до четырех утра. Завершив работу, Шуян на чистом автоматизме загрузил файл на «Экран Рисования» и нажал кнопку публикации, вписав первое пришедшее в голову название.
Через секунду глубокой ночью сотни тысяч его подписчиков получили уведомление от приложения «Экран Рисования»:
[Экран Рисования: Автор shuyyy, на которого вы подписаны, опубликовал новую работу «Кажется, я пьян T. T»]
Рисунок был выполнен в ракурсе сверху вниз, что создавало у зрителя иллюзию господства. На картине темноволосый юноша лежал, откинув голову на мягкую обивку дивана. В его влажных темных глаз плескалась поволока, щеки горели лихорадочным румянцем, а темная серьга в мочке уха слегка вдавливалась в плоть. По его лицу, огибая ресницы и переносицу, стекали капли янтарного алкоголя.
Тонкий шелковый халат промок на груди, став почти прозрачным и обнажая нежную кожу. Полы одежды были распахнуты, являя взору рельефный торс в игре полутеней. Брюки сидели опасно низко на бедрах, а на безупречном прессе тусклым фиолетовым светом мерцал сложный, замысловатый узор — несомненно, то был знак инкуба, метка вечной похоти. Сам же черноволосый юноша представал в образе этого демона-искусителя.
Губы юного демона были разомкнуты круглой ледяной сферой, прижимающей ко дну рта алый язык. Сквозь полуоткрытый рот виднелась влажная плоть неба, а дыхание сгущалось в облачка пара. Струйки талой воды, которые он был не в силах сдержать, медленно стекали по подбородку.
При этом лицо его выражало чистейшее, порочное наслаждение. Левая бровь была насмешливо приподнята, а затуманенный взгляд темных глаз, ловивших блики неоновых ламп, так и лучился лукавством и превосходством.
«Неужели до сих пор не понял, что я тебя соблазняю, придурок?»
Когда на следующий день Шуян протрезвел и открыл «Экран Рисования», его встретили тысячи личных сообщений и лавина новых подписчиков. Раздел комментариев ломился от откровенных, порой пугающих откровений. Сквозь звездочки автоцензуры сквозила такая дикая, первобытная похоть и жажда обладания, что Шуяну стало не по себе.
Цзян Шуян прикрыл лицо ладонью.
Это фиаско. Полная социальная смерть.
http://bllate.org/book/40764/5398937
Готово: