— Ты с ним знаком? — Янь Лянчжоу не совсем понял, к чему клонит брат.
— Ну, как тебе сказать... — Янь Лэи замялся, подбирая слова. — Наша братия, золотая молодёжь, ужасно любит отираться возле Академии кинематографии. Студенты там молодые, наивные, личики свежие, неиспорченные. Вытащишь такого на свет, покажешь тусовке — считай, пустил пыль в глаза, подмял под себя эдакую диковинку. А Шэнь Юйчуань в наших кругах — личность почти легендарная. С его-то внешностью и фигурой, сам понимаешь, утаиться невозможно.
Янь Лэи на мгновение замолчал, будто выуживал из памяти подробности.
— Помню, мальчишке этому отчаянно не везло. Лет в пятнадцать-шестнадцать потерял родителей — несчастный случай. Осталась младшая сестра, тяжёлая инвалидность, лечение за границей. На этой почве он потом и влез в дикие долги. Поступил в Хуаин — и на него тут же уставились сотни хищных глаз. К тому же он подписал контракт с «Тэнъюэ Медиа», конторой клана Цзян. А там один из молодых Цзянов... забыл, как его по имени, короче, сам корчит из себя звезду... видать, взъелся на парня и давай его целенаправленно топить.
— Сволочь редкая, — с чувством продолжал Лэи. — Говорят, кто-то из преподавателей Хуаина не выдержал, решил вытащить Юйчуаня и дал ему главную роль в проекте, который пестовал годами. Так этот хмырь из Цзянов в один миг пустил весь фильм коту под хвост, лишь бы пацана наказать. С тех пор Шэнь Юйчуань от профессоров держался подальше — чтобы людям не вредить. Впахивал один как проклятый, хватался за любые крохи и эпизоды, лишь бы с долгами расплатиться. Жалко его, честно говоря... бедолага. При этом все нормальные люди, кому довелось с ним работать, в один голос твердят: парень золотой, просто судьба — дрянь.
— И что же наша элита? — холодно уточнил Янь Лянчжоу.
— А то ты не знаешь этих скотов! — хмыкнул Лэи. — Видят: красив, талантлив, заступиться некому, да ещё и уязвим до предела — такая манящая добыча! Как тут удержаться? Налетели всей оравой, и парни, и девицы. И что думаешь? Каждого из них он отшил без раздумий.
— Ты тоже среди них был? — Янь Лянчжоу слегка нахмурился.
— Воу-воу! Янь Сяочжоу, ты мне прямо в душу плюнул! За столько лет ты так и не разобрался в моих предпочтениях? Я, конечно, ценитель красивых лиц без оглядки на пол, но ориентация у меня железобетонная — женщины! Только женщины! Встречаюсь я исключительно с девчонками!
Игнорируя праведный гнев брата, Янь Лянчжоу отрезал:
— Ближе к делу.
— Хм! Да и рассказывать особо нечего, всё по классике. Угрозы, подкупы — мимо. Предлагали и квартиры, и машины, и долги закрыть, и сестру вылечить. Наш крепыш на эту наживку не клюнул. Причём до того осторожный, гад: к себе даже близко не подпускал тех, кто мог бы ему дрянь какую в бокал подмешать.
Янь Лэи подпер подбородок, вспоминая детали:
— А, точно! Кое-кто пытался надавить через его близкого друга. У парня есть кореш, который подписан на мою мелкую медиа-компанию — ну, ту, что я ради развлечения держу. Припёрся ко мне один деятель, просил содействия. Я его с лестницы спустил. За кого они меня принимают?! Репутация у Янь Лэи, конечно, специфическая, но силу и принуждение я никогда не признавал! Прийти ко мне с такой грязью — это надо совсем страх потерять!
— Ты отвлёкся, — напомнил Лянчжоу нейтральным тоном.
— Да помню я! Короче, финал у этой истории вышел эпичный. Добить его никто не мог, а оттого вся эта шваль распалялась всё сильнее. Возглавила тот балаган золотая мразь из клана Юн. Устроили тотализатор, назакладывали кучу денег, бахвалились, через сколько дней уломают недотрогу.
— И что они сделали?
— Подослали к Шэнь Юйчуаню мелких шестёрок. Те ходили за ним тенью, срывали съёмки, устраивали скандалы на площадках. Пацан даже массовку играть не мог, да и в академии продыху не было. Но характер у парня оказался из железа. Он взял в Хуаине академический отпуск и устроился на работу в международный отель... принадлежащий, между прочим, твоему старшему брату Юну. В отель, где сотрудников кормят и селят, так что он оттуда вообще не вылезал.
— Старшему молодому господину Юну? — Янь Лянчжоу почти не общался с ним, зная лишь, что тот дружен с его двоюродным братом.
— Именно. Шэнь Юйчуань, похоже, знает кучу языков, да и умом не обижен. Его быстро перевели в ресторан на верхнем этаже — высший класс, VIP-обслуживание. У этих мажоров при всём их бахвальстве кишка оказалась тонка устраивать провокации на территории старшего молодого господина Юна.
Янь Лэи усмехнулся:
— Огребли они тогда знатно, репутация в мусоре. Орали, мол, всё равно рано или поздно вылезет, на зарплату официанта долги не отдашь, поймаем — на колени поставим. А мальчишка просидел в отеле месяца два. И, судя по всему, времени даром не терял — собирал компромат. Как раз твой старший брат Юн вернулся из-за границы и принимал дела компании. Шэнь Юйчуань просто преподносит ему готовый кинжал — и старший брат Юн устраивает кровавую баню, показательно порет своих зажравшихся родственников и вычищает из клана всю гниль.
— А дальше? — Янь Лянчжоу снова нахмурился, недовольный паузами.
— А дальше? Дальше эти недоумки сдулись. Увидели, как парень умеет стравливать врагов и бить чужими руками, и струсили. С такими умными и жёсткими связываться опасно: мозгов у них меньше, ещё неизвестно, кто кого в итоге поимеет. В нашем кругу, конечно, хватало любителей жёсткого принуждения, да только закончить жизнь с ножом в спине или лишиться всего состояния из-за мести никому не хочется.
Янь Лэи вздохнул:
— Впрочем, уязвлённое эго им покоя не давало. Помогать ему никто не стал, просто решили заморить изоляцией. Смотрели, как его давит Цзян, и ждали, пока сам приползёт. Кстати... а ты-то с чего им заинтересовался? Ты что, реально на него запал?!
Голос Янь Лэи внезапно взвился от осознания, в нём проскользнула паника.
— Собери на него полное досье. И особое внимание обрати на его контракт с «Тэнъюэ». Я хочу помочь ему аннулировать этот договор, — ответил Янь Лянчжоу, игнорируя расспросы.
— Братан, ты с ума сошёл?! Послушай старшего! Ты у нас только-только проснулся для чувств, не надо сразу лезть на амбразуру! Ладно, допустим, тебе нравятся парни. Давай найдём тебе милого, послушного, красивого мальчика, попробуешь...
— Всё совсем не так, — перебил его Янь Лянчжоу. — Просто сделай, о чём прошу. Назови любую из моих компаний — я перепишу её на тебя.
— Да при чём тут компания, ты совсем сбрендил?! — вспылил Лэи, а потом ахнул: — Пресвятые угодники... Да ты же пропал!
Он принялся с жаром призывать к разуму:
— Сяочжоу, я понимаю, Шэнь Юйчуань — парень редкий. Но знаешь, почему в тусовке его прозвали «Джекфрутом»? Потому что этот фрукт весь в шипах! Он не из тех, кого можно подмять! Не лезь туда, сам же поранишься...
— Я отключаюсь, — чеканно произнёс Янь Лянчжоу, понимая, что убедить брата бесполезно, и сбросил вызов.
Но в одном Лэи был прав. Шэнь Юйчуань действительно был редким человеком. И... очень хорошим.
Янь Лянчжоу долго смотрел на полную луну за окном, после чего тихо, едва слышно вздохнул.
***
На другом конце города печальный Шэнь Юйчуань, тоже прозевавший полночи за созерцанием луны, наконец дождался своего спасителя с завтраком.
У Шань обладал прекрасным голосом, благодаря чему ещё на первом курсе подписал контракт со студией. Сейчас он вёл передачу на радио и начитывал аудиокниги. Их контора располагалась на самом отшибе Хуацзина, аккурат у границы с Яньши, а Шэнь Юйчуань почти всё время пропадал в киногородке Яньши. Поэтому они сняли скромную двухкомнатную квартиру ровно посередине между работами.
Отработав ночную смену у микрофона, смертельно уставший У Шань вернулся домой с пакетом еды и едва не уронил его, увидав друга. Тот сидел на кухне с видом глубоко скорбящего покойника.
— У тебя же сегодня снова ночные съёмки! Ты чего не спишь, сидишь тут как истукан? — У Шань сунул стакан с тёплым соевым молоком в руки несчастному. Поглядев на его бледное лицо, забеспокоился: — Опять температура? Ночные кошмары?
— Нет, — Шэнь Юйчуань сделал глоток и отозвался глухим, потусторонним голосом. — Лучше бы это был кошмар. Дашань... я вчера встретил Киноимператора Яня.
— Серьёзно?! И ты попросил автограф? — обрадовался У Шань.
В Академии кинематографии среди студентов годами кочевал спор: тот, кто сумеет лично вытребовать автограф у неприступного Янь Лянчжоу, автоматом признается общим вождём и повелителем.
— Слушай, ну отказал и отказал, дело житейское, — сочувственно начал У Шань. — Янь Лянчжоу же холодина та ещё, от него за версту веет ледяным величием. Народу возле него вообще язык отнимает. Не бери в голову!
— Дело не в автографе, — Шэнь Юйчуань судорожно вздохнул, готовый сорваться на крик. — Я вчера прижал его к стене. И прижал его одежду.
— А?.. И что потом? — У Шань замер, его мозг отказался обрабатывать информацию.
— А потом... — Шэнь Юйчуань молитвенно сложил руки, устремив взор в потолок. — Я ущипнул его за щёку...
— И... и что сделал Киноимператор?! — голос У Шаня задрожал.
Душа Шэнь Юйчуаня уже покинула бренное тело и вещала откуда-то из бездны:
— Он улыбнулся... и сказал мне: «Привет».
У Шань рванулся вперёд и мёртвой хваткой вцепился в плечи друга, пытаясь вытрясти из него дурман:
— Юй-дзай! Если ты не бредишь в горячке, у меня для тебя только один совет: увидишь Янь Лянчжоу — беги и прячься! Понял?!
Шэнь Юйчуань лишь умиротворённо прикрыл глаза.
***
Однако у судьбы были свои планы.
Следующие несколько дней прошли подозрительно спокойно. На Шэнь Юйчуаня не напали из-за угла с мешком наперевес, и из проекта его никто не вышвырнул. Похоже, Великий Киноимператор проявил поистине царское великодушие и решил игнорировать этот вопиющий инцидент.
Шэнь Юйчуань вовсе не стремился думать о людях плохо, просто за время работы в шоу-бизнесе он насмотрелся на самых диковинных тварей. Сегодня они тебе мило улыбаются, а завтра плещут кипятком в лицо ассистенту из-за остывшего чая. А уж среди золотой молодёжи уродцев хватало с избытком.
Да и сама та ночь не давала покоя. С чего бы Янь Лянчжоу оказаться в том глухом переулке? Шэнь Юйчуань пытался убедить У Шаня, что акционер просто заблудился, да и сам Киноимператор при коротком контакте не казался злодеем. Но факт оставался фактом: после той ночи липкое ощущение чьего-то чужого, преследующего взгляда окончательно исчезло.
Вникать глубоко в эти загадки было некогда. Шэнь Юйчуань быстро отснял свои первые сцены и, получив пару свободных дней, отправился в Хуацзин на выпускную церемонию.
Кампус кинематографической академии бурлил. Парни красовались в строго застёгнутых костюмах, девушки благоухали в вечерних платьях. По территории прохаживались съёмочные группы с камерами.
Июньский Хуацзин встретил выпускников духотой. Шэнь Юйчуань расстегнул верхнюю пуговицу сорочки, смахнул каплю пота и решил доехать до актового зала на общественном электробайке — хоть ветерком обдует, да и под кондиционер поскорее попадёт. Сегодня вряд ли кому-то придёт в голову в строгом костюме крутить педали, так что на парковке он без труда отыскал новенький «Сяолань» ярко-синего цвета.
Выведя своего транспортного коня на широкую, полупустую аллею, он приготовился тронуться, как вдруг неподалёку раздался оглушительный треск.
На небольшой площади рухнула рекламная конструкция одного из студенческих клубов. Тяжёлый металлический каркас повалился на землю, увлекая за собой софиты. Грохот стоял страшный. К счастью, сцена была небольшой, мероприятие ещё не началось, и немногие собравшиеся успели отскочить.
На место происшествия уже спешили охрана и организаторы. Шэнь Юйчуаню предстояло читать прощальную речь от лица всех выпускников, да и преподаватели просили приехать пораньше — намекали, что удастся перекинуться парой слов с режиссёром Чэном. Помявшись на месте, он решил не лезть не в своё дело.
Он уже занёс ногу над подножкой байка, как вдруг взгляд зацепился за тень под раскидистым деревом.
На скамейке, скрючившись и судорожно обнимая себя за грудь, сидел человек. Его плечи мелковато подрагивали, он пытался встать, позвать на помощь, но ноги не слушались, подгибаясь под весом тела.
«Сердце? Напугался грохота?»
Шэнь Юйчуань мгновенно крутанул руль и рванул на электробайке прямо к нему:
— Эй, товарищ! Тебе плохо?!
http://bllate.org/book/40719/5178406
Готово:
