Шан Чэнью пристально смотрел на него. Его пронзительный, леденящий взгляд казался почти осязаемым: он тяжело проходился по бровям, подбородку и в конце концов намертво впился в те две красные родинки.
Под резким верхним светом эти кровавые пятна напоминали сочащиеся ядом следы от змеиных клыков, оставленные после того, как зубы окунули в яд. Голос Шан Чэнью звучал так, будто он был высечен изо льда:
— Но это противоречит здравому смыслу.
— Какому именно здравому смыслу? — Шэнь Юлань едва заметно изогнул губы. — Вы имеете в виду ту самую расхожие банальность о том, что даже тигр не ест своих детенышей?
— Господин, я уже говорил: на самом деле полная утрата родственных чувств — вовсе не такая уж редкость даже в Хуаго.
Вся наивность и послушание, свойственные Шэнь Юланю, исчезли. На смену им пришла острота, присущая студенту архитектурного факультета Цзян Ланю, которая в этот момент во всей красе предстала перед Шан Чэнью:
— Поэтому я вновь рекомендую вам лично отправиться в Хуаго, чтобы встретиться лицом к лицу с матерью покойного художника — госпожой Нань Ваншу — и потребовать у нее всю правду о тех днях.
— Даже если госпожа Нань из-за своей извечной гордыни будет стоять на своем и наотрез откажется открывать вам правду, ничего страшного, — с легкой улыбкой произвел Цзян Лань. — Ведь есть еще одно доказательство, которое художник спрятал в старой церкви на заднем дворе родового поместья семьи Цзян. Почему бы вам не выкроить время и не попытаться поискать его?
Шан Чэнью внезапно схватил его за воротник. В его серых глазах клубилась темная буря, а в самом центре его чела зарождался ужасный шторм, ничуть не уступающий черному океанскому цунами, способный в любой момент породить страшную катастрофу.
Как назло, именно в этот момент личный помощник нажал на кнопку звонка.
— Мистер Чио, ужин готов.
За стеклом автоматической двери личный помощник вежливо посторонился, уступая дорогу разносчику с тележкой. С почтительным тоном он доложил о цели своего визита, а затем, обращаясь на иностранном языке к тому, что происходило в глубине переговорной, осведомился:
— Прошу прощения, вы сейчас свободны?..
— Проваливай! — изнутри внезапно донесся низкий, леденящий окрик, мгновенно прервавший вопрос помощника.
Раздался пугающий глухой стук — судя по всему, от удара перевернули стул. После этого наступила зловещая, мучительная тишина, похожая на пытку медленным удушением. Онемевшие от приказа замолчать личный помощник и разносчик так и замерли по ту сторону раздвижных дверей, растерянно переглядываясь и не зная, что предпринять от охватившей их паники.
Наконец створки дверей с тихим жужжанием разъехались в стороны. Молодой генеральный директор — широкоплечий, с узкой талией и высокой осанккой — решительным шагом пересек порог. Его безупречно элегантный и строгий черный костюм почему-то казался подозрительно мятым, а на ткани даже виднелось чуть влажное пятно.
Если поднять взгляд выше, скулы мистера Чио по-прежнему оставались мужественными и резкими, но выражение лица было таким, будто он только что сошел с древнего поля бради и искал, кого бы зарубить мечом. Его тонкие, напряженные пальцы сжимали телефон, набирая номер помощника второго ранга Винсента. Сквозь плотно сжатые зубы он процедил английские фразы, от холода которых веяло самой настоящей жаждой убийства:
— Винсент, живо возвращайся в течение десяти минут, отмени все мои оставшиеся на эту неделю планы и распорядись, чтобы с Острова Чиэсы подали самолет, способный совершить прямой перелет до портового города Хуаго.
— Л-ладно… — Винсент был до смерти напуган. Он несколько раз бессмысленно повторил «окей», в каком-то полубезумном трансе думая, что это страшный сон, и вдруг совершенно неуместно спросил по-китайски: — …Тогда вам все еще нужно, чтобы я продолжал слежку за менеджером Вайтом? Его уже вытащили из воды полицейские и увезли…
— Разумеется, нужно, — холодно усмехнувшись, перебил Шан Чэнью. — Я советую тебе прямо сейчас собственноручно отрезать себе ноги от бедер до колен и оставить их дежурить у входа в Полицейский участок Наньчжоу, чтобы в недалеком будущем я мог похоронить тебя в одной могиле с тем тупоголовым шпионом.
Винсент издал отчаянный вопль:
— Ладно, хорошо! Я понял!
Связь оборвалась. Фигура в черном костюме, окутанная шлейфом холодных духов, скрылась в служебном лифте. Помощник отвисшей челюстью проводил его взглядом, затем повернулся и увидел, что автоматическая дверь переговорной осталась приоткрытой. Оттуда кто-то выходил — судя по всему, именно тот самый виновник редкого и страшного гнева мистера Чио.
Помощник уже видел его раньше и узнал: это был тот самый молодой китайский студент, которого мистер Чио принес на руках сегодня после полудня.
На вид ему было около двадцати четырех-двадцати пяти лет. У него были мягкие черты лица, живая, склонная к улыбке мимика, а персиковые глаза сияли угольно-черными зрачками. Он был одет в шелковую пижаму, которая изначально принадлежала мистеру Чио, и из-за этого светлого одеяния его брови и глаза казались еще более мягкими по тону.
В глубине его глаз играла легкая улыбка, смешанная с долей беспомощности. Посмотрев вслед стремительно удаляющемуся мистеру Чио, он вздохнул и негромко пожаловался:
— Какой свирепый.
Личный помощник, разносчик и несколько случайно оказавшихся поблизости сотрудников так и замерли на месте в полном оцепенении.
— Прошу прощения, господа.
Смягчив взгляд, Шень Юлань мягким голосом произнес:
— Я приношу вам извинения за грубое поведение Чио. Но раз уж ужин доставлен, вы не возражаете, если я его отведаю?
…Грубое… поведение… извинения?
Столь двусмысленно прозвучавшие слова едва не заставили разносчика выронить поднос из рук. Переглянувшись с помощником, он застыл с совершенно невероятным выражением лица.
— …Не возражаем, — едва слышно выдавил из себя разносчик и подвинул сервировочный столик ближе к нему.
— Спасибо.
Цзян Юаньшэн вежливо принял угощение, перевел взгляд на разносчика и с легким сожалением во взоре произнес:
— Кажется, вы меня забыли. Мы встречались на лайнере «Чиэсы», вы тогда провожали меня на верхнюю палубу.
Услышав это, разносчик замер на полуслове и окончательно остолбенел.
— Ничего страшного, позвольте мне представиться заново.
Черные глаза весело моргнули, и Цзян Юаньшэн с удивительным терпением пояснил:
— Меня зовут Цзян Юаньшэн. Я познакомился с Чио двенадцать лет назад, и я же — тот самый китайский беглец по фамилии Шэнь, которого разыскивали на лайнере «Чиэсы» два года назад.
Едва эти слова сорвались с его губ, разносчик и помощник буквально раскололись на части, разом продемонстрировав лица людей, увидевших призрака:
— Так вы… вы…
— Так что я живой человек, а не призрак.
Улыбаясь во все 32 зуба, проговорил Цзян Юаньшэн:
— Доказательство находится в том настенном шкафу. На модели лайнера «Чиэсы» есть нарисованная от руки метка луны, причем кратеры на лунной поверхности продавлены подушечками моих пальцев, когда я рисовал оригинал. Это совпадает с моими отпечатками пальцев, их можно сравнить в любой момент.
Кроме того, сам Чио прекрасно помнит, что мы с ним давным-давно обручены.
Хотя, судя по текущему положению дел, — подумал про себя Цзян Юаньшэн, — его господин Шан — не такой уж безупречный жених, поэтому он продолжит его воспитывать, пока тот не станет достаточно послушным.
— Так что…
Цзян Юаньшэн наклонился и стал тщательно выбирать среди аппетитных блюд, остановив свой выбор на пирожном из красного грейпфрута с нежным муссом.
Он поднял голову, моргнул, изогнул уголки глаз в улыбке, являя миру то самое лукавое очарование, что когда-то было свойственно художнику Цзян Юаньшэну, и при этом предельно вежливо поинтересовался:
— …Мне кажется, этот десерт выглядит великолепно. Я могу его съесть?
Какая досада, подумал с мрачной усмешкой Цзян Юаньшэн.
— Всё потому, что Шан Чэнью ведет себя слишком буйно: недавние офисные игры отняли у него слишком много сил. Сейчас он безумно голоден, аппетит разыгрался не на шутку, и ему хочется немедленно съесть этот манящий грейпфрутовый десерт.
Сочные дольки красного грейпфрута, две стороны одной личности… Будь то прежний холодный юноша или нынешний свирепый молодой мужчина — каждая ипостась обладала своим неповторимым вкусом.
Раз так, ему и следует насладиться ими по очереди, смешав всё в единый, полностью удовлетворяющий его третий вкус.
Глава 10. Меч Тюрфинг
Три дня спустя.
На частной вертолетной площадке в Чуньваньцзяо (Гонконг) уже почти сорок часов стоял частный бизнес-джет, прибывший из Наньчжоу.
В салоне самолета помощник Винсент, сидя в кресле, сжав в руке стакан с фруктовым чаем, зевнул от сонливости и не уследил — расплескал добрую половину чая. Жидкость с шипением залила поверхность столика и промокнула насквозь лежавший на нем открытый ноутбук.
Секунды три царила полная тишина, а затем из клавиатуры пошел тонкий дымок.
— Черт! — в панике завопил наконец Винсент, пальцем зацепив застежку-бабочку на цепочке броши своего пиджака. Судорожно схватив салфетку, он принялся вытирать воду с клавиатуры и одновременно причитать: — Почему меня так клонит в сон? Я же пропал!
Но что удивительно: даже после того, как клавиатура была вытерта, на его жалобу не последовало привычной насмешки или какого-либо ответа вообще.
В просторном, тихом салоне ярко горел свет. По обеим сторонам стояли широкие кожаные кресла, но казалось, что он здесь единственный живой человек — хотя в левом кресле у окна четко угадывался силуэт другого человека.
Этот силуэт оставался неподвижным, даже дыхание было почти незаметным, словно живое существо лишилось признаков жизни. От одного взгляда на него сердце начинало стучать чаще, а дыхание невольно замирало от тревоги.
— Мистер Чио… — высунувшись, позвал Винсент. — Что с вами? Вы в порядке?
Спустя мгновение те самые холодные серые глаза приподняли веки, глядя прямо на него. Тонкие губы бесстрастно ответили:
— Пока не умер.
Хорошо, наконец-то последовало возражение. Винсент с облегчением глубоко вздохнул и глянул на экран ноутбука с трансляцией в реальном времени.
Там показывали какую-то герметичную комнату для допросов, камера была направлена прямо на допрашиваемую. На высоком стуле сидела прикованная наручниками женщина лет сорока с небольшим. На ней были туфли на темно-красных шпильках и модифицированное ципао в ретро-стиле. Под мощными лампами верхнего света узоры вышивки на платье сбились в мятые складки, волосы ее растрепались, и вид у нее был крайне жалкий.
В этот момент ее правый глаз был неестественно зажмурен, а единственный способный видеть левый глаз покраснел от яркого света, покрывшись сеткой кровавых сосудов. Ее бледные губы быстро шевелились, она о чем-то с недовольным видом спорила с дознавателем, нахмурив брови.
Винсент надел наушник, чтобы еще немного послушать ход допроса, заодно взглянув на часы, и произнес:
— Этот допрос уже подходит к пределу, можно постепенно закругляться. Мистер Чио, вы уже три дня ничего не ели и не пили, не заказать ли кому-нибудь принести еды?
— Не нужно.
Силуэт шевельнулся. Равнодушный, безэмоциональный взгляд Шан Чэнью слегка сместился, но подниматься ему не потребовалось: он просто протянул длинные пальцы и прямо оттуда распахнул верхний левый ящик для хранения.
Пальцы нашарили и извлекли оттуда футляр для очков, после чего он надел их.
В следующую секунду рука опустилась, открывая те самые серые, похожие на стекло глаза, теперь скрытые за серебристой оправой. Из-за очков взгляд приобрел еще более леденящий, холодный оттенок.
Тут же он бесстрастно опустил ресницы. Тонкие серебряные цепочки по бокам оправы качнулись при наклоне головы, сверкнув холодным блеском, и еще сильнее подчеркнули глубокие, резкие черты его лица, сделав его похожим на изысканную художественную статую.
Статуя холодно посмотрела на него.
— Тц-тц-тц.
Винсент цокнул языком и ехидно улыбнулся.
— Он отлично помнил: эта пара серебряных очков изначально была западноевропейским антиквариатом, который некогда достался Чио в качестве подарка на совершеннолетие и хранился в кладовой стеклянного здания на Острове Чиэсы.
А человеком, который их подарил, был некто по имени Уотсон — эксцентричный врач-психиатр, долгие годы бывший лучшим другом отца Чио и при этом питавший глубокую неприязнь к самому Чио.
http://bllate.org/book/40686/5170828
Готово: