Попав в Мир Совершенствования, первым делом проходишь через очищение костей и промывание костного мозга, а следом успешно переходишь на полное воздержание от зерновой пищи — только после этого можно считать, что человек по-настоящему оставил позади мирскую суету.
В пище они больше не нуждались, а значит, отпадала и необходимость посещать уборную.
Сидеть взаперти в таком пещерном гроте было не так уж тяжело, да и выносливость у их тел куда лучше, чем у обычных людей. Вот только вокруг стояла непроглядная тьма, от которой делалось не по себе, а тяжелое давящее чувство всё нарастало.
Эта темнота подтачивала человека бесшумно, подобно зыбучему туману, который медленно пропитывал кожу, пока казалось, что даже кончики пальцев подернулись чернотой. Вслед за мраком и нрав человека становился всё более раздражительным.
Чи Муяо прекрасно знал, каков нрав у Си Хуая, поэтому после попадания в пещеру даже не смел вздохнуть полной грудью, опасаясь, что из-за слишком тяжелого дыхания он навлечет на себя гнев этого молодого господина.
Поэтому он так и сидел в уголке пещеры, обхватив колени руками и не шевелясь уже целых девять дней.
Смирно и послушно, словно одинокий меланхоличный гриб.
Си Хуай всё это время не обращал на него ни малейшего внимания и даже не издавал никаких звуков.
Чи Муяо и не ждал к себе внимания, ему было достаточно уже того, что Си Хуай не цепляется к нему с неприятностями.
В этой зловещей, мертвенно-пустой тишине вдруг раздался едва слышный шорох.
Он не шевельнулся, Си Хуай тоже оставался неподвижен, да и звук доносился вовсе не с той стороны, где находился Си Хуай.
Он поднял голову, посмотрел туда, откуда доносился шум, а затем просканировал пространство Божественным сознанием. Стоило его Божественному сознанию приблизиться, как Море Сознания подверглось атаке, заставив его резким движением вскочить на ноги.
В пещере был еще один живой зверь!
Он снял с пояса круглаголовный веер — единый магический артефакт для адептов Секты Радости — и крепко зажал его в руке, переходя в боевую готовность.
Уровень его культивации уступал затаившемуся животному, и стоило его Божественному сознанию сделать сканирование, как оно тут же получило отпор, отчего в голове до сих пор слегка пульсировала боль.
Если бы это существо явилось со злым умыслом, ему вряд ли удалось бы одолеть его.
Однако зверь явно не проявлял к нему интереса: покружив неподалеку и понаблюдав с хищным блеском в глазах, он в темноте бросился на Си Хуая, которого удерживали цепи.
Си Хуай, до этого спокойно лежавший, даже не шелохнулся. Он вовсе не удивился появлению еще одного живого существа в пещере — судя по всему, эта тварь нападала на него далеко не впервые. А поскольку он был не в силах сопротивляться, ему оставалось лишь полностью отдаться на волю судьбы.
Если подумать, этот зверь всё это время вел себя тихо лишь потому, что поглощал плоть и кровь Си Хуая, насыщаясь его Духовной Силой. Теперь же, когда всё было усвоено, а вкус добычи распробован, тварь решила повторить нападение.
Приблизившись, зверь, судя по всему, вцепился зубами куда-то в тело Си Хуая. От яростных рывков Си Хуай зашевелился, заставив цепи зазвенеть, а в воздухе постепенно начал сгущаться тяжелый, густой запах крови.
У практикующих обоняние развито тонко, и Чи Муяо, разумеется, тоже его почуял.
Оттолкнувшись носками туфель, он взмыл в воздух и, рассекая пространство, взмахнул веером, чтобы отвлечь зверя от терзазаний и заставить его на время прекратить атаку на Си Хуая и взлететь к своду пещеры.
Уровень культивации Чи Муяо был слишком мал: его зрение, конечно, превосходило человеческое, но в такой темноте толку от него не было, а Божественной силы не хватало, чтобы точно определить положение предметов вокруг. В бою приходилось полагаться исключительно на слух.
Как только тварь отвлеклась и взмыла вверх, он опустился одной ногой на край каменного ложа Си Хуая. Убедившись, что не наступает на самого Си Хуая, он нерешительно перенес туда и вторую стопу.
Будь в пещере светло, можно было бы легко разглядеть их позы в этот момент.
Конечности Си Хуая были закованы в цепи, и он лежал на каменном ложе плашмя, раскинув руки и ноги в форме иероглифа «тайна» — хотя иероглиф «огонь» подошел бы его нынешнему положению куда больше, но «тайна» всё же выглядела завершеннее.
Чи Муяо же стоял на каменном ложе, выпрямившись в позе иероглифа «убежище» — его ноги располагались по обе стороны от Си Хуая, как раз на уровне пояса. Стоило ему чуть сдвинуть стопы, и он бы уже наступил на Си Хуая.
Слегка наклонившись вперед, он озабоченно спросил:
— Он тебя укусил?
— Мм.
— Много крови потерял?
— Пустяковая рана.
С точки зрения Си Хуая, это действительно была мелочь.
К двум третям сюжетной арки оригинального романа Си Хуай ослепнет, и читатели даже станут презрительно называть его слепым дракончиком.
А уж к финалу его живучесть и вовсе поражала: в решающей битве Си Хуай лишится руки, покроется кровавыми ранами, а его плоть будет разорвана так сильно, что на теле почти не останется живого места. Именно в таком состоянии главный герой, второй главный герой и семь возлюбленных главного героя общими усилиями загонят Си Хуая в ловушку из запретных массивов и буквально затерзают до смерти.
Чи Муяо поднялся, сжимая в руке веер, и снова занял оборонительную позицию.
— Он всё еще затаился в засаде, — произнес он. — Наверняка не оставил надежды и попытается ударить снова. Я разберусь с ним, а потом помогу тебе перевязать рану.
Однако Си Хуай тут же охладил его пыл:
— Тебе с ним не справиться.
Си Хуай прекрасно чувствовал уровень культивации Чи Муяо — жалкая, жалость вызывающая Ранняя ступень Очищения Ци. Для человека с такими задатками даже просто вобрать ци в тело уже было достижением, а уж о таких сложных вещах, как открытие меридианов Жэнь и Ду, и говорить не стоило.
А вот тварь, нападавшая на него, обладала силой уровня Сюань.
Уровень духовных зверей делился на Небесный, Земной, Уровни Сюань и Хуан.
А ранг Сюань уже приравнивался к Стадии Закладки Основания в Мире Совершенствования, так что Чи Муяо был ей вовсе не ровня.
— Я знаю, — Чи Муяо по-прежнему не собирался отступать, демонстрируя твердое намерение защищать Си Хуая. — Но я не могу вечно сидеть сложа руки и смотреть, как он нападает на тебя. К тому же, если он высосет тебя до конца, он переключится на меня, так что это можно считать и самообороной. У меня и так жизнь на закате, отпущенный срок на исходе, так что сойдет за доброе дело напоследок.
Си Хуай продолжал лежать неподвижно, не меняя позы, всё в том же невозмутимом состоянии. Цепи вновь затихли.
Тварь вернулась. В ходе завязавшейся схватки Чи Муяо постепенно стал сдавать позиции, едва-едва удерживая оборону.
И всё же ему удалось примерно сообразить, с кем он имеет дело.
Крылья, прочная роговая чешуя, невероятная скорость — судя по всему, это духовный зверь из семейства летучих мышей.
Си Хуай лениво следил за происходящим наверху сражением и заметил, что Чи Муяо, отбиваясь, изо всех сил старается следить за ногами, чтобы случайно не наступить на него.
А затем... незаметно расбросал по сторонам духовные камни, устанавливая массив. Прикинув обстановку, уголки губ Си Хуая чуть приподнялись: а этот парень не так уж глуп.
В боях с противником выше ранга либо используют невероятно мощные магические артефакты, либо прибегают к вспомогательным средствам вроде талисманов и массивов.
Наблюдая за ним, он понял, что Чи Муяо неплохо разбирается в магических массивах. Видимо, природные задатки у него действительно подкачали, а будучи мужчиной в Секте Радости, он не имел нормальных путей для развития, вот и засел за доскональное изучение массивов.
Чи Муяо владел ими вполне неплохо, вот только сражаться вслепую, ориентируясь лишь на слух, было тяжело — ему явно не хватало сил.
Наконец Си Хуай подал голос:
— Смени конфигурацию, Третий дворец Чжэнь, звезда Тянь-Чун.
Услышав это, Чи Муяо сложил одной рукой печать и тут же перестроил массив в соответствии с подсказкой.
Послушав еще немного грохот битвы, Си Хуай снова подсказал:
— Прямой Фу!
— У меня нет Духовного Корня огня, — отчаянно выкрикнул Чи Муяо посреди схватки.
— Вытяни его из моего тела, неужели ты и этому не учился?
— Учился... так можно?
До этого Си Хуай предупреждал его, чтобы он даже не смел к нему прикасаться.
— Ну тогда разбирайся с ним сам, — Си Хуай снова самоустранился.
В итоге Си Хуай с удивлением заметил, как Чи Муяо впопыхах сбросил обувь, бросил короткое «прошу прощения», после чего опустил одну стопу прямо на его тело. Почувствовав, что наступил куда-то не туда, парень тут же сменил позицию.
Си Хуай: «……»
Это что же... он боялся испачкать грязью его одежду?
Чи Муяо вытянул из тела Си Хуая огненную стихию для атаки — этот прием был знаком каждому во Вратах Демонов.
Поскольку адептов демонического пути было меньше, чем последователей праведных сект, им приходилось изобретать самые причудливые техники. Этот метод они разработали совместно для отражения внешних врагов: объединив силы для совместной атаки и вытягивания энергии через расставленный массив, порой даже толпа учеников Врат Демонов на Стадии Закладки Основания могла потягаться с практиками Стадии Золотого Ядра.
Подобный способ требовал полного содействия того, чью энергию заимствуют, позволяя использовать техники стихии, которой у самого заклинателя отродясь не было.
Си Хуай внимательно прислушался к ходу боя и скомандовал:
— Восьмерка Гэнь, звезда Тянь-Жэнь, прямой Фу!
Едва он договорил, как Чи Муяо уже пришел в движение — судя по всему, их мысли сошлись, и парень сам всё прекрасно понял.
Чи Муяо не впервые заимствовал чужие техники, но впервые ему довелось высвободить столь неуправляемое, свирепое истинное пламя.
Вспыхнувшее во всю мощь пламя озарило пещеру, а силу отдачи отбросило Чи Муяо назад, и он, завалившись спиной вперед, кубарем рухнул с каменного ложа. Падая, он не забыл выудить из пространственного мешочка в цепях выданный цыцзюнем спасительный талисман и, сложив обеими руками печать, швырнул его вперед.
Столкнувшись с яростным истинным пламенем и будучи прижатой талисманом практика Стадии Зарождающейся Души, летучая мышь издала нечто вроде яростного рева, после чего рухнула на землю и покатилась. К тому же частота звуков летучих мышей лежала за пределами человеческого слуха, из-за чего тварь испустила дух совершенно бесшумно.
Убедившись по вспышкам огня и действию талисмана, что чудовище наконец повержено, Си Хуай перевел взгляд на Чи Муяо.
Увы, момент был упущен: он успел заметить лишь мелькнувший силуэт да развевающиеся широкие рукава светло-розовых одежд, но так и не разглядел лица этого ученика Секты Радости.
В тот момент он, конечно, не мог знать, что это был единственный раз, когда в этой пещере вспыхнул огонь.
До самого конца он так и не узнал, как выглядел Чи Муяо.
Шлепнувшись на пол под кроватью, Чи Муяо от боли перекатился по земле, с жалобным стоном растирая спину. Кое-как поднявшись на ноги, он на ощупь принялся шарить по полу в поисках потерянного сандалия.
В темноте рука случайно коснулась пояса Си Хуая, да так испуганно, что он тут же отдернул пальцы.
— Еще на дюйм левее, — подсказал Си Хуай.
Он торопливо протянул руку снова, нашарил сандалий, обулся и подошел к туше летучей мыши. Достав из-за пояса бамбуковый тубус для хранения туш духовных зверей, он аккуратно засунул туда трофей и плотно прикрыл крышкой.
Они то и дело выходили на охоту, и после убийства духовных зверей полезные части туш всегда складывали на хранение, чтобы потом сбыть на рынке в обмен на духовные камни, так что бамбуковые тубусы неизменно были при них.
После этого он снова подошел к Си Хуаю, стараясь не задевать его, чтобы не причинить лишней боли.
Наклонившись, он принялся принюхиваться. Уловив самый густой запах крови, он прикинул по длине рукава Си Хуая расстояние от плеча до локтя и уточнил:
— Рана на этом участке?
—…… — подобный метод допроса оставил Си Хуая в полном оцепенении. — Угм.
Убедившись, он достал из своего хранилища порошок. Поскольку ничего толком не было видно, да и точного расположения раны он не знал, действовал он с поистине широким размахом — целебным порошком засыпало всю руку целиком, отчего в воздухе поднялось столько пыли, что Си Хуай невольно отвернулся.
— Очень больно? — неправильно истолковав его реакцию, спросил он.
— Никогда в жизни не пользовался столь мерзким порошком.
— У меня только такой, его выдают всем в секте централизованно.
Засыпав порошок, Чи Муяо убрал остатки и достал бинты, чтобы перевязать Си Хуая.
Лекарства, которыми обычно пользовался Си Хуай, не оставляли после себя столь едкой пыли — стоило их нанести, как подобные раны заживали в мгновение ока, и никакие повязки были не нужны.
Тем более — перевязывать поверх одежды.
Си Хуай был юным господином Секты Цинцзэ, а потому рос в невероятной роскоши, и нынешнее заключение стало для него первым подобным унижением.
Если бы кто-то назвал Секту Цинцзэ второй по богатству в Мире Совершенствования, ни одна другая секта не осмелилась бы оспорить первенство.Если бы не избыток завистников, толкающих людей на вожделение, Цзунчжу Секты Цинцзэ никогда не пошел бы на столь рискованный шаг и не заключил бы Духовный Контракт со змеем Хуэй.
Не заключи он тот контракт, Си Хуай не был бы обречен на пожизненные муки.
Чи Муяо перевязывал рану с предельной осторожностью, стараясь даже не касаться его лишний раз. Он даже не стал снимать верхнюю одежду, забинтовав всё прямо поверх нее с поистине богатырским размахом.
Закончив, Чи Муяо вновь поспешно отступил на безопасное расстояние, всем своим видом говоря: «Видишь, я ведь и впрямь не собирался тебя домогаться».
Он наглядно доказал, что к телу Си Хуая совершенно равнодушен, и если бы не внезапное нападение духовного зверя, он бы с места не сдвинулся.
http://bllate.org/book/40715/5175079
Готово: