На следующий день Гарри и Рон, не выспавшиеся как следует, вместе вышли из спальни, и маленькие волшебники по пути, увидев его, начинали перешёптываться.
— Глянь, тот мальчик, который выжил.
— Говорят, он всё время жил со своим крёстным, профессором Люцерном.
— Похоже, он живёт хорошо.
— Помилуй, у Люцернов галеонов хоть отбавляй.
Шёпот постоянно следовал за ним, Гарри это не нравилось, он чувствовал себя каким-то редким магическим существом на обозрении у маленьких волшебников.
К тому же им с Роном ещё нужно было найти класс, в Хогвартсе сто сорок две лестницы, они только вчера поступили и никак не могли за короткое время найти аудиторию.
Он немного соскучился по Мими, тому изящному домовому эльфу, который вечно закатывал на него глаза, но решал всё.
Надо знать, что в поместье Люцерн он не терпел таких мучений с поиском класса.
Они с Роном носились по замку, по пути Пивз ещё бросал в них обрывки бумаги.
Когда они с Роном наконец нашли в хаотичных лестницах правильный путь и добрались до кабинета трансфигурации, до урока оставалось меньше минуты.
Запыхавшись, они вбежали в класс и обнаружили, что профессора Макгонагалл, которая вела этот урок, там нет, только полосатая кошка чинно стояла на кафедре.
— Уф, успели, хорошо, что профессора Макгонагалл нет, иначе её лицо наверняка было бы очень страшным.
Рон с облегчением перевёл дух, а Гарри оглядел маленьких волшебников в классе, но, к сожалению, этот урок у них был вместе с Когтевраном.
Полосатая кошка перед кафедрой легонько прыгнула вперёд, кошка превратилась в профессора Макгонагалл, двое маленьких волшебников, глядя на это зрелище, издали возглас восхищения.
Гарри немного виновато отвёл взгляд, если бы не мысли о том, чтобы уладить конфликт с Драко, он наверняка подошёл бы и погладил кошку по голове.
К счастью, он этого не сделал.
Рон же восхищённо сказал, что это действительно круто.
Профессор Макгонагалл не приняла похвалы, а отчитала обоих и «пригрозила» маленьким волшебникам, что если такое повторится, она превратит их в карманные часы или карту.
К счастью, очки не сняли.
Вскоре маленькие волшебники расселись и начали урок.
Содержанием этого урока трансфигурации было превращение спички в иголку, профессор Макгонагалл объяснила ключевые моменты и показала, а затем позволила маленьким волшебникам самим попробовать с палочками.
Для только что поступивших маленьких волшебников это было непросто, но до школы Солус учил Гарри некоторым простым заклинаниям с помощью подержанной палочки.
Например, Люмос, Вингардиум Левиоса и тому подобное, превращение спички в иголку тоже входило в их программу обучения.
Это было одно из немногих занятий, помимо полётов на метле в небе, когда Гарри слушал внимательно.
Вскоре Гарри успешно справился и принёс Гриффиндору два очка, глядя на довольное выражение лица профессора Макгонагалл, Гарри тоже не удержался и немного задрал нос, утренняя тень от того, что не нашёл класс и получил выговор от профессора Макгонагалл, тоже рассеялась.
Вскоре маленькая волшебница, сидевшая недалеко от него, тоже после нескольких попыток добилась успеха, это была та самая мисс Грейнджер, которая вчера поссорилась с Роном, он не удержался и несколько раз взглянул на ту маленькую волшебницу.
Пышные длинные каштановые волосы, слегка выступающие передние зубы, внешность абсолютно не красавицы, но очень умна.
— Ладно, Гарри, я должен признать, у неё действительно есть талант.
Рон, попробовавший несколько раз, был несколько обескуражен, он тоже вместе со всеми посмотрел на ту маленькую волшебницу, радостное выражение на её лице передалось и ему.
— Она не такая уж и плохая.
Рон пробормотал ещё фразу, Гарри кивнул.
Маленькая волшебница, кажется, была из магловской семьи, но её магический талант легко превосходил многих маленьких волшебников, выросших в магическом мире.
Крёстный когда-то говорил ему — происхождение не важно, внешность не важна, будь то чистокровный, полукровка или маленький волшебник из магловской семьи — все одинаковы, по сути нет ни малейшей разницы.
Они одинаково обладают магией, одинаково взмахивают палочками.
А самое главное, что отличает волшебников друг от друга, — это талант, нужно больше общаться с волшебниками с выдающимся талантом, дружить с ними.
Гарри решил, что помирившись с Драко, обязательно подружится с этой маленькой волшебницей.
В конце этого урока только он и мисс Грейнджер добились успеха.
Гарри не удержался и обрадовался, Гриффиндор ведь обошёл Когтевран в учёбе.
Но на дневном уроке зельеварения ему стало не до смеха.
Возможно, потому что прошлой ночью Солус не стал серьёзно снимать очки с Гриффиндора, или потому что утренний урок трансфигурации придал ему смелости.
В общем, наш золотой мальчик, войдя в класс зельеварения, не испытывал особого страха перед уроком профессора Снейпа.
Они так долго жили вместе, Гарри считал, что их отношения неплохие.
Но он не понимал, почему Драко не обращает на него внимания, даже взглядом не удостоил.
Неужели всё ещё злится, что они не в Слизерине?
В полдень в Большом зале он не видел Драко, он был занят тем, что внизу что-то писал и рисовал, пытаясь написать Драко письмо и что-то сказать.
Естественно, он не заметил всё более мрачневшее лицо Северуса и его острый, как у ястреба, взгляд, устремлённый на него.
— Гарри Поттер.
Снейп произнёс имя Гарри с явной паузой, виолончельный тембр гладко разносился по мрачному классу.
Гарри резко поднял голову и встретил мрачные глаза, в следующую секунду он под непрерывными толчками локтем Рона встал.
— Да, профессор.
Гарри поспешно ответил.
— О да, наш знаменитый золотой мальчик, мистер спаситель.
Насмешливый голос Снейпа вызвал смешки слизеринских маленьких волшебников, что заставило Гарри почувствовать себя очень неуютно.
Холодный взгляд Снейпа снова прошёлся по всем присутствующим ученикам, в классе снова воцарилась тишина.
Затем он продолжил:
— Вы пришли сюда изучать точную науку и строгое искусство приготовления зелий.
— Здесь не нужно глупо размахивать палочками, многие из вас не поверят, что это магия. Я могу научить вас, как закупорить славу, сварить почёт и даже остановить смерть — при условии, что вы не будете такими же тупицами, как мои прежние бестолковые ученики.
Затем он повернулся к Гарри, полы мантии описали дугу, и внезапно спросил:
— Мистер Поттер, скажите мне, что получится, если смешать порошок корня нарцисса с настоем полыни?
— ...Я не знаю, сэр.
Гарри растерялся, сидевший рядом Рон тоже выглядел озадаченным, а маленькая волшебница Гермиона рядом высоко подняла руку, но Снейп проигнорировал энтузиазм маленькой волшебницы.
Он приподнял бровь и продолжил спрашивать: — А если я попрошу тебя найти безоар, куда ты пойдёшь его искать?
Гарри покраснел, он ничего не знал об этих ответах, даже Гермиона высоко подняла руку, но не получила отклика.
У Драко, сидевшего на стороне Слизерина, выражение лица тоже было неважным, очевидно, он уже догадался, что Гарри вообще не готовился заранее.
Разве мистер Солус не напомнил Гарри?
Тем временем Гарри, не сумевший ответить ни буквы, тоже вспомнил слова, которые когда-то говорил ему крёстный —
«Я надеюсь, ты послушаешь меня и как следует просмотришь свои новые учебники, а не оставишь их такими же новенькими и нетронутыми, как эти книги на твоей полке, хорошо?»
При этой мысли его лицо стало ещё хуже, что он делал тогда?
Ах, выставив зад, чистил клетку Хедвиг.
...
Если бы Гарри поднял голову в этот момент, он обнаружил бы, что лицо Снейпа уже почернело, как дно котла, весь человек, словно мрачная летучая мышь, излучал ауру, от которой стыла кровь.
Так чем же этот маленький монстр занимался на каникулах? Летал туда-сюда, как бладжер?
— А в чём разница между обычным аконитом и аконитом волчьим?
Снейп продолжал спрашивать, и получил тот же ответ — «Я не знаю, сэр».
Снейп, глядя на Гарри, у которого не осталось и следа прежней самоуверенности, холодно фыркнул: — Очевидно, известность не может заменить всё, не так ли? Мистер Поттер.
Отчитанный Гарри поник и сел, Гриффиндор из-за его незнания потерял одно очко, но прошлой ночью крёстный добавил ему двадцать одно очко, так что, к счастью, очки Гриффиндора на самом деле не уменьшились.
Северус быстро ответил на заданные им вопросы и спросил маленьких волшебников, почему они не записывают.
А в последующей практике Северус ещё и похвалил зелье Малфоя.
Но не удостоил его ни взглядом.
Гарри почувствовал досаду, он знал, что мистер Северус наверняка злится на него.
Его глаза почти прилипли к собственному котлу, словно так жидкость в котле могла превратиться в зелье идеального качества.
Но громкий звук со стороны Гриффиндора прервал мысли Гарри.
Гриффиндорец Невилл Лонгботтом по ошибке бросил иглы дикобраза в котёл, который не был снят с огня, это не только расплавило котёл другого маленького волшебника Симуса Финнигана, заставив зелье вылиться на пол, но и прожгло подошву ботинок маленького волшебника.
Разбрызганное зелье покрыло всё тело Невилла красными опухшими фурункулами, он плакал от боли не переставая.
Сцена была хаотичной, Снейп поспешил подойти и проверить, его брови хмурились так, что могли бы раздавить муху.
Но он ничего не сказал.
Лишь когда он провожал Невилла Лонгботтома в больничное крыло к мадам Помфри, он не забыл снять очко с Гриффиндора, и причиной было то, что Гарри Поттер не присмотрел за однокурсником, что привело к этому происшествию.
У Гарри, пережившего за этот день взлёты и падения, слёзы уже готовы были политься, даже если он был храбрым и бесстрашным и его нарекли ярлыком «спаситель», но в этот момент он был всего лишь одиннадцатилетним ребёнком.
Ребёнком, выращенным крёстным в любви и заботе, за первые одиннадцать лет жизни чего он только не получал, стоило ему захотеть?
О, кроме «Молнии».
Но это крёстный не разрешал, боясь, что он свернёт себе шею.
Сейчас он хотел броситься к своему крёстному и хорошенько нажаловаться.
Он считал, что мистер Северус не только придирается к нему, но и без разбора обвиняет его, а ещё и пристрастен к Слизерину.
Хотя его крёстный из-за влюблённости, возможно, и не встанет на его сторону, он всё равно пойдёт и скажет.
Раньше в поместье Люцерн он никогда не терпел столько несправедливостей, а в первый же день учёбы он претерпел в десять тысяч раз больше несправедливостей, чем раньше.
Маленький корешок из-за этого очень расстроился.
Даже его желание поскорее помириться с Малфоем угасло, он больше не смотрел в сторону Слизерина.
Он вынужден был признать, что немного перенёс свою обиду на Малфоя.
У Драко выражение лица тоже было неважным, он явно видел настроение Гарри...
—————————
У Солуса сегодня утром был только урок для четвёртого курса, маленькие волшебники третьего курса ещё выбирали факультативы, так что эта неделя у него будет лёгкой.
Сегодня он оделся скромно — чистая и аккуратная серебристая алхимическая мантия волшебника с тёмным узором, на самом деле в школе, кроме пиров и крупных мероприятий, он одевался очень просто.
Ведь всегда находятся старшеклассники и старшеклассницы, готовые на всякие безумные поступки.
Например, письма с примесью приворотного зелья, шоколад, и даже пергаменты с домашними заданиями.
К таким вещам он уже несколько онемел — хотя он давно говорил им, что у него есть возлюбленный.
Но практический эффект был почти нулевым.
Даже находились безумные маленькие волшебники, говорившие: «Я не против быть третьим, профессор.»
...
Но он не хотел, чтобы в их с Северусом отношениях появился третий.
Из-за этого ему приходилось накладывать на себя побольше чар отвлечения внимания.
Сейчас ещё рано, Северус ещё ведёт урок, ему нечего делать, он собирался прогуляться у Чёрного озера.
Те несколько алхимических научных статей, которые он недавно готовил — об уменьшении потерь магии при передаче по рунам и упрощении операций по нанесению рун, чтобы кусок мифрила того же размера, что и раньше, теперь мог выдерживать больше магических контуров.
Содержание статей ещё нужно было доработать, прогулка у Чёрного озера помогала ему обрести вдохновение.
Их с Северусом первое свидание было именно здесь.
Но не успел он выйти из ворот замка, как в его нос проник знакомый чесночный запах.
— Лю... Люцерн, профессор Люцерн, мо... можете ли вы уделить мне немного времени? Совсем немного.
Дрожащий и слегка заикающийся голос профессора Квиррелла донёсся из-за его спины.
Солус остановился, резкий чесночный запах вырвал его из воспоминаний.
...Надо было перед выходом погадать на хрустальном шаре.
Но он всё же изобразил уместную улыбку и обернулся к подходившему профессору Квирреллу.
— Что-то случилось? Профессор Квиррелл?
Квиррелл по-прежнему был закутан в толстый тюрбан, он робко стоял перед Солусом, изображая несколько натянутую улыбку.
— Э-э... я просто хотел спросить вас, почему вы так, так популярны среди маленьких волшебников, надо, надо знать, на моих уроках... они не очень, не очень слушают меня.
Глаза Квиррелла обвели всё вокруг: — Маленькие волшебники... все говорят, вы, вы звезда среди профессоров...
Солус пожалел, что остановился послушать этого человека, сплошная чепуха, никакого смысла, неужели Волдеморт, паразитируя на голове Квиррелла, высосал и его мозги?
Ещё на каникулах, переписываясь с Дамблдором, он упоминал Квиринуса Квиррелла, этого волшебника, окончившего Когтевран, он даже когда-то был учителем Квиррелла, два года преподавал ему алхимию.
Действительно, время неумолимо.
В памяти Солуса этот волшебник был очень умён, получил несколько сертификатов СОВ и ПАУЧ, и сердцевина его палочки тоже была из волоса единорога.
После выпуска он несколько лет оставался в школе профессором магловедения, тогда он не заикался, как сейчас, маленькие волшебники отзывались о нём хорошо.
А вернувшись после годичного отпуска в качестве профессора защиты от тёмных искусств, он стал таким робким и заикающимся.
О такой огромной перемене даже Пивз знал бы, что что-то не так.
...Можно только сказать, что Тёмный Лорд, расколов душу, расколол и свои мозги.
Ещё один день, когда можно порадоваться, что Мидло умер рано.
— Профессор Квиррелл, вы столько времени были профессором магловедения, я думал, у вас уже давно есть этот опыт.
Квиррелл на мгновение запнулся, он несколько беспомощно посмотрел на Солуса, выглядело так, будто Солус его обидел.
— Да, да, вы правы, но, я думаю, сейчас нужно... нужно немного нового опыта, ведь защита от тёмных искусств — основной предмет, не так ли? Тем более вы когда-то были моим профессором.
Солус, глядя на такой вид Квиррелла, всё понял.
Похоже, Тёмный Лорд пришёл его проверить.
Он слегка прищурился: — Конечно, если нужна какая-то помощь, обращайтесь, я помогу, чем смогу. Но сейчас мне очень жаль, у меня есть дела, мне нужно идти.
Сказав это, он больше не стал задерживаться и повернулся, чтобы уйти.
Квиррелл не двинулся, он всё ещё стоял на месте.
Вокруг сновало много маленьких волшебников, но все из-за чесночного запаха, исходившего от Квиррелла, держались подальше, максимум издалека кивали ему.
В голове Квиррелла раздался хриплый, неприятный голос: «Квиринус, мой верный слуга, тебе не нужно больше его проверять, Солус уже знает о моём существовании.»
Квиррелл весь задрожал, он в душе трепетно ответил:
«Хозяин, но вы ведь не показывались, и мы в этом семестре только встретились.»
Голос холодно усмехнулся два раза, словно змея, выжидающая момент.
«Солус не какой-то глупый волшебник, он поможет мне, Квиринус, ты хочешь искать помощи у Люцерна?»
«Нет, я хочу, чтобы он помог великому хозяину, без всякой личной выгоды, хозяин.»
«Хе-хе, лучше тебе не предавать меня, Квиринус. Иначе я дам тебе узнать последствия страшнее смерти.»
«Никогда, никогда не предам, хозяин, я абсолютно не предам вас.»
Ха, не предаст?
Тот Люцерн когда-то тоже так говорил, а в конце разве не предал его?
А нынешний Солус? Хотелось бы надеяться, что он благоразумный ребёнок и не пойдёт по стопам своего дяди.
...Мидло.
...
Ладно, не стоит спорить с мёртвыми.
Конец главы
#
http://bllate.org/book/40731/5259266
Готово:
