�
Лу Цзяпин кивнул и с улыбкой ответил:
— Пятый у нас прописан, поэтому в части каждый месяц будут выдавать один талон на сухое молоко. Но ещё два придётся где-то выменять. Боюсь, когда Тан-тан подрастёт, и трёх талонов не хватит.
Чэнь Гуйхуа бережно взяла на руки проснувшегося Тан-тана, посмотрела на Лу Цзинхуа и остальных сыновей:
— Может, обменяем привезённую муку на немного пшена? Когда Тан-тан подрастёт, сможет пить рисовую кашку.
Лу Цзяпин успокоил её:
— Не спеши. Завтра расспрошу знакомых, уж несколько талонов обязательно раздобуду.
Лу Тан-тан, сидевший на руках у Чэнь Гуйхуа, прекрасно слышал разговор родителей.
Ну что вы, с чего бы менять муку на пшено, когда я здесь!
Вот уйдут старшие братья, и я покажу вам фокус!
Вспомнив, что торговый центр переместился вместе с ним, Лу Тан-тан даже рассмеялся от радости.
Чэнь Гуйхуа погладила его по щёчке и нежно спросила:
— Чего это наш хороший смеётся? Так весело?
Лу Цзяпин убрал со стола, уговорил двух младших сыновей идти спать к старшим в западную комнату, а затем принёс со двора несколько пелёнок и положил их на табуретку возле печки, чтобы просушить. Только после этого вернулся:
— Я положил пелёнки у печки в гостиной. У нас в комнате хватит?
— Хватит. Давай и мы спать. За целый день устали.
Лу Цзяпин погасил свет, подоткнул одеяло жене и тоже лёг.
Но вскоре Лу Тан-тан проснулся. Чёрт! Как это он заснул?!
Ещё когда пил молоко, собирался подумать, что взять из торгового центра, но мама всё похлопывала его, похлопывала... и он взял да уснул. Ладно, сначала заглянем в торговый центр.
Стоило Тан-тану подумать о нём, как сознание переместилось внутрь. Первым делом он отправился в супермаркет на первом этаже. Сухое молоко здесь продавалось в больших жестяных банках. Интересно, можно ли убрать надписи и дату производства?
Эх! Стоило Лу Тан-тану подумать об этом, как все рисунки на стоявших впереди банках исчезли. Вместо фирменных жестянок появились самые обычные стеклянные банки с сухим молоком. Ну до чего же замечательная способность ему досталась!
Ещё несколько стеклянных бутылочек для кормления. И три банки сухого молока — закончатся, возьмёт снова.
Затем Лу Тан-тан прошёл вдоль полок к отделу круп и масла. Два мешка риса, два мешка пшеничной муки. Пшено тоже нужно. И всякие бобовые. За ужином старший брат говорил, что у них почти закончилось свиное сало.
Это легко исправить. Лу Тан-тан приготовил ещё и канистру арахисового масла. Вроде всё? Что ещё пригодится?
Подумав, он хлопнул себя мысленно по лбу: как же без мяса! Лу Тан-тан направился к мясному прилавку и выбрал три куска свиной грудинки с чередующимися прослойками мяса и жира. Поглядев на разложенные на полу припасы, он задумался: а как теперь вынести всё это наружу? Если получилось убрать буквы с упаковок, наверное, и товары переместить можно? Он мысленно произнёс: «На кан».
Вещи, лежавшие на полу, мгновенно исчезли.
Лу Тан-тан радостно вернулся сознанием на кан, увидел, что оказалось поверх спящего отца, и поспешно закрыл глаза. Притворимся спящим!
Через некоторое время Лу Цзяпин проснулся от тяжести. Что это на него навалилось? Неужели Сяофу с Сяоцяном снова пришли к ним спать?
Он протянул руку, ощупал что-то непонятное и окончательно стряхнул сон. Нащупав шнурок от лампы, включил свет.
Посмотрел — батюшки! Что это всё такое на кане? Да ещё и на нём самом лежат два огромных мешка! Неудивительно, что дышать стало тяжело.
Он толкнул жену:
— Гуйхуа! Гуйхуа, просыпайся! Посмотри, что это такое!
Чэнь Гуйхуа открыла сонные глаза, увидела вещи на муже и мигом вскочила:
— Матушки мои! Это что такое? Откуда всё взялось?!
Лу Цзяпин развязал один из светлых мешков — внутри оказался рис. Потрогал второй: на ощупь будто белая мука.
Стеклянные банки были набиты сухим молоком, рядом лежали даже бутылочки для кормления.
Супруги вытаращили глаза и перевели взгляд на младшего сынишку, который им улыбался. И тут Лу Тан-тан взмахнул маленькой ручкой — прямо с воздуха посыпались несколько куриц. Хорошо, Лу Цзяпин быстро среагировал и успел всех подхватить.
Чэнь Гуйхуа подняла малыша, поцеловала и спросила:
— Родной, это ты всё сделал? Неужели ты у нас небожитель?
Лу Тан-тан причмокнул губами, зевнул и закрыл глаза. Разговаривать он пока не умел, объяснить ничего не мог. Так что лучше поспать.
Чэнь Гуйхуа укачивала сына. Увидев, что Лу Цзяпин всё ещё стоит столбом, она нахмурилась:
— Предупреждаю тебя: если посмеешь доложить об этом начальству и с Тан-таном что-нибудь случится, я тоже жить не стану!
Лу Цзяпин нервно потёр ладони:
— Да о чём ты только думаешь? Он наш сын! Разве я способен на такое?
Чэнь Гуйхуа фыркнула:
— Вот и хорошо. Наверняка он услышал, как мы вечером говорили, что сухого молока не хватает, и решил принести нам припасы. Только вот какого же рода наш малыш небожитель? Такой крошечный, а уже столько умеет!
Немного успокоившись, Лу Цзяпин сказал:
— Раз всё это появилось у нас, убери и спрячь. Тан-тану будем давать его молоко, но остальное я постепенно достану через обмен. Неизвестно ведь, не вредит ли ему такая способность. Я лучше побольше талонов раздобуду, чтобы ему не приходилось ничего создавать.
Чэнь Гуйхуа выслушала мужа и сочла его слова разумными:
— Верно, верно. Я ведь раньше слышала, будто небожители тратят на создание вещей какие-то заслуги или добродетель. Тан-тан родился всего несколько дней назад, а столько всего уже сотворил. Лучше пусть больше не делает. Будем беречь продукты, и всё равно вырастим нашего малыша кругленьким и сытым.
Лу Цзяпин поднялся и спрятал припасы в шкафу, встроенном в кан. Но ведь несколько больших кусков мяса туда класть нельзя, да ещё и курицы! Он повернулся, оделся:
— Пойду посолю мясо и развешу на кухне. А когда станем готовить, скажем, что ты из родной деревни привезла.
Когда Лу Цзяпин вышел с мясом, Чэнь Гуйхуа посмотрела на своего пухляша и тихо вздохнула. «Милый мой, не надо больше ничего создавать. Папа с мамой не дадут тебе голодать. Мы защитим тебя и вырастим здоровым».
Так, окружённый заботой Чэнь Гуйхуа, наш Лу Тан-тан незаметно подрос, и ему исполнилось целых три месяца.
Теперь он не только ясно видел людей, но и ручки с ножками стали слушаться куда лучше: малыш свободно ими двигал и иногда даже пытался что-то сказать маме своим «а-а-а».
Вот и сегодня, вскоре после обеда, когда двое старших ушли в школу, четвёртый сынок пристал к Чэнь Гуйхуа:
— Мама, давай вечером мясо поедим! Оно уже целый месяц висит. Каждый день одна кукурузная болтушка. У меня в животе, когда хожу, только вода булькает!
Чэнь Гуйхуа сверкнула глазами:
— А ну проваливай! Посмотри, у кого ещё сейчас к кукурузной похлёбке бывают паровые лепёшки! И после этого ты жалуешься? Марш играть на улицу!
Младший фыркнул и побежал к третьему, который прятался за дверью:
— Мама меня прогнала. В следующий раз сам спрашивай.
Третий, совсем как взрослый, тяжело вздохнул:
— Да ну. Эрню говорил, что у них дома теперь только кукурузную болтушку пьют. А лепёшки берегут для его папы. Нам и так хорошо.
Чэнь Гуйхуа дождалась, пока два младших сына убегут играть, закрыла дверь и принялась разводить сухое молоко Тан-тану. Потом ласково взяла его на руки, начала укачивать. И не скажешь, что всего минуту назад она так сердилась на старших детей.
Лу Тан-тан замахал ручками и заагукал. А мясо, которое я принёс? Почему братьям не даёте? Не надо экономить! У меня в пространстве всего полно!
Чэнь Гуйхуа решила, что малыш проголодался, и поспешила сунуть ему бутылочку. Но Тан-тан выплюнул соску и взмахнул ладошкой.
На кан снова упали несколько куриц.
— Господи, сынок! Ну зачем ты опять что-то создал? — встревоженно воскликнула Чэнь Гуйхуа.
Лу Тан-тан одарил её беззубой улыбкой, показал на мясо и забормотал:
— А! А!
http://bllate.org/book/40760/5321282
Готово:
