Готовый переклад Pretending to Be Rivals / Притворяясь врагами на шоу айдолов: Розділ 23

(Ctrl + влево) Попередня глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

— Что ещё за объявление о пропаже? — не понял Ся Хуайсин.

— Да вот, нашёл чемодан. Даже не знаю, кто из наших отзывчивых… конкурсантов его обронил, — Чу Юньюань слегка качнул зажатым в руке чемоданом от Hermès. — Может, кто-то хочет попробовать подобрать пароль?

Ся Хуайсин сразу уловил намёк. Он перехватил взгляд Чу Юньюаня — тот смотрел с затаённой усмешкой и едва заметно, одними глазами, ободряюще кивнул.

Ся Хуайсин протянул руку:

— Кажется, мой. Дай-ка попробую?

— Держи, — Чу Юньюань передал ему чемодан.

Притянув к себе кожаный чемодан, Ся Хуайсин опустил взгляд на кодовый замок. Какой же пароль? День рождения Чу Юньюаня? Или его собственный? А может, какая-то другая зацепка?

Поразмыслив пару секунд, он вдруг сообразил. Положив чемодан на бок, Ся Хуайсин присел и принялся крутить колёсики замка. Щелчок — и замок легко поддался.

— Похоже на какую-то дату? — подал голос Хань Юмин, во все глаза следивший за его руками.

— Да, это дата, — улыбнулся Ся Хуайсин.

— Май… — прикинул Хань Юмин. — Твой день рождения, бог Ся?

— Нет. — Его день рождения прошёл всего пару дней назад.

— Тогда что же это?

— Это… — Ся Хуайсин мягко улыбнулся, — один очень важный день.

Пароль, который установил Чу Юньюань, — день, когда Ся Хуайсин впервые перешагнул порог тренировочного зала. Четырнадцать лет назад. Тогда Ся Хуайсину было всего четыре года.

В тот день он даже вывел эту дату цветным фломастером на стене в комнате Чу Юньюаня. Позже планировка менялась, ставилась новая мебель, и тяжёлый шкаф надёжно скрыл этот исписанный уголок. Он зарос пылью, превратившись в тайну для всех посторонних. Но время и пыль не властны над их памятью.

— День, когда я впервые пришёл в репетиционный зал, — пояснил Ся Хуайсин.

— Ого, ты помнишь даже такие вещи! — искренне восхитился Хань Юмин.

Ся Хуайсин нежно коснулся кодового замка. Взгляд его потеплел.

— Я всё помню. Да и… мой гэгэ тоже помнит.

Хань Юмин уже второй раз за день слышал от Ся Хуайсина упоминание этого загадочного «брата». Что это вообще за святой человек? Почему Ся Хуайсин расплывается в счастливой улыбке всякий раз, когда говорит о нём? И что ещё более странно: почему при слове «брат» великий Чу тоже выглядит чертовски довольным?

Не знай Хань Юмин, что эти двое только что устроили на сцене нещадный баттл и вообще ведут себя как кошка с собакой, он бы точно решил, что Чу Юньюань и есть тот самый брат. Что тут скажешь… у некоторых людей напрочь отсутствует талант к шипперству. Окажись на его месте Чжоу Цинюй, он бы давно всё раскусил и вовсю наслаждался зрелищем. Но природа щедра: обделив Хань Юмина чутьём на романтику, она щедро наградила его талантом прирождённого тугодума.

— Ну-ка, ну-ка, бог Ся, дай взглянуть, что там внутри!

Хань Юмин бесцеремонно распахнул крышку чемодана, развернув его так, чтобы Ван Цяньжу мог всё отчётливо разглядеть.

Стоило крышке подняться, как физиономия Ван Цяньжу мгновенно перекосилась. Если глаза его не обманывали, прямо сверху лежало несколько вещей из новой коллекции Prada следующего сезона. Показ прошёл совсем недавно, а вещи уже красовались в чемодане какого-то безвестного трейни!

Сам Хань Юмин в люксовых брендах особо не разбирался, но даже он почувствовал, что ткань и пошив здесь просто запредельного уровня.

— М-да, — с широкой улыбкой протянул этот непрошибаемый парень. — Кто-то не только смазливее тебя, но и одевается по высшему разряду. Ты там от зависти ещё не лопнул?

Ван Цяньжу лишился дара речи.

Чу Юньюань тоже негромко усмехнулся:

— Впредь будь внимательнее, юный… конкурсант. Ну а теперь ты наконец-то сможешь «хорошо» проявить уважение к своим поклонникам.

Ван Цяньжу сглотнул.

Слова Чу Юньюаня ясно давали понять: он слышал весь их разговор от начала до конца. Перепуганный Ван Цяньжу бросил быстрый, нервный взгляд вглубь коридора.

Там, за приоткрытой дверью подсобки, затаился Чэн Мусюй, внимательно наблюдая за происходящим сквозь узкую щель.

Ван Цяньжу прекрасно знал, что агентство поручило Чэн Мусюю всеми силами набиваться к Чу Юньюаню в партнёры для фансервиса и пиарить их как броманс-парочку. А теперь из-за его глупой выходки и сам он, и всё его агентство заработали жирный минус в глазах влиятельного Чу Юньюаня. Чэн Мусюй вместе со своим менеджером сейчас, должно быть, просто исходил жёлчью от злости…

Понурившись, парень уже собрался было боком ушмыгнуть подальше, как вдруг его настиг холодный голос Чу Юньюаня.

— Ван Цяньжу, верно? — негромко произнёс Чу Юньюань. — Так вот, запомни: Ся Хуайсин — мой соперник. И планка его мастерства слишком высока, чтобы любой встречный-поперечный смел раскрывать на него пасть.

Чу Юньюань насмешливо прищурился:

— Если я ещё раз увижу, как ты прыгаешь на моего оппонента…

Он не стал договаривать. Лишь развернулся и покатил свой чемодан прочь, оставив позади мелко дрожащего от страха Ван Цяньжу.

Глядя на эти конвульсии трусости, Хань Юмин испытал чистейший, первозданный восторг. И только вдоволь насладившись моментом, парень внезапно осознал очевидную вещь.

— Слушай, а чего мы вообще в коридоре-то торчим?

— У меня ключа нет, — вздохнул Ся Хуайсин.

— Ну так сказал бы сразу! Он же у меня с собой!

Ся Хуайсин промолчал, лишь выразительно закатив глаза.

«Раз ключ у тебя, какого чёрта ты молчал?! Обязательно нужно было устраивать эти разборки в коридоре?!»

Смущённо кашлянув, Хань Юмин выудил из кармана ключ и отпер дверь. Затем, сгрудив все четыре чемодана вместе, он бодро вкатил их в комнату.

Сразу у порога стояли шкафы. Небольшие, всего две штуки — явно придётся как-то делить место. Ся Хуайсин только потянулся к замку чемодана, как Хань Юмин ухватил его за рукав.

— Стоп, бог Ся, — твёрдо заявил он. — Давай я сам. Ты помог мне дотащить вещи, так что теперь моя очередь вешать одежду. Садись, отдыхай.

Ся Хуайсин немного поколебался:

— Ладно, только отправлю одно сообщение и сразу подключусь.

На лице Хань Юмина отразилось внезапное озарение:

— Брату?

—…Ему самому.

Ся Хуайсин отошёл к окну и достал телефон.

[Ся Хуайсин: Зачем ты вообще притащил мне одежду?]

Чу Юньюань ответил мгновенно:

[Надежда всей деревни: Разве мы не должны притворяться заклятыми соперниками?]

[Надежда всей деревни: А какой интерес соревноваться в неравных условиях? Нечестная игра лишена всякого азарта.]

«Ну да, логично», — подумал Ся Хуайсин.

Он уже занёс пальцы над клавиатурой, как вдруг заметил, что вверху чата всё ещё висит статус «Печатает…». Секунду спустя прилетело новое уведомление:

[Надежда всей деревни: Вообще-то, это была ложь.]

[Ся Хуайсин: И какова же правда?]

[Надежда всей деревни: А правда в том…]

[Надежда всей деревни:…что я просто хочу, чтобы мой младший всегда оставался самым красивым мальчиком.]

Сжимая мобильник в ладонях, Ся Хуайсин почувствовал, как сердце предательски пропустило удар. Но, быстро справившись со смущением, он яростно застучал по экрану, спеша возразить:

[Ся Хуайсин: Не красивым, а крутым!]

[Ся Хуайсин: И вообще, я и без этих шмоток выгляжу круче всех.]

Статус «Печатает…» на том конце висел неприлично долго. Наконец высветилось лаконичное:

[Надежда всей деревни: Согласен. Без одежды ты тоже чертовски хорош.]

Из-за этой двусмысленной фразы уши Ся Хуайсина мгновенно вспыхнули пунцовым цветом.

Он лихорадочно ткнул в экран, пытаясь удалить своё сообщение, но из-за того, что Чу Юньюань так долго тянул с ответом, две минуты уже истекли. Функция отмены была недоступна.

Ся Хуайсин замер в немом ступоре.

«Он ведь сделал это нарочно! Точно нарочно!»

Он уже приготовился высказать Чу Юньюаню всё, что о нём думает, как вдруг его окликнул Хань Юмин:

— Бог Ся, плечики закончились. Ничего, если я остальные твои вещи просто сложу на полку?

— А? Да нет, я сам закончу, — Ся Хуайсин поспешно отложил телефон, устыдившись своего безделья, и подошёл к шкафу.

Однако, взглянув на результат чужих трудов, он нахмурился. Шкафчик действительно был крошечным, но Хань Юмин умудрился забить своими вещами лишь пару углов, отдав почти все вешалки и свободное место под гардероб Ся Хуайсина.

Ся Хуайсин решительно снял половину своих нарядов с плечиков. Освободив вешалки, он нагнулся, вытащил из чемодана соседа плотную куртку и аккуратно повесил её на перекладину.

— Бог Ся, не надо… — попытался было возразить тот.

Отстранив его руку, Ся Хуайсин аккуратно расправил плечи куртки и спросил:

— Если её не повесить, она же изомнётся, разве нет?

— Да ладно, она дешёвая, помнётся — не страшно…

— Даже самая дешёвая вещь заслуживает аккуратного обращения, — возразил Ся Хуайсин, отправляя в шкаф следующую куртку соседа. — И ещё: завязывай звать меня «богом Ся». Я самый обычный парень. Просто безумно люблю петь, танцевать и выступать на сцене.

Когда речь зашла о сцене, глаза Ся Хуайсина загорелись таким чистым, искренним восторгом, что Хань Юмин невольно засмотрелся.

В этот самый миг он принял судьбоносное решение: как только разберётся с вещами, тут же позвонит менеджеру и велит купить триста премиум-аккаунтов, чтобы отдать все голоса Ся Хуайсину. Вот она — настоящая фанатская любовь! Наконец-то он понял, ради чего люди сходят с ума по айдолам.

Излияние восторгов, впрочем, пришлось отложить. Дверь комнаты бесцеремонно распахнулась.

На пороге стояли двое довольно высоких и симпатичных парней с чемоданами.

— Сожители! Ну наконец-то! А мы вас заждались, — Хань Юмин, даже не выпуская из рук очередную кофту, мгновенно включил режим дружелюбного соседа. — Долго плутали в поисках комнаты?

— Да нет, нормально, — отозвался один из них, парень с мягкими, приятными чертами лица.

— Привет, — Ся Хуайсин прикрыл дверцу шкафа и приветственно махнул рукой вновь прибывшим. — Простите за беспорядок, мы тут весь проход загородили. Сейчас я быстро всё уберу.

— Ничего страшного, не торопись… — пробормотал тот же парень, однако инстинктивно сделал шаг назад, ближе к выходу.

Ся Хуайсин приметил это движение. Более того, он отчётливо разглядел, как приветливое выражение лица соседа в один миг сменилось напряжённой маской, стоило им встретиться взглядами.

— Да ладно, куда спешить! Давайте лучше знакомиться, раз уж делим одну комнату, — радостно затараторил Хань Юмин. — Меня зовут Хань Юмин. Ну а этого парня представлять, думаю, не нужно. Наш дорогой Ся… Ся Хуайсин! — Он обернулся и заговорщически подмигнул Ся Хуайсину, безмолвно хвастаясь: «Оцени, никакого "бога Ся"!»

Ся Хуайсин лишь снисходительно улыбнулся на эту пантомиму соседа, после чего снова перевёл взгляд на вошедших. Глаза никогда не врут — особенно когда перед тобой живой пример столь разительного контраста. Эти двое смотрели на него со смесью опаски и настороженности, словно перед ними был не обычный трейни, а дикий зверь, готовый к прыжку.

Не ослабляя бдительности, парни представились сухо и предельно кратко:

— Привет. Я Лэ Чжэнжань из развлекательной компании «Груша».

— Дуань Юаньцзе из компании культуры «Хунбинь».

Назвать это знакомством язык не поворачивался — скорее, формальный обмен любезностями, от которого в комнате мгновенно повеяло арктическим холодом. Атмосфера сгустилась до такой степени, что дышать стало трудно.

К счастью, Хань Юмин принадлежал к редкой породе людей, которых невозможно смутить неловким молчанием. Выслушав их, он с искренним восторгом покачал головой:

— Ого, солидные конторы! Наша мелкая фирма по сравнению с ними — просто кустарная мастерская.

С этими словами он подхватил объёмистый бумажный пакет с угощениями, который притащил Ся Хуайсин, и радушно протянул его парням:

— Ладно, раз уж судьба свела нас в одной берлоге, давайте отметим заселение! Угощайтесь, с дороги наверняка проголодались.

— Спасибо, — натянуто улыбнулся Лэ Чжэнжань.

— Что ж, тогда я угощусь, — подхватил Дуань Юаньцзе.

Еда — проверенный веками способ растопить любой лёд. Напряжение в комнате заметно спало. Лэ Чжэнжань выудил из пакета стаканчик с фруктовым желе, а Дуань Юаньцзе принялся с любопытством перебирать остальные пачки.

— О, картофельные палочки «Три брата»? — удивлённо протянул Дуань Юаньцзе. — Моё любимое лакомство! Можно взять? Они же кучу денег стоят.

— Бери, бери, не стесняйся! — радушно махнул рукой Хань Юмин. — Тут всё можно. Только чур лавры щедрого хозяина приписывать не мне.

Дуань Юаньцзе уже надорвал пачку:

— Это ещё почему?

— Да потому что всё это купил старший брат нашего дорогого Ся Хуайсина. Специально для того, чтобы мы тут все вместе разделили трапезу.

Дуань Юаньцзе застыл.

Лэ Чжэнжань замер с желе в руках.

Картина получилась эпическая: один завис с недонесённой до рта картофелиной, у второго за щекой застрял кусок желе. Ребята напоминали актёров немого кино, идеально иллюстрируя классическую дилемму: и выплюнуть неудобно, и проглотить гордость не позволяет.

Наблюдая за этим безмолвным представлением, Ся Хуайсин всё понял. Одно дело — мимолётная настороженность во взгляде, которую можно списать на случайность. Но столь явная, глупая неприязнь не оставляла места для сомнений.

Неловкость момента стала настолько осязаемой, что даже непробиваемый Хань Юмин почувствовал, как разговор заходит в тупик. Он только открыл рот, чтобы сгладить углы, но Ся Хуайсин легонько похлопал его по плечу.

— Мы закончили со шкафом, — Ся Хуайсин выпрямился. — Проходите, располагайтесь. А я пока отойду в ванную.

Скользнув мимо застывших соседей и едва заметно задев их плечами, он скрылся за дверью санузла. Вскоре оттуда донёсся шум льющейся воды.

Хань Юмин дождался, пока зашумит вода, и лишь тогда нахмурился. Он смерил презрительным взглядом стоявших перед ним парней, которые после ухода Ся Хуайсина выглядели так, словно их поразил внезапный паралич.

— Не хотите — не ешьте, насильно никто не пичкает, — сухо обронил Хань Юмин. — Но вам вообще когда-нибудь говорили, что вести себя подобным образом — это элементарное бескультурье?

— Ты что, придурок или просто притворяешься? — Лэ Чжэнжань наконец с трудом сглотнул злосчастное желе. — Твоя компания тебе ничего не объяснила, что ли?

— О чём это они должны были мне объяснить?

— За Чэн Мусюем стоит… — Лэ Чжэнжань боязливо покосился на установленный под потолком объектив камеры и перешёл на заговорщический шёпот: —…крупнейший спонсор нашего проекта. Ся Хуайсин умудрился вдрызг с ним рассориться при первой же встрече. Ты реально не в курсе?

— В курсе, — равнодушно пожал плечами Хань Юмин.

Ещё бы ему не знать! Обладая врождённым талантом вынюхивать любые сплетни, он изучил подноготную этого шоу вдоль и поперёк. Кому из участников заранее забронировано место в финале, кто пользуется благосклонностью продюсеров, у кого за спиной стоят мешки с деньгами — Хань Юмин знал всё до мельчайших деталей.

— Раз знаешь, зачем тогда крутишься возле него? — Дуань Юаньцзе раздражённо свёл брови к переносице. — Будешь якшаться с этим изгоем — тебя на монтаже вообще под ноль вырежут! И это ещё самый мягкий расклад, на какой ты можешь рассчитывать.

— Да неужели? И каков же худший? — с издёвкой поинтересовался Хань Юмин.

— Худший — это если ты разозлишь Чэн Мусюя. Тогда тебе после окончания проекта в этой индустрии вообще ловить будет нечего. Тебя сотрут в порошок, — веско отрезал Дуань Юаньцзе.

— И что с того? — Хань Юмин оставался абсолютно невозмутим.

— Ты дурак или как?! — окончательно вывела из себя Дуань Юаньцзе эта непрошибаемая глупость.

— Это ты дурак или прикидываешься? — мгновенно огрызнулся Хань Юмин, сузив глаза. — Если он «принц» с золотой ложкой во рту, я теперь обязан перед ним на задних лапках ходить? Пускай у себя дома командует, а решать, с кем мне дружить на этом шоу, он точно не будет!

Он шагнул ближе к парням и добавил:

— Я сюда пришёл просто потусоваться. Вылечу в первом туре — и ладно. Не смогу пробиться в шоу-бизнесе, соберу манатки, вернусь в родную деревню да женюсь. Зато теперь я знаком с таким невероятным красавцем, как бог Ся. Моя жизнь уже прожита не зря!

Хань Юмин решительно приблизился к опешившим парням. Не успели они опомниться, как он ловким, отточенным движением вырвал недоеденные сладости прямо у них из рук и швырнул их в мусорное ведро.

— Я же ясно сказал: не хотите — не жрите. Тоже мне, благородные нашлись. Рожей не вышли, чтобы вкусняшки бога Ся переводить, — зло процедил Хань Юмин.

— Ах ты!.. — Дуань Юаньцзе вспыхнул от ярости.

Этот придурок Хань Юмин совсем рамсы попутал! Они с Лэ Чжэнжанем из лучших побуждений решили его предупредить, уберечь от глупостей, а этот неблагодарный смеет на них лаять?!

Будучи парнем горячим и несдержанным, Дуань Юаньцзе напрочь позабыл о направленных на них объективах камер. Он рванулся вперёд, готовый прямо здесь вцепиться Хань Юмину в глотку.

В этот самый миг шум воды в ванной резко прекратился. Дверь со скрипом отворилась, и на пороге показался Ся Хуайсин.

Он неторопливо шёл к ним, на ходу вытирая влажные пальцы бумажной салфеткой. Спокойный, невозмутимый, будто прогуливающийся по парку.

Все трое мгновенно замерли.

Появление главного героя их бурного обсуждения подействовало на зачинщиков ссоры как ушат ледяной воды. Пыл Дуань Юаньцзе и Лэ Чжэнжаня мгновенно испарился, уступив место трусливому замешательству.

Ся Хуайсин не спеша приблизился к Хань Юмину, бросил скомканную салфетку в мусорное ведро — прямо поверх выброшенных сладостей — и, мягко улыбнувшись, заслонил соседа своим плечом.

— Ты… — Дуань Юаньцзе замялся. Было очевидно, что Ся Хуайсин слышал каждое их слово, и от этого на душе у задиры стало скверно.

— Я тут кое-что вспомнил, — ровным голосом перебил их Ся Хуайсин. — На самом деле вам не обязательно было представляться. Я вас и так прекрасно знаю.

Он повернулся к первому:

— Лэ Чжэнжань. Твой порядковый номер на прослушивании — тридцать второй. Позиция — главный вокалист. Однако в твоей технике есть критический изъян: ты совершенно не умеешь контролировать дыхание во время пения.

Затем перевёл взгляд на второго:

— Дуань Юаньцзе. Девятая группа. Ты выступал на центральной позиции, но выглядел настолько блёкло и невыразительно, что тебя впору назвать главным позором… Впрочем, ладно. Хотя твои партнёры по команде были ничуть не лучше тебя, ты умудрился полностью раствориться на их фоне. Почему же тебе никак не удаётся выделиться?

Поначалу слова Ся Хуайсина вызвали у них лишь презрительную усмешку. Но по мере того как он говорил, лица парней вытягивались, пока они окончательно не онемели от потрясения.

Одно то, что Ся Хуайсин запомнил их порядковые номера среди сотни участников, граничило с фантастикой. Но он не просто помнил цифры — он с поразительной точностью разложил по полочкам их амплуа и указал на технические ошибки. Это было невероятно.

Будто его слова были пустой болтовнёй, они бы с лёгкостью отмахнулись. Но когда тебе прямо в лицо швыряют твои самые болезненные, тщательно скрываемые недостатки, остаётся лишь беспомощно хватать ртом воздух, чувствуя, как по спине пробегает ледяной пот.

Стоявший за спиной Ся Хуайсина Хань Юмин из последних сил сдерживал беззвучный хохот, едва не задыхаясь от восторга. Чёрт возьми, да богу Ся вообще не нужна была защита такого мелкого карася, как он! Ся Хуайсин — просто непревзойдённый гений!

Пока Хань Юмин упивался триумфом, Ся Хуайсин вдруг обернулся к нему и проговорил:

— Хань Юмин, к тебе это тоже относится. У тебя проблем не меньше. Участник под номером двадцать четыре. Раз уж ты претендуешь на роль универсального артиста, умеющего и петь, и танцевать, тебе стоит знать: твоя база настолько слаба, что смотреть без слёз невозможно.

Хань Юмин растерянно моргнул.

«Постойте, мы же только что вместе уничтожали врагов! Почему огонь перекинулся на союзников?!»

— И к чему ты всё это вываливаешь? — наконец обрёл дар речи Дуань Юаньцзе, злобно уставившись на него. — Хочешь показать, какой ты безупречный? Решил потешить эго, унижая соседей по комнате? Думаешь, самый крутой здесь?

Ся Хуайсин повернулся к нему и одарил его взглядом, полным глубочайшего сострадания.

— Вовсе нет, — спокойно ответил Ся Хуайсин. — Изначально я планировал сказать другое. Я хотел предложить вам помощь. Все ваши ошибки исправимы, и я, как ваш сосед, не собирался скрывать от вас свои профессиональные секреты.

Дуань Юаньцзе приоткрыл рот, лишившись аргументов.

— Но теперь, — Ся Хуайсин ослепительно улыбнулся, — ковыряйтесь в своём болоте сами. Желаю удачи не утонуть.

С этими словами он забросил свой и ханьюминовский чемоданы в шкаф, защёлкнул замок и, схватив онемевшего друга за руку, потащил его к выходу.

Уходя, Хань Юмин ухитрился на лету сгрести со стола свой телефон и бережно прижать к груди остатки пакета с вкусняшками. Ни единой крошки этим недоумкам не достанется!

Они с грохотом захлопнули за собой дверь и нос к носу столкнулись с оператором, который как раз собирался снимать заселение комнат, и Чэнь Линмэй, совершавшей обход с целью конфискации запрещённых вещей.

Лицо Хань Юмина исказилось от ужаса: ну всё, попались.

Однако Чэнь Линмэй лишь скользнула по ним равнодушным взглядом и, шурша пластиковым пакетом, демонстративно зашла в соседнюю комнату.

Оператор тоже тактично отвёл камеру в сторону. Дескать, я обычный наёмный рабочий, моя хата с краю, ничего не видел, ничего не знаю.

Поняв, что пронесло, Хань Юмин припустил по коридору, увлекая Ся Хуайсина за собой.

***

Оказавшись на улице, под порывами освежающего осеннего ветра, Хань Юмин наконец дал волю эмоциям. Он сжал кулаки, смешно съёжился всем телом, а затем победно вскинул руки к небу.

— А-а-а! — заорал он. — До чего же кайфово!

— Чему ты так радуешься? — улыбнулся Ся Хуайсин.

— Да тому, как ты их умыл! Назвал их реальные косяки и размазал одним ударом! — Хань Юмин буквально светился от счастья. — Чёрт, надо было видеть их рожи! Это же чистый экстаз!

— Ну, вообще-то я не собирался бить по больному… — Ся Хуайсин на секунду замялся, но тоже не выдержал и рассмеялся: — Ладно, признаю, именно это я и сделал.

— Ха-ха-ха-ха! — оглушительно заржал Хань Юмин.

— Но давай на этом закончим, — посерьёзнел Ся Хуайсин. — Забудь о них.

— Почему?

— Потому что они не стоят твоего внимания, — Ся Хуайсин залез в пакет со сладостями, который спас Хань Юмин, и выудил оттуда полупустую баночку мороженого Häagen-Dazs. — Единственное, что действительно имеет значение — это сцена.

Хань Юмин на мгновение задумался, а затем согласно кивнул:

— Да. Ты прав.

— Вот и отлично. Так что готовься: сейчас я устрою тебе адскую тренировку.

Ся Хуайсин отправил в рот ложку подтаявшего пломбира и с самой лучезарной улыбкой произнёс слова, от которых у любого трейни кровь застыла бы в жилах.

Они дошли до репетиционного блока и заглянули в первый попавшийся пустой зал. Ся Хуайсин плотно прикрыл за собой дверь, притащил из угла складной стул и устроился на нём.

— Давай, прогони своё выступление для оценки уровня. С самого начала и до конца, — скомандовал он, не отрываясь от мороженого.

—…Хорошо.

Выступать перед признанным мастером всегда неловко, чувствуешь себя полным профаном. Но Ся Хуайсин смотрел на него со всей серьёзностью, без тени насмешки. В его взгляде читался исключительно холодный профессионализм, и постепенно смущение Хань Юмина улетучилось. Он выложился на полную, отдав танцу все силы, и к финалу поймал настоящий кураж.

Застыв в финальной позе, Хань Юмин тяжело задышал и с надеждой спросил:

— Можно я ещё раз попробую? В самом начале я немного сбился.

— Исключено, — отрезал Ся Хуайсин.

— Понял, тогда я… Что? — Хань Юмин растерянно захлопал глазами. Великий бог Ся явно играл не по правилам.

— На настоящей сцене у тебя не будет второго шанса, — Ся Хуайсин поднялся со стула и аккуратно сложил его. — К тому же финал ты выдал отличный.

С одной стороны, Хань Юмина только что довольно жёстко осадили, но с другой — похвалили. На душе у него сделалось одновременно и радостно, и немного боязно. Он проводил взглядом Ся Хуайсина, который убирал стул в угол, и замер, ожидая продолжения.

— Твоя концовка действительно была хороша, — добавил Ся Хуайсин, поворачиваясь к нему. — Именно благодаря ей все твои косяки вылезли наружу во всей красе.

Хань Юмин:

—……

«И это, по-твоему, называется "хорошо"? Жестокий ты человек, бог Ся!»

— Давай, врубай музыку заново.

Ся Хуайсин подошёл ближе и коротко кивнул. Хань Юмин поспешно нажал на воспроизведение. Стоило зазвучать первым аккордам, как тело Ся Хуайсина пришло в движение.

Наблюдая за ним, Хань Юмин едва с ума не сходил от восторга и зависти. Ся Хуайсин видел этот номер от силы раза два, на генеральной репетиции, но уже запомнил хореографию до мельчайших нюансов! И теперь он исполнял его движения в сто крат техничнее, чище и эмоциональнее, чем сам создатель танца.

Музыка стихла. Ся Хуайсин замер, даже не сбив дыхания, и требовательно посмотрел на сожителя.

— Ну что, уловил разницу?

— Бог Ся… ты реально запомнил всё после одного просмотра? — прошептал поражённый Хань Юмин.

— После двух. Один раз я видел твоё выступление на прослушивании, второй — на репетиции, — не повёл и бровью Ся Хуайсин.

— Офигеть…

— Мы сейчас не мои способности обсуждаем, — оборвал его Ся Хуайсин. — Давай головой думай. В чём принципиальное отличие моих движений от твоих?

Ся Хуайсин намеренно заставлял Хань Юмина анализировать собственное тело. Тот должен был сам дойти до понимания того, где он недорабатывает и как приблизить своё исполнение к идеалу.

Вокал и хореография требуют колоссального труда. Если пренебрегать банальной планкой, на сцене у тебя неизбежно собьётся дыхание. Если не растягивать мышцы и игнорировать базовые упражнения, движения будут выглядеть коряво. Но даже при среднем уровне подготовки многие огрехи можно оперативно исправить за счёт правильной техники. Именно эти слабые места Ся Хуайсин и пытался нащупать.

Когда Хань Юмин наконец уловил суть, Ся Хуайсин лично взялся за проработку деталей, помогая ему поймать нужное ощущение в теле. Его намётанный глаз мгновенно вычислял любые неточности, а замечания всегда били не в бровь, а в глаз. Рекомендации, которыми он делился, были результатом его собственных многолетних тренировок — простые, практичные и невероятно эффективные.

Сумерки сгустились, за окнами окончательно стемнело, и в ярко освещённом зале зажглись неоновые лампы. Ся Хуайсин записал на телефон очередной прогон Хань Юмина и протянул ему мобильный.

— На сегодня, пожалуй, хватит, — удовлетворённо произнёс он. — Ты сделал огромный шаг вперёд.

Хань Юмин бережно принял телефон, чувствуя, как мелко подрагивают пальцы от усталости. Какое там «шаг вперёд»! Это был настоящий квантовый скачок! Под чутким руководством Ся Хуайсина его номер мгновенно взлетел на пару уровней вверх.

Но главное было в другом. Он ведь шёл на проект с ленивым настроем обычного статиста: мол, побуду немного и вылечу, ну и ладно. Однако сейчас, глядя на экран телефона, он внезапно осознал, какое же это невероятное, ни с чем не сравнимое удовольствие — создавать по-настоящему крутое зрелище.

— Бог Ся, ты просто космос!

Если бы это не выглядело слишком уж двусмысленно, Хань Юмин бы прямо сейчас бросился душить Ся Хуайсина в объятиях.

— Моя благодарность не знает границ, о великий учитель! Но прямо сейчас у меня возникло одно весьма деликатное затруднение.

— Говори.

— Мне жизненно необходимо отлучиться в комнату размышлений. Позволит ли мне мой наставник сию слабость?

Ся Хуайсин вздохнул.

«Ты бы ещё письменное разрешение у меня попросил»

Но Хань Юмин просил об этом с таким трагическим выражением лица, что высмеивать его было просто грешно. Ся Хуайсин лишь снисходительно махнул рукой, отпуская его, а сам подошёл к хореографическому станку и закинул на него ногу. Склонившись к колену, он принялся за растяжку, готовясь наконец заняться собственным номером.

В этот момент из коридора донёсся ледяной, полный искренней неприязни голос Хань Юмина:

— Вы ещё что тут забыли?

Ся Хуайсин даже не стал опускать ногу. Полагаясь на свою безупречную гибкость, он просто развернул корпус к двери.

На пороге стояли Лэ Чжэнжань и Дуань Юаньцзе. Оба понурились и выглядели на удивление жалко, точь-в-точь как завядшие на солнце фрукты. Они мялись, переглядываясь друг с другом, пока наконец Дуань Юаньцзе, переборов гордость, не выдавил из себя:

— Бог Ся… ты не мог бы… нас тоже потренировать?

На самом деле их ситуации были во многом похожи. Ещё когда Ся Хуайсин и Хань Юмин только собирали вещи, они узнали, что им предстоит жить вместе. Но вместо того чтобы сразу наладить контакт, парни бросились звонить своим менеджерам. В агентствах им устроили настоящую промывку мозгов: «Держитесь от этого парня подальше, не смейте с ним сближаться, иначе…» — и далее следовал длинный список ужасающих последствий. Именно поэтому они вели себя так настороженно.

Однако резкие, правдивые слова Ся Хуайсина в один миг разрушили ту иллюзорную зону безопасности, которую навязало им руководство. Сидя в комнате и разбирая вещи, они не могли найти себе места от нарастающей тревоги. Каждое слово Ся Хуайсина продолжало звенеть в ушах, и чем больше они думали, тем отчётливее понимали: он чертовски прав.

В итоге вся их дневная репетиция пошла насмарку. Мыслями они были далеко, и в конце концов, не выдержав, тайком притащились к залу, где тренировались Ся Хуайсин и Хань Юмин. Сперва они хотели просто мельком взглянуть, одним глазком. Но увиденное зрелище заставило их сердца испуганно замереть. Осознав, какую колоссальную разницу в классе демонстрирует их сосед, они наступили на горло собственной гордости и решились просить о помощи.

Ся Хуайсин продолжал стоять в глубоком выпаде, не проронив ни слова. Вместо него презрительно фыркнул Хань Юмин:

— О как! А вы разве не боитесь, что за общение с ним вас покарает великий и ужасный Чэн Мусюй?

Лэ Чжэнжань отвёл взгляд:

— Мы…

— А как же драгоценное экранное время? Вдруг вас полностью вырежут из эфира? — продолжал глумиться Хань Юмин.

Дуань Юаньцзе густо покраснел и промолчал.

Ребятам нечего было возразить. Помявшись ещё секунду, Лэ Чжэнжань повернулся непосредственно к Ся Хуайсину и искренне произнёс:

— Прости нас, бог Ся. Мы были полными идиотами.

— Да, — тут же подхватил Дуань Юаньцзе. — Мы глубоко раскаиваемся.

Просить прощения они умели на удивление быстро и гладко, так что у Хань Юмина даже запал ругаться пропал. Он лишь недовольно цыкнул и оглянулся на Ся Хуайсина.

— Ладно, — Ся Хуайсин наконец опустил ногу со станка и расправил футболку. — Я принимаю ваши извинения.

На лицах Лэ Чжэнжаня и Дуань Юаньцзе мгновенно отразилось облегчение.

— Но, — поднял палец Ся Хуайсин, — мои уроки платные. С вас причитается.

— Сколько? — тут же выпалил Дуань Юаньцзе, готовый лезть за кошельком.

— Деньги мне не нужны, — Ся Хуайсин перевёл лукавый взгляд на Хань Юмина. — Какая лапша быстрого приготовления сейчас считается самой топовой?

Хань Юмин мгновенно просек фишку и царственным жестом скомандовал:

— Тащите богу Ся классическую говядину в остром соусе!

Парни просияли и уже развернулись, чтобы бежать в буфет, как вдруг Ся Хуайсин качнул головой:

— Стойте. Одной мало. Я хочу две.

Меньше чем через пять минут Лэ Чжэнжань и Дуань Юаньцзе вернулись, запыхавшиеся, но довольные. Помимо двух больших стаканов лапши, они притащили целую гору сопутствующих деликатесов: маринованные яйца, острые сосиски и прочие обязательные атрибуты королевского ужина любителя рамена.

Отставив еду в сторону, Ся Хуайсин принялся методично разбирать ошибки новоиспечённых учеников, указывая на те самые изъяны, о которых говорил утром. Его наставления были на редкость доходчивыми и точными. Разумеется, время близилось к ночи, и он не стал возиться с ними так же детально, как с Хань Юминым, но даже этих крупиц знаний парням хватило с лихвой.

— На сегодня, пожалуй, всё, — Ся Хуайсин потянулся.

Лэ Чжэнжань и Дуань Юаньцзе переглянулись и одновременно согнулись в глубоком, идеальном девяностоградусном поклоне. Любой транспортир позавидовал бы такой точности.

— Это ещё что за поклонение? — усмехнулся Ся Хуайсин.

— Примите нашу глубочайшую благодарность за науку, о сенсей!

— С каких это пор я стал вашим сенсеем?

— Кто обучил, тот и сенсей, — без тени сомнения заявил Дуань Юаньцзе. — Отныне вы наш учитель на веки вечные!

Ся Хуайсин не знал, радоваться ему или плакать от такого внезапного прибавления в семействе. Он лишь молча отпил воды из бутылки и отвернулся, пряча улыбку.

Зато новоиспечённые ученики так и лучились энтузиазмом. Расценив его молчание как знак согласия, они тут же обступили его со всех сторон:

— Сенсей, пойдёмте в комнату, я вам такой массаж сделаю — пальчики оближешь! У меня руки золотые.

— Сенсей, давайте я вам чайник вскипячу и лапшу заварю! Я мастер по завариванию рамена, клянусь!

Наблюдая за этим цирком, Хань Юмин не выдержал и покачал головой:

— Ребята, вы вообще умеете нормально общаться с людьми? Без этого подхалимажа?

А затем, резко сменив тон на заискивающий, добавил:

— Бог Ся, а я могу набрать тебе ванну!

Ся Хуайсин не выдержал и рявкнул:

— Да идите вы все к чёрту!

Зал взорвался дружным хохотом. Последние остатки утреннего напряжения окончательно растаяли без следа.

Ся Хуайсин спрыгнул со станка и небрежно забросил бутылку с водой на подоконник:

— Ладно, валите уже в душ. А я ещё немного позанимаюсь.

Из-за возни с ними он сегодня так и не успел толком проработать свою собственную хореографию. Ребята понимающе переглянулись и, не желая мешать учителю, послушно выкатились в коридор.

Через минуту дверь снова бесшумно приоткрылась: Лэ Чжэнжань на цыпочках прокрался внутрь, оставил возле пачек с лапшой электрический чайник и так же тихо исчез.

Ся Хуайсин этого даже не заметил. Он тренировался ещё около полутора часов, после чего уселся прямо на деревянный пол, тяжело дыша, и принялся пересматривать записанное на телефон видео своего прогона. Результат его вполне удовлетворил — для первого дня прогресс был отличный.

Вытирая пот полотенцем, он случайно задел рукой стоявшую рядом коробку с лапшой. Посмотрев на улыбающееся лицо амбассадора бренда на картонной крышке, Ся Хуайсин невольно улыбнулся в ответ. Затем он разблокировал экран телефона и открыл WeChat. Там висело несколько непрочитанных сообщений, но сначала он заглянул в диалог с Чу Юньюанем.

[Ся Хуайсин: Ты ещё в репетиционном корпусе?]

Чу Юньюань ответил не сразу, поэтому Ся Хуайсин переключился на другой диалог, закреплённый в самом верху.

[Гу Лан: Братишка, угадай, кого я сегодня встретил на борту самолёта?]

[Ся Хуайсин: И кого же?]

[Ся Хуайсин: Неужели твою школьную любовь?]

Пока он отправлял эти сообщения, звякнуло уведомление от Чу Юньюаня.

[Надежда всей деревни: Да, я всё ещё здесь.]

[Ся Хуайсин: Один?]

[Ся Хуайсин: Я на четвёртом этаже, поднимайся ко мне.]

Тут же прилетел ответ от Гу Лана.

[Гу Лан: Братишка, если мы хотим остаться друзьями, давай не будем бередить старые раны.]

**[Гу Лан: Вложение: Фотография.jpg]

Ся Хуайсин кликнул по картинке, но миниатюра почти не отличалась от полноразмерного изображения — разобрать что-либо было решительно невозможно. Снимок явно делался в спешке и без намёка на художественный вкус: какие-то размытые силуэты людей, лениво развалившихся в креслах первого класса. Сплошной абстракционизм.

[Ся Хуайсин: Твои навыки фотографа по-прежнему вызывают у меня лишь горькие слёзы.]

[Гу Лан: Да ты присмотрись получше!]

Ся Хуайсин послушно приблизил изображение, вглядываясь в размытые лица, и вдруг его осенило.

[Ся Хуайсин: Погоди… Это что, парни из группы «Everybody»?!]

[Гу Лан: Наконец-то дошло!]

[Гу Лан: Они летели с пересадкой и как раз держали курс на твой город.]

[Гу Лан: Завтра у вас первая совместная запись. Порви там всех, бро!]

В груди у Ся Хуайсина мгновенно вспыхнул азартный огонь. Горячая кровь быстрее побежала по венам. Он крепко сжал пальцы в кулак, затем расслабил ладонь и быстро набрал ответ:

[Ся Хуайсин: Даже не сомневайся. Первое место будет моим.]**

Пока он отправлял Гу Лану серию весёлых стикеров, из коридора донёсся тихий, неуверенный стук в дверь.

Не отрываясь от экрана, Ся Хуайсин крикнул:

— Давай, заходи, открыто!

Дверь медленно отворилась.

Ся Хуайсин небрежно вскинул голову, ожидая увидеть Чу Юньюаня, но на пороге стоял совсем другой человек.

Это была Чэнь Линмэй.

Выглядела она ужасно: заплаканные, опухшие глаза, растрёпанные волосы и мертвенно-бледное лицо. Стоило ей встретиться взглядом с Ся Хуайсином, как из её глаз вновь хлынули слёзы, которые она так долго пыталась сдерживать.

— Прости меня… — сквозь горькие рыдания выдавила она. — Пожалуйста, прости меня!..

http://bllate.org/book/40751/5401320

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Налаштування

Готово:

100.00% КП = 1.0

Завантажити як .txt
Завантажити як .fb2
Завантажити як .docx
Завантажити як .pdf
Посилання на эту страницу
Зміст перекладу
Интерфейс перекладу