Глава 19
Усвоив урок из прошлого раза, Чэн Ань, прежде чем снова пойти в туалет переодеваться, сперва обернулся и проверил, заперт ли замок.
В углу общежития бесшумно зажёгся свет.
Слабый свет медленно просачивался сквозь щель в двери туалета.
В зеркале отражался красивый юноша с покрасневшими и влажными уголками глаз — словно во сне его жестоко обидел какой-то мужчина.
Чэн Ань застенчиво поднял руку, прикрывая щёки, не решаясь смотреть на своё отражение.
В прошлый раз, когда он стоял здесь, переодеваясь, он, стараясь избежать подозрений, с некоторой неохотой снял новую одежду, купленную для него Хэ Цзюньчжо.
А в этот раз — снова из-за того, что ему приснился Хэ Цзюньчжо… он испачкал своё нижнее бельё.
При одной мысли об этом Чэн Ань заметался, словно котёнок, который, натворив дел, притворяется занятым.
Даже маленькие ручки, перебиравшие одежду, слегка дрожали.
Он снял испачканные пижамные штаны и, опустив голову, краснея, натянул новые.
Когда он поднимал и опускал ноги, его белые, нежные, тонкие икры мелко дрожали — казалось, он всё ещё не отошёл от послевкусия сна, и ноги, ступая по полу, были ватными.
Чэн Ань взял свой синий тазик с рисунком собачки, набрал холодной воды, налил стиральный порошок.
В колышущейся воде, с лицом, всё ещё пышущим жаром, он, опустив голову, принялся тереть ткань.
Почему-то он вдруг вспомнил ту сцену утром, когда столкнулся с господином Хэ.
Бывает ли и с таким зрелым мужчиной, как господин Хэ, то же самое?
Бывает ли, что и он не может сдержаться во сне?
О ком же он думает в такие моменты…
Стоило закрыть глаза, как в сознании снова всплывал внушительный контур, скрытый под одеялом того мужчины.
Дыхание Чэн Аня слегка участилось, тело становилось всё горячее.
Движения рук, стиравших бельё, постепенно замедлились, и Чэн Аню потребовалось немало времени, чтобы снова собраться с мыслями.
В этой сладкой муке он наконец-то постирал и развесил нижнее бельё.
Прежде чем вернуться в постель, Чэн Ань долго умывался холодной водой.
—
Новый день разбудил его бодрым звонком подъёма в школьном общежитии.
У Чэн Аня не было времени снова переживать тот сладостный и незабываемый сон.
Он быстро привёл себя в порядок, схватил школьный пиджак и выбежал вниз, вливаясь в поток учеников, текущий к учебному корпусу.
Утренние чтения одно за другим закончились, и по дороге в столовую вместе с основной массой Чэн Ань тихонько окликнул Линь Мяо.
— В обеденный перерыв… можно мне одолжить это?
Он незаметно опустил слово «телефон» и подмигнул Линь Мяо.
Линь Мяо мгновенно всё поняла и подняла руку, показывая «ОК»:
— Конечно, можно! Мы ж с тобой свои люди.
Они вместе, болтая и смеясь, дошли до столовой и встали в разные очереди.
Чэн Ань, как обычно, направился к ларьку с пельменями, который посещал чаще всего.
Этот прилавок арендовала немая тётушка — одна из самых честных продавщиц в столовой.
Пельмени у неё были из свежераскатанного вручную теста, упругие на вкус и очень сытные. Начинки было мало, но она была отборной, куриный бульон — ароматный и горячий, сверху плавали нежные кусочки морской капусты и яичные хлопья. Одна миска — и аппетит разыгрывался не на шутку.
Увидев своего постоянного юного покупателя, она снова махнула большим половником и добавила Чэн Аню в миску ещё несколько штук.
Чэн Ань поднял голову и благодарно улыбнулся стоящей перед ним немой тётушке.
Он знал, что тётя не может говорить, поэтому, заказывая, всегда старался показывать пальцем на меню, а не кричать, как другие парни.
Тётя была хорошим человеком, и Чэн Ань не хотел её волновать.
Он поставил миску на свободное место и начал понемногу пить бульон.
С тех пор как некоторое время назад он случайно узнал тайну своего происхождения, кроме тех нескольких трапез с Хэ Цзюньчжо, Чэн Ань почти ничего не мог есть.
А сейчас эта тёплая миска куриного бульона с маленькими пельменями пробудила в его душе самые мягкие воспоминания — он соскучился по маме.
Хотя он уже начал понимать, что та, кого он называл мамой, не была его биологической матерью, Чэн Ань всё равно бесконечно дорожил этими чувствами.
Госпожа Лян умерла от болезни, когда Чэн Ань был ещё совсем маленьким, и это всегда оставалось в его сердце незаживающей раной. Он всё равно втайне называл её мамой.
Чэн Ань до сих пор помнил тепло маминой ладони на своём лбу — такое спокойное и тёплое, чего он не мог получить от отца, Чэн Канши, за все последующие десять с лишним лет.
У Чэн Канши была почти жадная рациональность; он воспитывал Чэн Аня не как ребёнка, а просто как будущего наследника корпорации, но Чэн Ань часто его разочаровывал.
И правда, не стоило винить себя в том, что он слишком глуп и не может научиться — оказывается, они и не были одной семьёй…
Горячий пар от пельменей ударил в лицо, почти застилая глаза. Чэн Ань поднял тыльную сторону ладони и украдкой вытер влажные уголки глаз.
Наверное, из-за того, что утром он слишком плотно поел, а прошлой ночью почти не спал из-за странного сна, на уроках Чэн Аня начало клонить в сон.
Веки слегка дрожали, он изо всех сил боролся с дремотой, но не смог совладать с физиологическими инстинктами.
Весь обмякший, он то и дело клевал носом, словно цыплёнок, клюющий зёрна.
В очередной раз, когда его голова дёрнулась вниз, подбородок стукнулся о край парты, и Чэн Ань резко проснулся.
Боясь опозориться, он поспешно прикрыл рот рукой и поднял голову.
И тут же столкнулся с глубоким и трудночитаемым взглядом классного руководителя.
!
Волоски на теле встали дыбом, Чэн Ань, дрожа, схватил ручку и поспешно продолжил решать задачу.
Лай Шужэнь медленно отвёл взгляд от Чэн Аня, размышляя про себя.
Почему этот Чэн Ань всё ещё ведёт себя как послушный ребёнок, боящийся учителя, если за его спиной такая огромная поддержка?
В прошлый раз, когда помощник того господина Хэ пришёл улаживать дела, он так жёстко и решительно разобрался с Ли Хэндой, что того даже перевели… Лай Шужэнь был свидетелем всего этого.
Он слегка вздрогнул и в душе взмолился, чтобы Чэн Ань забыл все те грубые окрики, которые он, учитель, позволял себе на уроках.
—
В полдень Линь Мяо, сунув телефон в карман, тайком встретилась с Чэн Анем в музыкальном классе.
— Пользуйся скорее, а я здесь посторожу!
Чэн Ань серьёзно кивнул и достал из кармана визитку, которая, пролежав так долго у тела, уже впитала его тепло, и торжественно ввёл номер.
Печатал он медленно, по одному знаку за раз. Закончив, ещё раз прочитал вслух, сверяясь с визиткой, словно боялся, что, нажав не ту кнопку, потеряет мост, связывающий его с Хэ Цзюньчжо.
— Гудок…
Телефон начал звонить, и Чэн Ань почему-то вдруг занервничал.
Когда специальный помощник господина Хэ взял трубку, чем в это время занимался сам господин Хэ? Может, он был рядом?
А сможет ли он услышать его голос…
Чэн Ань погрузился в беспорядочные мысли и не заметил, что на том конце уже ответили.
— Алло?
Не услышав ответа, Хэ Цзюньчжо, заговорив снова, уже холодно спросил.
Он по умолчанию принял такой звонок за попытку выведать личную информацию или подольститься.
— Откуда у вас мой личный номер?
— Отвечайте.
Низкий, зрелый голос мужчины донёсся из трубки, медленно ударяя по барабанным перепонкам юноши.
Узнав, кому принадлежит голос, Чэн Ань опешил. Он почувствовал, как начинает заикаться.
Уши Чэн Аня вспыхнули, язык заплетался:
— Гос-подин Хэ?
Он неуверенно произнёс:
— …Это я.
Голос Чэн Аня был тихим-тихим.
Визитка, зажатая в ладони, уже почти промокла от пота, он нервно теребил подол одежды.
Услышав это, мужчина на том конце вдруг на мгновение замолчал.
Тяжёлое дыхание в тишине музыкального класса было слышно особенно отчётливо.
— Чэн Ань?
Мужчина только открыл рот, собираясь что-то сказать, но его бесцеремонно перебил растерянный юноша, не заметивший напряжения.
— Господин Хэ, простите, я не хотел вас беспокоить!
— Я, я не знал, что это ваш личный телефон, я думал, это контакты вашего помощника…
— Это было слишком опрометчиво с моей стороны, я, я сейчас положу трубку!
Чэн Ань наконец немного пришёл в себя и начал сыпать извинениями одно за другим.
Дрожащей рукой он убрал телефон от уха и уже собрался нажать кнопку сброса.
Но из трубки вдруг донёсся голос мужчины, в котором слышалась какая-то неуверенность.
— Подожди.
— Не вешай трубку.
Дыхание мужчины на том конце было немного тяжёлым, Чэн Ань, ошеломлённо глядя на экран телефона с надписью «Идёт разговор», ждал, что скажет Хэ Цзюньчжо дальше.
Неужели господин Хэ возненавидел его?
Неужели он собирается очень жестоко, одним махом отказаться от приглашения на его совершеннолетие?
Или, может, он холодно и строго предупредит его, чтобы тот больше не лез не в своё дело и не беспокоил его?
…
Любой из этих вариантов причинял Чэн Аню боль в сердце.
Глаза Чэн Аня постепенно покраснели, он тихо шмыгнул носом.
— Господин Хэ, говорите, я слушаю…
Заметив, что голос юноши на том конце становится всё более сбивчивым и невнятным, Хэ Цзюньчжо слегка нахмурился.
Заговорив снова, его тон стал гораздо мягче, но всё ещё сохранял невыразимую властность.
— Чэн Ань, чей это телефон?
Под давлением этой ауры старшего, Чэн Ань, собравшись с духом, честно ответил:
— Моей соседки по парте…
— И, господин Хэ, пожалуйста, не говорите учителю, хорошо! Она обычно не носит телефон для игр, только чтобы связываться с семьёй.
— Я, я не хочу быть тем, кто выдаёт одноклассников…
Упоминание «соседки по парте» и внезапно взволнованный тон Чэн Аня заставили Хэ Цзюньчжо на том конце линии нахмуриться ещё сильнее.
А Линь Мяо, которая всё это время стояла на страже у окна, тоже привлекло происходящее.
Увидев жалкий вид Чэн Аня с покрасневшими глазами и носом, она слегка опешила.
— Чэн Ань, что случилось?
— Кто это там?
Она дёрнула Чэн Аня за рукав и тихо спросила.
В тот момент, когда этот женский голос донёсся до телефона, рука мужчины мгновенно сжалась в кулак.
Голос явно принадлежал девушке, ровеснице Чэн Аня.
Надвигалась буря.
Между бровей мужчины залегла тяжёлая складка, голос был сдавленным.
— Вы сейчас вместе?
— Дай ей трубку.
Хэ Цзюньчжо произнёс это спокойно, но с непререкаемой властностью.
http://bllate.org/book/40739/5182647
Готово:
