Ещё малейшее движение — и тонкое лезвие вонзилось бы в плоть. Цзяньчжу окинул холодную сталь равнодушным взором и едва заметно шевельнул губами:
— Веление судьбы.
Почувствовав, как клинок сильнее прижался к шее, он торопливо добавил:
— Ну и телепортационная формация в придачу.
Хуайван нахмурился. Очевидно, он не поверил ни единому слову. Цзяньчжу смекнул: судя по всему, Бессмертный почтенный и понятия не имел о существовании скрытой здесь формации.
Лицо юноши утратило легкомысленное выражение. Он перевёл взгляд на бурлящий водоём:
— Прямо за водопадом. Неужели Достопочтенный действительно ничего не знал?
Хуайван отвёл меч на несколько дюймов. Воспользовавшись этим, Цзяньчжу обогнул остриё и скользнул обратно в воду. Раздался громкий всплеск, и он побрёл к тому месту, откуда его только что утащили.
Ледяная, пробирающая до костей влага Ханьтаня скрыла его по пояс. Мокрые пряди волос и полы лазурного ханьфу расплылись по водной глади, словно лепестки распустившегося в морозной глуши речного лотоса.
Проводив его хмурым взглядом, Хуайван тоже ступил в воду.
Потоки водопада с оглушительным грохотом обрушивались вниз, поднимая тучи брызг. Цзяньчжу подошёл вплотную, протянул руку и ощупал скрытую за пеленой воды каменную стену. Затем он выпустил духовное чутьё, тщательно просканировав дно источника, однако не обнаружил ни малейших признаков бреши в барьере или остаточной ауры.
— Вся гора Цан защищена моими личными формациями, — раздалось из-за спины. — Любой нарушитель будет уничтожен на месте.
Сейчас Цзяньчжу беспокоило вовсе не недоверие Хуайвана. Куда больше его тревожил другой, куда более зловещий факт: кто-то сумел тайно, без лишнего шума проложить телепортационный путь прямо на неприкосновенную вершину Цаншань. От этой мысли веяло заговором.
— Похоже, это был односторонний перенос, — Цзяньчжу убрал божественное сознание и обернулся к Хуайвану. — Когда я только очутился здесь, защитная формация не среагировала. Тревога поднялась лишь после того, как я задействовал собственную духовную силу.
Он прямо посмотрел в глаза собеседника:
— Твоя обитель больше не в безопасности.
Хуайван пристально всматривался в его лицо. Серьёзность в глазах юноши не была притворной. Помедлив пару мгновений, Бессмертный почтенный наконец ослабил хватку и убрал переполнявшую воздух ауру меча.
— Что ты предлагаешь?
— Тот массив спрятан в неприметном русле пересохшего ручья на пике Цяньюань. Место глухое, безлюдное — неудивительно, что его до сих пор никто не заметил, — задумчиво произнёс Цзяньчжу. — Но мы не можем быть уверены, что подобные скрытые руны не ведут в другие, куда более важные уголки ордена.
Хуайван ненадолго задумался. Сделав шаг вперёд, он прижал широкую ладонь к мокрому камню за водопадом и медленно потянулся духовным зрением вглубь породы.
Они стояли почти вплотную. Широкий рукав Хуайвана задевал плечо Цзяньчжу, а холодные брызги оседали на их лицах.
Цзяньчжу слегка повернул голову, разглядывая мужчину. На длинных ресницах Хуайвана дрожали чистые, как хрусталь, капли воды, а безупречно очерченный профиль казался высеченным из драгоценного нефрита. Юноша невольно засмотрелся. На мгновение ему пришла в голову мысль, что он преодолел тысячи ли и явился сюда исключительно из-за того, что слишком падок на чужую красоту.
Хуайван опустил взгляд и посмотрел прямо на него.
Их глаза встретились. Цзяньчжу отчётливо услышал, как гулко и часто забилось его собственное сердце.
— На что ты уставился? — сухо спросил Хуайван.
Ослеплённый чужим великолепием, Цзяньчжу брякнул первое, что пришло на ум:
— Достопочтенный невероятно красив.
Черты лица Хуайвана мгновенно заледенели:
— Раз уж ты утверждаешь, будто явился сюда ради «прошлых чувств», потрудись держать язык за зубами и не нести околесицу.
Обидно.
«Спасибо за напоминание. Да только ты, скотина неблагодарная, и есть то самое моё былое чувство».
А Хуайван всё продолжал буравить его ледяным взором.
Выдержав эту безмолвную дуэль взглядов, Цзяньчжу вдруг мягко улыбнулся:
— Бессмертный почтенный совершенно прав, я обязательно запомню эти слова. В конце концов, я до глубины души предан своему бывшему мужу и храню ему абсолютную верность.
***
Они осмотрели всё вокруг ещё раз, но, так и не найдя больше никаких зацепок, выбрались на берег. Тяжёлые одежды Хуайвана промокли насквозь. Он едва заметно повёл плечами, пропустив по телу поток духовной энергии, и влага с его ханьфу мгновенно испарилась, оставив ткань сухой.
Цзяньчжу же остался стоять в мокром, прилипшем к телу платье. Сейчас он изображал обычного заклинателя на стадии Зарождения Души, которому по статусу не полагалось владеть столь искусными техниками мгновенной сушки.
Хуайван даже не взглянул на него и молча направился в сторону бамбуковой рощи. Цзяньчжу поплёлся следом, оставляя за собой цепочку мокрых следов. Пройдя так несколько десятков шагов, он скосил глаза на невозмутимый профиль Бессмертного и, вспомнив недавнюю холодность, решил немного развлечься.
— Скажи, Достопочтенный, — вкрадчиво заговорил он, — не найдётся ли у тебя в доме лишней сменной одежды?
Хуайван на мгновение замер. Первым его порывом было отказать, но он сдержался. Просьба не переходила границ дозволенного — в его покоях действительно хранилось несколько новых, ни разу не надеванных одеяний.
— Иди за мной...
— Хотя нет, забудь, — Цзяньчжу беспечно махнул рукой, прерывая его на полуслове. — Личные вещи — это слишком интимно. Будет нехорошо, если я воспользуюсь твоим гардеробом.
Хуайван промолчал и, нахмурившись пуще прежнего, зашагал дальше.
Глядя, как Хуайвану пришлось проглотить готовые сорваться с губ слова, Цзяньчжу ощутил искренний, почти детский восторг.
На всём белом свете он, пожалуй, был единственным, кто осмеливался так откровенно потешаться над грозным Бессмертным почтенным.
Землю покрывал пушистый ковёр свежевыпавшего снега. Окружённые вековыми соснами, они шли бок о бок, оставляя на мокрой белой крупе глубокие следы.
Ледяной воздух пробирался под полы одежды, заставив Цзяньчжу плотнее запахнуть влажный ворот.
Взгляд Хуайвана дрогнул. Он коротко повёл рукой, посылая мягкий импульс духовной силы.
В то же мгновение Цзяньчжу окутало приятное сухое тепло. Не успел он опомниться, как его одежда и волосы оказались абсолютно сухими.
Он лишь молча захлопал ресницами.
Пройдя ещё около ли, они наконец увидели впереди просвет среди деревьев. Оттуда, с опушки леса, донёсся протяжный, чистый клёкот журавля.
— Там твоё жилище? — поинтересовался Цзяньчжу.
Хуайван лишь коротко хмыкнул в знак согласия.
Цзяньчжу спрятал руки в широкие рукава и сделал ещё несколько шагов. В его памяти вдруг всплыла недавняя сцена: небеса над городом Обители Цапель, пышный эскорт важного гостя и Хуайван, лично вышедший его встречать.
Юноша слегка прикусил губу и как бы невзначай спросил:
— А в твоей усадьбе сейчас есть кто-нибудь ещё?
— К чему этот вопрос?
— Да так, — Цзяньчжу нацепил маску скромности. — Я просто немного робею в компании незнакомцев.
Хуайван нахмурился, словно усомнившись в том, правильно ли он понимает значение слова «робеть» применительно к этому наглецу.
— Здесь никого нет, — ответил он. — На всей горе Цан живу только я.
— И сюда никогда не приходят чужаки?
— Никогда, — Хуайван смерил его тяжёлым взглядом. — Ты первый, кто осмелился нарушить границы.
Цзяньчжу благоразумно пропустил мимо ушей ядовитый тон собеседника.
Вскоре они вышли на открытое место, где располагался скромный уединённый дворик. Убранство обители отличалось крайней простотой: раскидистая вековая сосна у входа, а под ней — аккуратный каменный стол.
Огромный белый журавль, успевший вернуть себе прежние размеры, сидел неподалёку и неторопливо чистил перья на крыле. Заметив возвращение хозяина, он приветственно заклокотал, но стоило его круглым чёрным глазам наткнуться на Цзяньчжу, как птица мгновенно умолкла, испуганно захлопала крыльями и поспешно отступила в глубь двора.
— Похоже, твой питомец не слишком дружелюбен, — заметил Цзяньчжу.
— Он просто робеет в компании незнакомцев, — не моргнув глазом, парировал Хуайван.
Цзяньчжу лишился дара речи.
Войдя в ворота, Хуайван жестом пригласил гостя присесть за каменный стол, а сам ненадолго скрылся в доме. Вернувшись, он положил перед Цзяньчжу чистый лист бумаги и тушечницу с кистью.
— Сможешь воссоздать узор той формации?
Цзяньчжу прикрыл глаза, воскрешая в памяти недавние события. В миг телепортации перед его взором действительно промелькнула сложная схема созвездий, усеянная витиеватыми рунами, пусть некоторые детали и остались размытыми. Он взял кисть и уверенными движениями набросал примерные очертания рисунка.
Когда последний штрих лёг на бумагу, Хуайван взял лист и внимательно всмотрелся в рисунок. Черты его лица с каждой секундой становились всё мрачнее.
Цзяньчжу прекрасно знал его привычки и сразу понял, что тот нащупал верный след:
— Тебе знаком этот метод построения?
— До конца не уверен, — медленно произнёс Хуайван. — Но стиль начертания рун явно принадлежит школе Инчжоу.
Инчжоу. Легендарный край на востоке, одна из пяти великих бессмертных обителей.
В голове Цзяньчжу мгновенно всплыли события нескольких дней давности: роскошный экипаж, запряжённый белоснежными оленями, прибывший в орден Линьюань с востока.
— Значит, тот высокопоставленный гость прибыл из Инчжоу?
Хуайван удивлённо приподнял бровь, поражаясь такой проницательности:
— Нет. Это был великий мастер Сюйцзин из Секты Десяти Тысяч Будд.
Цзяньчжу мысленно развёл руками. Он в очередной раз подивился тому, насколько чудовищно нелепыми и раздутыми могут быть слухи среди учеников.
Все доступные зацепки теперь лежали перед ними, а докопаться до истины прямо сейчас всё равно бы не получилось. Они молча сидели друг напротив друга за каменным столом. Солнце медленно клонилось к закату, и тень от вековой сосны плавно удлинялась, уползая на восток.
Цзяньчжу задумчиво проводил взглядом тёмный силуэт ветвей на земле:
— Тень снова стала длиннее.
— Естественно, — отозвался Хуайван. — Прошёл почти час.
Цзяньчжу замер. В голове его внезапно прояснилось.
— Постой... А испытание для новых учеников уже закончилось?
Хуайван медленно поднял на него взгляд:
—...
Цзяньчжу подскочил как ужаленный. Взмахнув широкими рукавами, он взмыл в воздух и на предельной скорости помчался вниз по склону.
***
На площади перед главным храмом царила торжественная атмосфера. На возвышении восседали глава ордена и старейшины, а перед ними стояли чуть больше десятка молодых людей. Список тех, кто успешно выдержал финальное испытание, был окончательно утверждён.
Не хватало лишь одного человека.
Истинный человек Вэйи хмуро молчал, не проронив ни слова. Старейшина Хуэйюй то и дело бросал раздражённые взгляды в сторону пика Цяньюань, расхаживая взад-вперёд:
— Все сроки давно вышли! Где бы ни шлялся этот бездельник, он провалил испытание, а значит — дисквалифицирован!
— Для начала нужно хотя бы отыскать его, — спокойно возразил Вэйи.
— Ха! — злорадно фыркнул Хуэйюй. — Я с самого начала говорил, что этот парень подозрительно скрытен. Кто знает, может, он под шумок прокрался в запретные зоны ордена? Необходимо немедленно объявить его в розыск и...
Договорить старейшина не успел. По толпе учеников прокатился удивлённый шепот. Все дружно задрали головы к небу: из-за облаков стремительно снижалась одинокая фигура в лазурных одеждах.
— Летит! Нашёлся-таки!
— Постойте, но почему он возвращается совсем с другой стороны, а не от пика Цяньюань?
Цзяньчжу плавно опустился на каменные плиты площади и вежливо поклонился старейшинам:
— Прошу простить за опоздание. Меня задержали неотложные дела.
— Неотложные дела?! — взвился Хуэйюй, багровея от злости. — Ты не выполнил условия испытания и официально исключён из числа кандидатов! Но прежде чем покинуть орден, тебе придётся во всех деталях объяснить своё отсутствие!
Сидевшие позади него старейшины согласно закивали, разделяя это требование.
Истинный человек Вэйи, сохраняя беспристрастность, примиряюще поднял ладонь:
— Давайте сначала выслушаем его объяснения, а уж потом вынесем окончательное решение.
В то же мгновение сотни взглядов скрестились на Цзяньчжу.
Юноша замер.
«Прекратите так на меня пялиться, я ещё не успел сочинить правдоподобное враньё».
Выдержав паузу длиной в добрых десять секунд, он со вздохом произнёс:
— Я заблудился.
От такой наглости Хуэйюй едва не задохнулся. Вся его напускная важность и величие почтенного старейшины мгновенно испарились, уступив место ярости:
— Да ты... ты за идиота меня держишь?!
— Хуэйюй, потише... — негромко кашлянул Вэйи.
Среди толпы учеников на площади поднялся недовольный ропот.
«Заблудился? Это как же нужно умудриться заблудиться, чтобы улететь на противоположный конец горной цепи?»
«Похоже, с ним действительно что-то не так...»
«Хоть бы отговорку поприличнее придумал, а то выдал такое, даже слушать смешно».
«Да уж, теперь ему точно несдобровать. Жаль парня, с такой-то внешностью — и так глупо попасться».
Цзян Чаоюнь извёлся от беспокойства. Наплевав на приличия, он выскочил из толпы, подбежал к другу и крепко схватил его за плечо:
— Братец, очнись! Хватит нести этот бред, расскажи им всё как есть!
Цзяньчжу сочувственно посмотрел на него. Парень так разволновался, что даже позабыл о своей привычке говорить стихами.
Увы, поведать чистую правду было невозможно. Расскажи он сейчас о тайной формации на пике Цяньюань или о том, что провёл это время наедине с Хуайваном, — и заговорщики тут же залягут на дно, почуяв неладное.
Раздался резкий металлический звон. В следующее мгновение тяжёлые звенья духовных оков обвили запястья и лодыжки Цзяньчжу, лишая его возможности двигаться. Юноша проследил взглядом за натянутой цепью.
На другом её конце стоял старейшина Хуэйюй, мёртвой хваткой вцепившийся в оковы:
— Если не скажешь правду немедленно, я отправлю тебя гнить в подземную тюрьму!
Цзяньчжу лишь обречённо вздохнул:
— Я ведь уже всё рассказал, просто вы отказываетесь мне верить. Какое предвзятое отношение.
Хуэйюй онемел от подобной дерзости.
Цзян Чаоюнь в отчаянии опустил руки. Похоже, его незадачливому приятелю уже ничто не могло помочь.
Стоявший неподалёку Цзян Инь с трудом сдерживал ликование. Он испытывал к Цзяньчжу сложную смесь зависти и безотчётного страха, а потому сейчас всей душой желал, чтобы наглеца с позором вышвырнули вон или бросили в темницу без права когда-либо увидеть свет.
Цепи сухо загремели. Цзяньчжу не стал оказывать сопротивления, позволяя старейшине тащить себя в сторону темницы.
Ловя на себе полные жалости, злорадства или безразличия взгляды толпы, он оставался абсолютно спокоен. В глубине души ему было настолько всё равно, что безумно хотелось зевнуть и хорошенько выспаться.
Подавленный Цзян Чаоюнь медленно поплёлся обратно к строю учеников.
Цзян Инь, оказавшись рядом, не упустил возможности съязвить:
— И стоило так убиваться? Неужели ты всерьёз полагал, что сможешь изменить его судьбу? Кем возомнил себя этот Цзяньчжу? Обычный бродяга на стадии Зарождения Души. С какой стати великий орден должен нарушать ради него незыблемые правила?
Цзян Чаоюнь сквозь зубы процедил:
— А у тебя хватит смелости повторить это ему в лицо? Подлый прихвостень, только и умеешь, что пинать лежачего!
— Ну и пусть, — самодовольно хмыкнул Цзян Инь. — Главное, что меня уже принял в личные ученики сам глава ордена. В этих стенах последнее слово всегда остаётся за моим почтенным наставником, так что...
Громкий металлический скрежет оборвал его тираду.
Цзян Инь поперхнулся на полуслове. Перешёптывания в толпе мгновенно стихли.
На глазах у изумлённого старейшины Хуэйюя с небес сорвался ослепительный луч духовного света. Он с силой ударил по оковам, в одно мгновение сокрушив прочнейшие звенья и развеяв их в пыль.
Внезапный порыв ледяного ветра пронёсся по площади, с тихим шелестом взметнув полы лазурного одеяния освобождённого юноши.
Прежде чем кто-либо успел осознать случившееся, в вышине, прямо над ними, соткалась фигура. Острый, как обнажённый клинок, силуэт заставил воздух вокруг зазвенеть от невидимого напряжения.
Хуайван окинул площадь холодным, властным взглядом и произнёс:
— Гора Цан забирает его себе.
http://bllate.org/book/40746/5184325
Готово: