Си Хуай, опьянев, провалился в свои ночные кошмары.
Он спал редко: беспокойный сон всегда приносил с собой пытки ночными кошмарами, но на сей раз он помимо воли погрузился в обстановку, внушавшую ему наибольший ужас.
Его связывали не впервые — когда отец вливал в его тело Пламя Дракона Хуэй, он тоже сковывал его, и не только руки и ноги, но и всё тело, чтобы он не мог дёрнуться.
Рот был запечатан заклинанием, не позволявшим издать ни звука. Он страдал, словно маленький зверёныш, но не мог вымолвить ни единого крика.
Он отчётливо чувствовал, как внутри ушей всё распирает, будто барабанные перепонки вот-вот лопнут.
Он не хотел плакать, но, будучи ребёнком, всё равно захлёбывался слезами и соплями. Во всём теле только слёзы оставались подвластны его воле.
Когда его мучили Пламенем Дракона Хуэй, казалось, будто сотни насекомых и зверей одновременно вгрызаются в его кожу, проникая в самый костный мозг, причиняя невыносимую, раздирающую душу боль.
Он знал: отец произвёл его на свет лишь для того, чтобы выжить, и теперь вливает в него терзающее его Пламя Дракона Хуэй, чтобы самому стало легче.
А как же он?
А что делать ему?
Разве он не испытывает боли?
Когда он очнулся, то почувствовал прохладу на лбу.
Открыв глаза, он ничего не видел, но ощущал, как чьи-то пальцы касаются его лба, непрерывным потоком вытягивая что-то из тела.
Он понял, что этот человек не желает ему зла: сомкнутые указательный и средний пальцы забирали из его тела дурную энергию, принося облегчение и душе, и телу.
Этот человек помогал ему.
Неужели техника Секты Радости, поглощающая мастерство других, может быть полезна таким образом?
Заметив, что он пришёл в себя, Чи Муяо поспешно пояснил:
— Только что у тебя проявились признаки помутнения рассудка, и в пылу борьбы ты задел защитное заклинание. Оно ответило контратакой, и мне, от безысходности, пришлось прибегнуть к такой крайней мере.
Он снова обезумел…
Но сам он ничего не помнил.
Придя в себя, он спросил:
— Почему ты перестал? Если бы ты вытянул моё мастерство, то мог бы повысить свой уровень культивации, и тебе не пришлось бы ждать смерти.
— Это тёмная, вредоносная техника. Если продолжать, твоя культивация может упасть до средней или начальной ступени Закладки Основания, а то и вовсе скатиться до стадии Очищения Ци. Я действительно мог бы забрать твоё мастерство, но мне трудно контролировать этот процесс, да и преобразовать его в собственную силу почти невозможно. Если дух недостаточно твёрд, можно в мгновение ока сойти с ума. Это техника, губительная для обеих сторон, в нашей секте её запрещено использовать.
Если бы подобный метод был безопасен, Секте Радости не пришлось бы так усердствовать, разрабатывая техники парного совершенствования.
Убедившись, что Си Хуаю стало лучше, Чи Муяо оставил его в покое и принялся в одиночку справляться с последствиями той атаки.
Принудительное разрушение заклинания вызывало ответную агрессию.
Уровень культивации Чи Муяо был слишком низким, а у Си Хуая, чьи силы были запечатаны, после удара такой мощной Духовной Силы действительно не осталось бы даже костей, он был бы лишён всякой возможности сопротивляться.
После пробуждения Си Хуай оставался крайне раздражительным.
Он слегка хмурился: долгий плен без возможности двигаться угнетал его сверх меры.
Он начал заводить разговоры с Чи Муяо:
— Можешь рассказать что-нибудь интересное?
— А? — Чи Муяо как раз использовал Технику Контроля Предметов, чтобы отодвинуть упавший огромный валун, который мог помешать Си Хуаю двигаться. Услышав неожиданный вопрос, он растерялся. — Что считать интересным?
— То, что ты сам находишь интересным.
Чи Муяо ломал голову, но в итоге смог вспомнить лишь события из своей секты.
Например, как одна из старших сестёр переспала с юным господином из какой-то знатной семьи, а когда тот узнал, что она — ученица Секты Радости, то преследовал их секту и докучал им долгое время. Из-за этого им целых четыре года нельзя было свободно покидать территорию: стоило выйти, как этот наглец тут же появлялся.
Эта сестра чувствовала себя крайне обиженной: ведь это распутник сам стал к ней приставать, а теперь винит во всём её.
Или ещё история: одной его младшей соученице повезло встретить культиватора, с которым они полюбили друг друга, были неразлучны, и он ничуть не смущался тем, какую технику она практиковала, так что она обрела своё пристанище.
Прежде Си Хуай лишь изредка слышал о Секте Радости, о которой ходили слухи, будто там одни легкомысленные женщины, но из уст Чи Муяо эти рассказы звучали куда занятнее.
Чи Муяо болтал без умолку, пока у него не пересохло в горле, после чего он прикладывался к вину Таоцин.
В отличие от Си Хуая, ему требовался сон. Устав говорить, он засыпал, а проснувшись, снова заводил беседу — так им обоим было не так скучно.
Си Хуай всегда был немногословен, в основном слушал и редко отвечал.
Однако несколько раз Чи Муяо удавалось услышать его смех — лёгкий и едва уловимый, словно дуновение ветерка, который тут же исчезал без следа.
Так прошло ещё десять с лишним дней, и у Чи Муяо действительно больше не осталось тем для разговора.
Его сознание постепенно мутилось, он с трудом удерживал равновесие, вынужденный опираться о каменную стену, и голос его звучал всё тише. Погрузившись в полузабытье, он начал нести вещи, которые Си Хуай не мог понять.
— Осознав, что я — пушечное мясо, я много раз пытался сбежать из Секты Радости. Но как только я с трудом выбирался из гор, стоило закрыть и открыть глаза, как я снова оказывался там же. Я всего лишь инструмент, у меня даже прав человека нет.
— Однажды я так широко открыл рот, поедая огромный бургер, что вывихнул челюсть и среди ночи попал в отделение неотложки. Это был мой первый раз там, такой позор.
— Во второй раз, когда я попал в неотложку, спасти меня уже не удалось…
— На самом деле, не стоило так надрываться. Я спал по четыре-пять часов в сутки и только и делал, что учился. Я бы и без таких усилий поступил в лучшие вузы, не было нужды так убиваться ради прыжков через классы и звания лучшего ученика провинции. А новеллу мне сестра посоветовала, сказала, что я отупел от учёбы и стал бездушным, такой болван, что даже невестку ей найти не могу…
— Всё-таки надо беречь здоровье, ложиться рано, вставать рано, не злиться по пустякам, сохранять спокойствие — вот это и есть лучшее состояние. Вы, молодые, слишком суетливы, это ни к чему хорошему не ведёт.
— Внезапная смерть… зато быстро, не нужно вот так ждать конца, как сейчас.
Си Хуай заметил неладное.
Дыхание Чи Муяо становилось всё более неровным, вдохов становилось всё меньше, а выдохов всё больше.
Он начал терять сознание, бредил и говорил всякий вздор, будто вспоминая всю свою жизнь.
Сейчас его голос утих окончательно, словно в следующее мгновение он должен был навсегда уйти из этого мира.
— Ты умираешь? — удивлённо спросил Си Хуай.
— М-м… По моим расчётам, оставалось года два, но, к несчастью, меня затащили сюда. Тут нет подпитки духовной энергией, нет солнечного света, условия ужасные, боюсь, всё случится раньше, чем предполагалось. Жаль только, что я не могу сам залезть в бамбуковый тубус, где хранят трупы духовных зверей, не знаю, не повредит ли это тебе.
Си Хуай погрузился в молчание.
Двое молчали, глядя друг на друга, пролетели ещё сутки.
Чи Муяо всё это время был очень тих — он был из тех людей, кто даже перед смертью старается никому не доставлять неудобств.
Вдруг Си Хуай произнёс:
— Если… мы займёмся парным совершенствованием, твоё мастерство сможет достичь стадии Закладки Основания?
— А? — Чи Муяо подумал, что от беспамятства у него начались слуховые галлюцинации.
Си Хуай выдавил из себя вопрос с огромным трудом:
— Не то чтобы ради тебя… Но так, может, и я смогу выбраться? Сколько времени потребуется, чтобы мы с тобой… достигли стадии Закладки Основания?
Чи Муяо наконец пришёл в себя, широко открыл глаза в темноте и остолбенело уставился в сторону Си Хуая.
Это что… будущий Владыка Демонов проявил мягкосердечие?
В книге ученик Секты Радости, захвативший его тело, использовал Си Хуая для практики целых семь лет.
В книге об этом периоде говорилось вскользь.
Но Чи Муяо все эти годы беспрерывно думал о том, что для такого «железного» натурала, как Си Хуай, принудительное совокупление с мужчиной в течение семи лет должно быть невыносимо болезненным.
Подобное хроническое унижение — самое страшное мучение, хуже смерти, двойной удар по духу и телу, неудивительно, что после этого Си Хуай стал таким жестоким.
Он давно решил, что не хочет, чтобы Си Хуай прошёл через такое — тогда, возможно, он не станет таким безумным, как в оригинале.
Но сейчас… Си Хуай сам согласился?
Чи Муяо покачал головой:
— Нет, не нужно. Ты рано или поздно выберешься, не стоит ради меня делать подобное.
Си Хуай холодно фыркнул:
— Сказано тебе — делай, значит делай. Я тоже не хочу, чтобы твоё гниющее тело меня терзало, лучше уж покончить с этим по-быстрому.
— Серьёзно?
— Почему ты ведёшь себя так, будто я тебя принуждаю?
Чи Муяо приподнялся и сел, взвешивая всё в уме.
В оригинальной книге персонаж использовал Си Хуая, чтобы достичь пика Стадии Закладки Основания за семь лет.
Ему это не нужно, достаточно дойти до начальной ступени Закладки Основания, значит, времени потребуется немного. Он ответил:
— Года три или четыре, зависит от того, сколько духовной энергии я смогу поглотить за один раз. После первого сеанса я смогу рассчитать точно.
С его мозгами отличника он даже мог высчитать, через сколько раз он достигнет нужного уровня, вплоть до количества дней.
— Тогда приступай, — сказал Си Хуай.
Очевидно, он уже подготовился психологически и решил пойти ва-банк.
Чи Муяо тяжело сглотнул.
Приступить или нет? Вот в чём вопрос.
Если приступит — выживет сам, и Си Хуай сможет выбраться, а там, глядишь, и сбежать удастся.
Не приступит — отправится на тот свет.
Дальше всё уже будет не его заботой.
Си Хуай поспешно добавил:
— Но не вздумай воображать, будто после парного совершенствования нас будет что-то связывать. Как только выберемся — мосты сожжены, каждый пойдёт своей дорогой, мы будем друг другу чужими людьми.
— Так будет лучше всего, — Чи Муяо даже почувствовал облегчение.
Неизвестно почему, увидев, что Чи Муяо действительно не хочет иметь с ним ничего общего, Си Хуай разозлился — как типичный властный герой с дурным характером, он спросил:
— Ты хоть знаешь, кто я?
— Ты уже научил меня технике Секты Цинцзэ, к тому же ты постоянно теряешь рассудок, а на голове у тебя драконьи рога. Неужели это так сложно угадать?
Разве в этом Мире Совершенствования есть ещё хоть один восемнадцатилетний культиватор с такими чертами?
— Так ты не хочешь со мной связываться? Знаешь, сколько людей мечтают, чтобы я хотя бы взглянул на них?
Что с этим человеком не так?
Когда другие ищут его внимания, он не удостаивает их и взглядом.
А когда он не хочет его искать — он ещё и злится?
Чи Муяо не стал отвечать, снова прислонился к стене, свернулся калачиком и, ровно дыша, приготовился ко сну.
Си Хуай долго не получал ответа и спросил:
— О чём ты думаешь?
— О том, как дождаться смерти.
— Я же позволил тебе, а ты теперь не хочешь?
— У меня нет особого желания заниматься парным совершенствованием.
Си Хуай не унимался:
— Если не хочешь, зачем тогда вступил в Секту Радости? Ради любви к искусству?
— Чтобы выжить, не более.
— А теперь не хочешь выживать?
— М-м, по правде говоря, лучше уж просто умереть. К тому же я и так спокойно прожил в Секте Радости восемьдесят лет, с меня хватит.
— Да кому какое дело, жив ты или мёртв!
Си Хуай с таким трудом решил поступиться гордостью, чтобы спасти этого старика, а тот ещё и нос воротит?
Он и сам понимал, что постоянно совершает странные поступки.
Например, болтая с другом, он непонятно почему в следующее мгновение уже вёл его к Цзиньсэ и спрашивал у какой-то девушки имя.
Спросив, он и сам не понимал, зачем ему это было нужно, а после вернулся в Секту Цинцзэ — весь этот поход был сплошной загадкой.
И в этот раз то же самое: он никогда не был героем, готовым броситься на помощь, но вдруг, помимо своей воли, спас человека и из-за этого сам оказался заперт в пещере.
По сравнению с этим, решение практиковаться с Чи Муяо было обдуманным и осознанным шагом.
Он разозлился и лежал на каменной кровати, скрежеща зубами от ярости.
Внутри всё клокотало, человека снова охватывало безумие, и от вспышки гнева начали дрожать железные цепи.
Чи Муяо заметил это, поспешно встал, подошёл к Си Хуаю и спросил:
— Почему опять приступ?
— Не смей со мной разговаривать!
— Я боюсь, что тебе сейчас плохо.
— Это мне с тобой плохо.
— Нет… — Чи Муяо глубоко вздохнул. — Тогда подожди, я приму пилюлю.
Если этот «старший господин» впадёт в ярость, он рискует умереть отнюдь не естественной смертью.
Он до смерти боялся контратаки защитного заклинания.
Гнев Си Хуая утих, и он спросил:
— Какую пилюлю?
Он, вероятно, решил, что это вспомогательное снадобье для парного совершенствования, но Чи Муяо ответил:
— Для храбрости…
Лицо Си Хуая мгновенно изменилось, настроение испортилось окончательно.
А следом он услышал, как Чи Муяо добавил:
— …Для храбрости перед делом.
— …
http://bllate.org/book/40715/5175081
Готово: