Каменные ступени спускались одна за другой, уходя под землю.
Факелы были вбиты в сырые стены, пламя их дрожало, трепаемое сквозняком.
«Держитесь все вместе». Голос старосты упал с самого начала колонны. «Дорога в подземелья петляет, каждый год кто-нибудь из первокурсников теряется».
Су Чэн шёл в середине колонны.
Чем ниже, тем холоднее становился воздух, с ним шла сырая стылость, просачивавшаяся сквозь трещины в камне вместе с озерной водой. С каждым градусом понижения температуры ему, наоборот, дышалось легче.
Воздух подземелий подходил ему.
Колонна остановилась.
Тот участок каменной стены ничем не отличался от остального коридора. Ни метки, ни дверной рамы, ничего.
Староста повернулся, обвёл взглядом первокурсников.
«Запоминайте пароль. Меняется раз в две недели, кто забудет — будет ночевать в коридоре».
Он повернулся к стене и произнёс два слова.
«Чистая кровь».
Посередине стены разошлась щель, беззвучно раздвигаясь в стороны.
Из щели вылился зелёный свет.
Гостиная Слизерина развернулась перед глазами.
Низкие своды нависали сверху, на глаз не выше трёх метров. Зелёно-медные люстры свисали на длинных цепях, свет ложился на тёмные кожаные диваны и резные низкие столики. В стену было вделано цельное стеклянное окно, за ним — тёмно-зелёная озёрная вода, сумрачная, и время от времени вдоль стекла проскальзывали серебристо-белые тени.
«Это гигантский кальмар». Драко протиснулся назад из передней части колонны, плечом придвинулся к Су Чэну, подбородком указал за окно. «Видишь? Мы под Чёрным озером. Та гриффиндорская братия живёт на вершине башни, где ветер дует, а мы стоим на всём озере».
Су Чэн взглянул на окно, сочившееся тусклым светом.
«У кого под ногами земля ближе к сердцу мира, тот стоит твёрже».
Шаг Драко запнулся на полтакта.
А потом он рассмеялся, по-настоящему, от души.
«Эти слова я запомню».
В гостиной старшекурсники уже заняли свои места. Самые большие диваны у камина были в руках шестого и седьмого курсов, первокурсники все жались по внешнему краю, и в их позах сквозила осторожность.
Су Чэн стоял в дверях и не двигался.
Он смотрел не на обстановку.
Он смотрел, как рассаживаются люди.
Кто ближе всех к огню. У кого спинка кресла обращена к двери.
Справа от камина семикурсник стоял, скрестив руки, прислонившись к стене. Губы плотно сжаты, ни слова. В пределах полушага у его ног — пусто. Никто не смел занять.
Слева у низкого столика две пятикурсницы склонились друг к другу и перешёптывались, но взгляды их всё время ускользали вправо.
Правила Слизерина были написаны не на стенах. Они были написаны в том, рядом с чьим креслом никто не смеет сесть.
«Не стой столбом». Драко дёрнул его за рукав. «Сюда, я оставил место».
Второй слева от камина двухместный диван. Достаточно близко к переднему краю.
Су Чэн сел.
Крэбб и Гойл загородили внешнюю сторону подлокотников слева и справа, плечи у них были широкие, как две каменные плиты. Этот маленький участок оказался обнесён независимой территорией, взгляды других первокурсников скользили сюда и отводились.
«В этом году из первокурсников только эти несколько на что-то годятся». Драко обвёл взглядом зал, тон был небрежным. «Ты один из них».
«Благодарю за честь».
«Не за что». Драко закинул ногу на подлокотник, поза была расслабленной, словно он был в собственном поместье. «Знаешь, что в Слизерине ценят больше всего?»
«Амбиции».
«Не совсем». Драко поднял палец и медленно покачал им. «Умение ясно понимать, сколько ты стоишь. У дурака одни только амбиции, и он умирает быстрее всех. Умный знает, когда прятаться, чтобы дотянуть до конца и взять карты».
Одиннадцатилетние губы говорили слова сорокалетнего.
В каждом слове лежала тень Люциуса Малфоя.
«Ваш батюшка учит обстоятельно», — сказал Су Чэн.
Бровь Драко приподнялась. Уголок губ пополз вверх — то, что его домашнее воспитание раскусили, обернулось своего рода признанием.
Рядом круглолицый первокурсник набрался храбрости и подался ближе: «Драко, я слышал, профессор Снейп особенно благоволит нашему факультету, это правда?»
«Само собой». Драко даже головы не повернул. «Он декан, кого ему защищать, как не своих».
«Но я слышал, как говорят на стороне Гриффиндора…»
«Словам Гриффиндора тоже веришь?» Драко фыркнул, голос он держал негромко, но трое вокруг слышали. «Они бы хотели, чтобы все баллы школы достались им, а Снейп снимает с них баллы, потому что они это заслужили. Различаешь?»
Круглолицый первокурсник втянул голову и отступил со смущением.
Су Чэн держал на коленях ту самую нераскрытую книгу и слушал.
Интонацию, с которой каждый произносил это имя, он запоминал.
Пристрастный. Покрывающий своих. С чёрным лицом. Холодный.
За этим длинным столом эти слова звучали с благодарностью, как нечто само собой разумеющееся. Но он знал: стоит выйти из этой гостиной, и те же самые слова превратятся в насмешку, в презрение, небрежно брошенное в коридоре.
Когда человека все вокруг сводят к ярлыку, оставляя от него два слова.
До какой же степени нужно быть одиноким.
«Су Чэн». Драко вдруг назвал его имя.
Несколько пар глаз в гостиной одновременно повернулись.
Драко подался вперёд, руки скрестил и оперся на колени, в серо-голубых глазах был интерес человека, публично взвешивающего на весах.
«Спрошу тебя кое о чём. Если первокурсника на первом же уроке Снейп завалит вопросом, кто виноват?»
Экзаменационный вопрос. Публично.
Су Чэн закрыл книгу и поднял голову.
«Он сам».
«Причина?»
«Расписание выдали три дня назад. Зельеварение стоит первым днём, третьим уроком, это любой увидит. Профессор спрашивает только в пределах программы. Прочитал — ответишь, не прочитал — не ответишь».
Он выдержал паузу.
«Профессор спрашивает не знание. Он спрашивает отношение».
Взгляд Драко, устремлённый на него, постепенно изменился. От взвешивания перешёл к удовлетворению.
«Продолжай».
«Студент, которому лень даже открыть учебник, ещё ждёт, чтобы профессор ему улыбался?» Су Чэн положил книгу обратно на колени. «Если тебе сразу не сняли баллы, это уже снисхождение».
Две секунды тишины.
Драко откинулся на спинку дивана, уголок его губ изогнулся глубоко.
«Крэбб».
«А?»
«Слышал? Завтра на зельях не ответишь — не вини профессора. Вини свою глупость».
Крэбб угрюмо буркнул «угу» и снова уткнулся в шоколадный батончик.
Первокурсники вокруг, навострившие уши, тихо перевели дух.
Су Чэн опустил голову.
Каждое слово было сказано искренне.
В какую сторону направлена эта искренность, здесь никто не мог понять.
Стало поздно.
Старшекурсники постепенно расходились, староста подгонял первокурсников к спальням. Мальчишеская спальня была в конце прохода, ещё глубже — круглая каменная комната, четыре кровати стояли вокруг толстой каменной колонны в центре, озёрно-зелёные пологи свисали низко.
Драко без колебаний занял ту, что ближе к окну, сбросил туфли и повалился на кровать.
Кровать Су Чэна была у самой дальней стены. Спиной к двери.
Он поставил чемодан, место не поменял.
Остальные три мальчика быстро улеглись, дыхание одного за другим уходило в глубину. Драко затих последним, повернулся два раза, и с его стороны донёсся протяжный лёгкий храп.
Су Чэн не спал.
Тусклый свет, проникавший сквозь воду озера, ложился на тыльную сторону его руки. Он беззвучно открыл нижний отсек чемодана и вынул сложенный пергамент.
Расписание занятий.
Понедельник. Третий урок. Зельеварение. Подземелья, кабинет номер один. Два часа.
В графе преподавателя были оттиснуты две начальные буквы и фамилия.
С. Снейп.
Кончик пальца опустился на эту строку.
Совсем легко.
Он попытался представить завтрашний день.
Класс в подземелье. Каменные стены. Белый пар, клубящийся над котлами. Тот человек выходит из-за кафедры, край чёрной мантии тянется по полу, открывает рот —
Какой будет первая фраза?
Описания уроков, перечитанные сотни раз, хлынули на него. Но это была бумага. Завтра — не бумага. Завтра тот голос по-настоящему упадёт ему в уши, встряхнёт барабанные перепонки, станет чем-то реальным, существующим в этой жизни.
Он сложил расписание и сунул под подушку.
Лёг ровно. Закрыл глаза.
Серебристая тень за окном уплыла далеко. Озёрная вода окончательно потемнела.
В спальне осталось только неровное дыхание четырёх человек.
Су Чэн открыл глаза и посмотрел в тускло-зелёный свод над головой.
Голос был настолько тихим, что его слышал только он сам.
«Профессор».
«До завтра».
Никто не ответил.
Озёрная вода беззвучно текла над головой.
Он повернулся на бок и свернулся в глубине одеяла. Твёрдый уголок того листа под подушкой упирался сквозь ткань в затылок. Как крошечное, но определённое обещание.
Веки отяжелели.
Во сне был каменный класс. Котлы стояли рядами, поднимался белый пар. За кафедрой стоял человек, спиной к нему.
Су Чэн пошёл вперёд.
Шаг. Другой.
Тот человек повернул голову в профиль. Губы шевельнулись, словно он что-то говорил.
Голос был далёким, словно за слоем воды, ни одного слова не разобрать.
Он ускорил шаг —
Рассвело.
Конец главы
#
http://bllate.org/book/40733/5236335
Готово:
